archaic



Постоянная ссылка 19/09/2004  13:00:00, by admin, 924 просмотр
archaic, Истории из жизни, вымыслы и пародии

сказка-ii : винтовая петля времени

The life outside the gate of new tommorrow…
L. P. D.

Мы все живем в реке. Время течет или летит, идет или тянется… Эта странная река, придуманная нашим восприятием, никогда не останавливается и не течет вспять. Каждое мгновение будущее исчезает, становясь прошлым, так быстро, что невозможно ухватиться умом за этот миг, но в то же время людям не дано вырваться из этого вечного настоящего. Только память может показать нам оставшиеся позади берега или наивный аттракцион deja vu. Мы накапливаем опыт, или теряем веру во что-то, но никто не может наверняка заглянуть за поворот будущего до тех пор, пока упрямое течение не пронесет его непреклонно мимо. Мы плывем по этой реке спиной вперед. Видим и помним ушедшее, но не можем оглянуться на то что впереди. Логика предлагает нам достоверные варианты будущего, интуиция подсказывает, что они не единственно возможны… Наш адрес: Universal Continuum Everywhere. Нам не убежать и не остановиться, не плыть против течения и не выйдти на берег…
…"There’s no escape, there’s no remission. It’s a lack of intuition" – ехидничали в плеере "Легендарные Розовый Точки". Старри Кац ехал в метро и разглядывал свои руки. Не подумайте, что он спал, просто в последнее время этих самых точек на его венах заметно поубавилось.
Был утренний час пик, и народ активно работал локтями, коленями и дипломатами, создавая вмятины в свтящихся яйцах попутчиков и дырки в аурах, которые отнюдь не прибавляли их обладателям ни хорошего настроения, ни позитивных вибраций. Сознание Старри Каца, ремиссировавшее уже третью неделю, и постепенно погружавшееся в бытовые сны о реальности, настоятельно требовало пробуждения. "Чтобы потом не было мучительно больно за целенаправленно прожитые годы" – усмехнулся про себя Старри Кац. Повиснув на поручне, он уставился на сидевшую напротив абсолютно тутошную тетку, дремавшую над кроссвордом. Накатил рефлекторный приступ тошноты, связанный скорее не с воспоминанием, а с предвкушением, и Старри Кац перевел взгляд с блуждающей над клеточками ручки на высовывающуюся из обширного мехового воротника кожаного пальто толстую красную шею кроссвордистки.
– Неужели торчит?! Пол-метро, блять, торчит! – привычно подумал он. – Дура. Тоже мне прима из анатомического театра. Вон, какая вена на шее!
Кац злился. Вчера, отмечая с О’Рилллом очередной день ремиссии, он немного перебрал любимого коктейля "Даббл Шок" – портвешок и гашишок – и в голове еще переливался ассоциативный туман и останавливать внутренний диалог получалось с трудом. К тому же, приходилось контролировать не только собственную глупость, но и глупость пассажиров, в толчее постоянно норовящих зацепиться за шнур от наушников плеера.
"If I want to visit Venus, all I have to do is clic…" – в такт неслышимому стуку колес хвастались Легендарные Точки.
– Станция Комсомольская, выход к вокзалам…
На вокзал Старри Кацу было не нужно, хотя он и любил поезда, запах угля в вагонном самоваре, неторопливые купейные сны… Его вынесло толпой из вагона, покружило по станции и утянуло в сторону перехода.
-Зачем мне сюда? – запоздало подумал он. – Меня же ждут…
Но эта мысль действительно пришла слишком поздно:
– Станция Лубянка, переход на станцию… – объявил диктор.
Вэйтеры были на месте, среди них суетились кидалы. Что-то подсказывало Кацу, что здесь искать нечего, и поднявшись из перехода наверх, он направился в сторону Политехнического музея. "Подожду, погуляю" – решил он.
Однако, человек предполагает, а в реальности все происходит совершенно по-другому, словно само время плюет на людские попытки заглянуть вперед, оглянуться на будущее… Около входа в Музей, в нише какого-то навечно заколоченного служебного подъезда, Старри увидел знакомую фигуру с сумкой.
– Здрасьте.
– Здравствуй. Старри. Искал чего?
– Нет.
– Не искал, а нашел, – улыбнулась женщина, забирая деньги и украдкой засовывая ему в карман бело зеленую коробку.
– Назад не ходи. Иди вниз, на Китай… – напутствовала она.
"My future ’s been canceled, my past’s just a lie…" – направляясь вниз к бульвару, подпевал Точкам Старри.
Теперь ехать в поезде было легче, основная масса народа схлынула и Кац провел 35 минут, занимаясь медитацией на третий глаз, стараясь его концентрацией пробить вуали иллюзий, щедро окутывающие московское метро.
"Что было, когда нас не было?" – вспомнился ему старинный дзенский коан. "А что будет, когда нас не будет?" – подумал он. "А что вообще бывает?"
Ну вот и знакомая дверь.
-Эй! Берсеркер! Ты дома?
В двери появлся Нул О’Риллл.
– Нет. Я только живу здесь.
– А я банку привез. Сделаем?
– Может ты ее привез, может она на тебе как на трамвае приехала и будет сейчас нас делать?… – у О’Риллла после вчерашнего было философски-печальное настроение. – Давай, проходи.
Пока Старри Кац здоровался с Мистой, О’Риллл вылил микстуру в кастрюльку, щелкнул зажигалкой и, в ожидании, когда выгорит спирт, принялся изучать аннотацию и коробку.
– Сейчас какой-то новый "Салют" появился. Немного другой состав, и хотя эфа там столько же, выбивается из него хуже… – сообщил он. – Так что лучше всего старый. Ну-ка. ну-ка, когда этот сделан?
Он повертел коробку в руках.
– Что-то я не пойму.. Это что, срок годности? 2012 год?! Вроде нет… "Дата изготовления указана на упаковке" – так здесь написано. Видал? Ну, ладно… Чего не бывает…
Тем временем спирт сгорел и они приступили к знакомому, отработанному почти до ритуального автоматизма, процессу варки. Надо сказать, что все прошло хорошо. Кристаллов из этой странной банки вывалилось даже больше обычного, реакция шла положенных 60 минут, правда сам раствор получился немного зеленоватый. Выбрав себе по привычной дозе, они разошлись по комнатам…
Укол – это не больно. Кац зажал пальцем новую розовую точку на запястье, дернул выключатель бра и повалился на диван… Сквозь нахлынувший яблочный аромат пробивалась какая-то странная сруйка, похожая то ли на запах пыли, то ли на машинное масло…
"Немного переварили" – успело мелькнуть у него в голове, прежде чем карусель прихода закружила его в своей фрактальной спирали…
Где-то у соседей лопнув, перегорела лампочка.
Почти час Старри Каца носило по волнам вакуума. Разноцветные линии под закрытыми веками сплетались в фигуры соблазнительных женщин, одетых в изысканные костюмы всех Юг и веков. Персиянки в газовых накидках, английские леди в вечерних платьях с низким декольте и высоким разрезом, амазонки, затянутые в кожу, и большеглазые, словно облитые жидким зеркалом, или покрытые сетью зеленоватых, похожих на микрочипы, татуировок, японские манги…
Еще один шквал пустоты, налетев, понес Старри Каца вдоль берегов широкой, какой-то всеобъемлющей реки. Движение, пронизывающее бесконечность… Где-то в самом сердце, с изнанки этого потока, родился пиликающий звук забытого будильника и позвал Звездного Кота обратно.
Старри вынырнул из влажных объятий гиперкосмоса. "Надо что-то делать" – на краю сознания начала расправлять свои крылья стимуляция. "Может в клуб сорваться, или все-таки позвонить Тинки Ли?.." – размышлял он. – Что-то О’Риллла не слышно. ладно, подожду еще." – Поводов для беспокойства пока не было, мало ли чем и на сколько может заморочиться человек на винтовом приходе. "А сколько времени прошло?" – чтобы хоть чем нибудь заняться спросил себя Старри. – "Ого!" – он посмотрел на часы – "А во сколько же мы ставились?" – Кац понял, что совершенно этого не помнит. Перед внутренним взором промелькнула картина сидящего за компьютером О’Риллла (это могло продолжаться бесконечно), одновременно он знал, что это случиться через 15 минут.
Ситуация начинала угрожать серьезным загоном. Он предположил, что реакция шла ровно час, но абсолютно не мог вспомнить, во сколько они начали готовить, и когда разошлись с заряженными "винтовками" по своим приходам.
Как долго его носило, он естественно, тоже помнил плохо. Там, где нет времени, часы, даже внутренние, становятся бессмысленной игрушкой. Материя, сознание и информация перемешиваются в немыслимых коктейлях. Кац понимал, что уже разогнался довольно сильно и спокойно сидеть уже не сможет. Читая свою любимую мантру для борьбы с загонами, заморочками и некайфами "похуйнахйупохуйнахуйнахуйнахуйпохуйпохуй" и мысленно локализовав свое беспокойство в отдельной области мозга, он решил все-таки поговорить с О’Рилллом.
За дверью О’Риллловой комнаты было тихо. Он собирался уже постучаться, как вдруг услышал:
– Сейчас ты все равно войдешь. Заходи.
– Ты что стал видеть сквозь стены? Я конечно понимаю, что все иллюзии, но…- открывая дверь произнес Кац, но слова застряли у него поперек горла. Нул О’Риллл не сидел за компьютером, не играл на гитаре и вообще не находился в покое. Странной вывернуто-скользящей походкой он ходил по комнате, с ловкостью ниндзя не наступая на валявшиеся в большом количестве на полу всякие мелочи и не натыкаясь на мебель, хотя глаза его были не просто закрыты, а видимо еще с прихода завязаны платком.
– Не спрашивай меня. что случилось. Меня прет, – категорично заявил он. – Ты не сломаешь эту кассету. – добавил он даже не повернувшись в сторону Каца, собиравшегося шагнуть внутрь. Нога Старри замерла в нескольких сантиметрах над валявшимся на полу фильмом.
– И пожалуйста, потише. Ожидание звуков невыносимо.
– Эй, ты не помнишь, во сколько мы ставились, – шепотом спросил Кац.
– Нет. И нас не скоро отпустит. – О’Риллл говорил загадками, и беспокойство Каца снова начало расти.
– Может, это… В шахматишки? Карпов/Каспаров?… Э?… – чтобы хоть как-то сгладить ситуацию предложил он.
– Ты выиграл. – в голосе О’Риллла звучала твердая уверенность. – Черт бы побрал этот детерминизм! Кончай думать!
Словно нехотя Берсерк остановился перед компьютером, щелкнул выключателем. Машинально Кац взглянул на часы – прошло четырнадцать минут с тех пор, как он вывалился в реальность.
– Мы все умрем. – повернувшись к засветившемуся экрану грустно произнес О’Риллл. – Блять, но не скоро… Все так перепутано…
– Еб! Да что случилось? С чего такая мрачнуха?
– Ты все-таки спросил… Я не помню, что случилось! Но я вижу… Когда река поворачивает вспять, лучше всего оставаться на берегу, понимаешь? – не снимая с глаз повязки О’Риллл заколотил по клавишам. Вид у него при этом был довольно жутковатый. Экран заполнился какими-то странными символами, больше всего похожими по мнению Каца на тайнопись Атлантиды. "Видюха что ли глючит", – подумал он. Но Нул продолжал сосредоточенно "давить батоны" и что-то бормотать себе под нос. Прислушавшись, Старри не смог разобрать ни одного слова. Больше всего это бормотание походило на запущенную задом наперед запись. "Тааак, бля. Начинаются сиддхи. Надо что-то предпринять."
Следующие два часа Кац провел "предпринимая". Сначала он решил выкурить трубку и поразмыслить. Но размышление как всегда стоящих плодов не принесло – Старри не разработал никакого плана действий, Более того, он вообще не представлял себе, что же надо делать в таких случаях. Правда трубка, выкуркнная вскорости после прихода подняла в теле новую волну, словно вакуумное эхо, зациклившаяся спираль в ловушке табачного дымуа. "Будем играть на слух," – решил он. О’Риллл все также бормоча, продолжал сидеть за компьютером.
"Раз непонятно, что делать – придется не делать", – справедливо рассудил Старри Кац и занялся неделанием. Сначала он испробовал все известные ему способы – скакал задом наперед с привязанным к спине стулом и укрепленным перед глазами зеркалом. Расфокусировав взгляд пялился на О’Риллла ступнями ног, ходил на голове, пытался пить чай стоя на одной ноге и чуть не обжегся. Все это не произвело на Нула никакого впечатления, Только когда Кац в качестве неделания курения и одновременно ужина, собрался съесть свой табак, он заметил;
– Не надо быть пророком, чтобы сказать: ты проблюешься.
Правда Кац тем не менее проблевался, но не от табака, который есть все таки не стал, а когда решил принять ванну, в качестве неделания он принимал ее изнутри, присосавшись к водопроводному крану. Короче шаманский цирк шел полным ходом.
-Блять! Вот это дыра! В натуре! То есть в природе реальности! – внезапно и даже с некоторым испугом закричал О’Риллл, почти сразу же раздался звонок входной двери. – Я не вижуууу!!!
Старри Кац от неожиданности чуть не упал с потолка, где завернувшись в простыню пытался не делать свет. Повисев на люстре, он спрыгнул вниз,
– Permission granted, – прбормотал он. Звонок был условный. – Кто бы это может быть? Никто вроде не собирался к нам… – Кац поправил простыню. Нул продолжал сидеть, с испуганным видом вжавшись в кресло, Комп завис…
Чуть не споткнувшись по пути об разлегшуюся Мисту – "Странно, обычно она прыгает около двери, будто ее прет до того, как мы приходнемся. Лептонная теория стимуляции… Или отгона нанюхалась, приход… Бля…" – успело промелкнуть в уколбашеной тахионной голове. "Только спокойно – это не менты," – загонятся разглядыванием дверного глазка не хотелось даже в качестве неделания, мелькнула еще мысль о верблюде и игольном ушке и Кац спокойно повернул замок, несгибаемо настроившись отвадить любого залетного торчка. Paradise will have it’s price. We forced to crawl through needles eyes – "Легендарные Розовые Точки" и на этот раз соответствовали… Так когда же он шарманку-то включил?… Кто здесь?!
Резкая боль в пальцах ног от отвалившейся челюсти привела Старри Каца в чувство.
Ах! Это была не женщина, а живое воплощение прихода! Гений чистой красоты! Модель номер два от "Господь Бог Криэйшенс Лтд." В лучистых глазах порой мелькал отблеск этаких развратных огоньков. Она могла перепутать подъезд, дом, город или планету, но пришла она абсолютно вовремя. Тугие синие джинсы обтягивали соблазнительной формы попку, тонкая талия, полный трикотаж свитера с готовыми лопнуть красно-черным "Access Denied", тонкая белая цепочка со странным меандром, похожим на буквы "ппп"…
– Принудительная Психологическая Помощь. – сочные губы блеснули улыбкой. Качнув бедрами она проскользнула мимо Старри в квартиру, заваленную результатами и побочными продуктами его и Мистиного неделания. Кац поплелся за ней на кухню. Подозрительно взглянув на холодильник (в морозилке, за заиндевевшей фреоновой трубкой – баян с флуоресцентным льдом), он ощутил, что паранойя начинает превышать допустимые пределы.
– Эээ… , а кто вас вызвал?
– Принудительная помощь, – подчеркнуто отрезала она. – Где здесь этот ваш "философский кирпич"?
– Что? Какой? – растерялся Кац.
– Раствор где? – несмотря на почти милицейский тон, похотливые искорки в ее глазах заплясали быстрее.
– В.. в.. в холодильнике. – "Откуда она знает? Откуда она может знать!?" – Совершенно растерянного Каца накрыла еще одна леденящая волна паранойи.
– Не боись, Котяра! Таможня дала добро, – она игриво и нежно потрепала его по щеке и Старри с трудом подавил в себе желание замурлыкать.
Пока загадочная гостья доставала из морозилки раствор, искала соду, сноровисто мотала вату на выборку, он все же решился спросить:
– Может вы все же объясните, что происходит? – дурацкие слова прозвучали неожиданно интеллигентно, хотя Кац совершенно неприлично не мог отвести взгляд от потертой, плотно натянутой джинсы.
– О, как! Силен или придуриваешься? – удивилась гостья, – Хулиганье-недоучки! Сначала они варят неизвестно что, потом задвигают это себе в вены, био-темпоральный вектор летит на хуй… Нагромоздили несанкционированных пророчеств – теперь Паркам вуали времени не известно сколько штопать придется. А они старые уже… А про тебя, Котяра, с твоим шаманизмом виброционалистским я вообще молчу! Чуть было Аксолотля не разбудил. Идиот! Шлемазл! Вот сосал бы тогда сам у себя Мировой Змей, а не хвост бы свой ел, – отложив в сторону два свежераспакованных шприца, не на шутку рассердилась незнакомка. – Приятель этот твой – тот еще "сверхчеловек", Квизард Хадерак доморощенный! Смотрит в книгу, а видит хуй. Ничего, это мы поправим… Честно, Старри, я не знаю, что за, с позволения сказать, состав, вы тут изготовили, меньше знаешь – лучше спишь, но, поверь, ты просто генетически не в состоянии представить, сколько было бы разбитых сердец, съехавших крыш, да просто крови, в конце концов! Ладно… – махнула рукой, – Распиздились что-то палеоантологи…
Она повернулась к столу, и вскоре последние промилли винта втягиваясь в выборку, зашипев на дне мензурки, покрытым остатками соды.
– Сиди здесь. Нещелоченый в морозилке. Держи хвост пистолетом, Киска, – дезактивацию никто проводить не будет! – Еще одна клубнично-влажная улыбка, и прекрасная матершинница с двумя винтовками щелоченого скрывается в комнате О’Риллла. Только недолгое зрительное эхо от идеальной линии джинсов на светлом фоне закрытой двери остался гаснуть на сетчатке глаз Звездного Кота…
Конечно же, в кресле, даже в самом удобном, нормально не приходнешься – примерно через три четверти часа Старри Кац, прислушиваясь к собственным галлюцинациям и собрав в пакет постстимуляционный мусор, сидел на кухне, помешивал лжечкой крепкий горячий чай предавался своему любимому занятию – размышлению. Второй приход был, конечно же, смазан, да и вообще не шел ни в какое сравнение с первым, хотя сексуальный ангел оставил Кацу щедрую двушку. Попыхивая трубкой он с философским спокойствием размышлял о том, что невозможно судить о жизни до тех пор, пока не проживешь ее до конца, а то так хуй знает, что она нам готовит. Но некоторым это уже не светит…
Девушку ту Старри Кац больше никогда не видел, она, приходнувшись вместе с Нулом, так и не вышла из комнаты. Видимо, изчезла через какой-нибудь телепортал, кротовью нору континуума. Только под утро из запертой комнаты, завернувшись в многострадальную простныню, вывалился взъерошенный О’Риллл с блаженной улыбкой на лице и спросил:
– Ну, что? Варить-то мы все-таки будем?

Постоянная ссылка
Постоянная ссылка 15/09/2004  13:00:00, by admin, 817 просмотр
archaic, Истории из жизни, вымыслы и пародии

сказка-i : провоКаЦия

"Вот вчера подох сосед –
выпил он паленой водки.
А в телевизоре опять
Заеблися тетки…"
(с) Шнур и Старри Кац


Вот. Это было в качестве небольшого эпиграфа, то есть присказка, ergo – впереди сказка…
Хорошо, когда мир становится просто набором цветных пятен, или черно-белых – неважно. Когда само понятие цвета перестает существовать, превращаясь в еще одну осязаемую форму пустоты… Когда время рассеивается подобно дыму папиросы на январском ветру…
Побуждаемые такими, или примерно такими, или абсолютно непохожими мыслями, однажды мы с моим другом Нулом О’Рилллом решили сварить винта. Нельзя сказать, что это было для нас каким-то странным решением, да и эти выходные тоже не сулили ничего экстраординарного. Еще накануне О’Риллл смотался в НекРос-Банк в центре города, где знакомая уборщица в женском туалете на 3-м этаже торговала Фейерверками. С высоты окинув сострадательным взглядом толпу вэйтеров у подземного перехода, О’Риллл поудобнее устроил пару банок "Салюта" в кармане куртки, отключил внутренний диалог минут на 35, чтобы не очень парится в метро, и оказался дома.
– Кац! Хай! Ты бенз вырубил?
– Небо и Земля не враждуют друг с другом! Му! – ответил я, с дурацкой улыбкой тряся пластиковой бутылкой с чистейшим авиационным топливом. Надо сказать, что в этом вовсе не было моей заслуги – я посылал за тягой О’Рилллову собаку Мисту, этот чудеснейший нарпесик имеет удивительлную способность выпросить что угодно – будь то кусок курицы, тарелка пива, пара точек раствора, бензин или банальные пиздюли… Хорошо, когда рядом находится заправочная станция для ментовских вертолетов, правда порой какой-нибудь "залетный" мудак ревом своего винта заглушает на приходе нежный аромат нашего.
"Приготовленья займут полчаса!" – надрывался в магнитофоне Чиж, и как всегда был неправ. Быстро только кошки родятся. Как настоящие эстеты от алхимии мы с О’Рилллом никогда не ведем реакцию меньше часа, а еще ведь надо хорошо высушить кристаллы, подолльше посидев на газетке, в которую они завернуты, выкурить пару сигарет, аккуратно все декантировать… Так что только часа через два, и то благодаря слаженной коллективной работе, кропотливо заученным ритуальным танцам типа "об коленку" или просто сноровке и осознанности, мы стали обладателями некоторого количества раствора философского камня.
– ЩелочИ!…
Сода… Пена…
Пузырится в канюле шприца опалесцирующая жидкость…
– Два с полтом….
– Ага, мне тоже.
…Я выдернул иглу из запястья, привычно слизнул каплю крови и повалился на диван… Струя "яблочного освежителя" восхитительно ударила в мозг и нежной волной покатилась по телу. Перед глазами закрутился кружевной калейдоскоп из женских бюстов, попок, ножек, влажных губ и глаз…. Все как всегда, и как всегда – в этот раз особенно замечательно! Минут через 40 (да-да, на меньшие приходы мы не согласны, эстеты все-таки) я услышал из соседней комнаты, где приходовался О’Риллл, тихие гитарные переборы – видимо он уже приходнулся и не смог устоять против гитары, но при этом деликатно не хотел меня тревожить. Немного еще послушав странную повторяющуюся мелодию, я отправился к нему.
О’Риллл в халате сидел на полу комнаты, полузакрыв глаза и перебирал струны. Перед ним курилась палочка благовоний, но тогда я не придал этому значения.
– Ну?
– Класс.
Помолчали. Тихо переливается гитара… Вьется дымок…
– Что будем делать?
– А что, есть предложения?
– А почему ви отвечаете вопросом на вопрос?
– :)))
И тут, может именно благовония навели меня на эту идею, в моей голове возникло желание съездить к одному моему старому приятелю, даже в каком-то смысле бенефактору, Папе Карлосу. Надо сказать, что Папа Карлос как истинный колумбиец был не чужд стимуляторов и являлся закоренелым буддистом, вегетарианцем и не курил табак. Он так долго ходил в майке с надписью "I will live until I die", что это выражение стало выражением его глаз… В морозилке болтались еще три конкретных замороженных дозняка, спрятав которые в сложенный зонтик (вещь зимой абсолютно бесполезная, но менты этого не догоняют), мы отправились ловить такси – палиться на метро нам не хотелось, а останавливать внутренний диалог на таком разгоне себе дороже. Такси поймалось быстро, личной силы у нас было через край, и водила-педик манерным голосом всю дорогу развлекал нас историями про то как он служил в армии и трахал селедочные головы. Мы смеялись и даже Миста заслушавшись вела себя спокойно, разглядывая расширенным взглядом проносившуюся за окном серую зимнюю Москву…
Папа как всегда был в своей любимой майке и очень походил на кролика, не столько длиной ушей, сколько краснотой глаз, в которых, несмотря на канабинойдный позитив, проступало фаталистическое выражение, написанное у него на груди.
– О! Нул! Хи-хи…Старри! Привет, хи-хи…, заходите…
Главной достопримечательностью каморки Папы Карлоса было практически полное отсутствие мебели, если не считать стойку с компьютером и Икеевских подставок под огромное количество си-ди дисков – от тибетских песнопений и Coil до Маши Распутиной и Шуфутинского, – а также собственноручно нарисованный хозяином на куске старого холста жертвенный зороастрийский треножник. Вокруг позолоченной статуи Будды курилось несметное количество благовонных палочек, аромат которых смешивался с благородным запахом хорошего индийского гашиша.
– Не зря, ох не зря Звездный Кот и Берсерк IRA посетили мои скромные шпинаты! – подхихикивая, Папа достал из сундучка с лотосами и драконами кусок маслянистой темной субстанции и принялся заряжать чилим.
– Это вам не кыргиз-лайтс! Это непальский, из ашрама самого Баида Шайббы, – разлагольствовал Папа, выпуская первый (при нас) клуб ароматного дыма, который легким облачком устремился в сторону Будды.
– Ээээ….. Я собственно не буду, – заволновался О’Риллл, у которого коктейль "винтоплан" обычно вызывал тошноту и непреодолимое по мазохичности желание устроить себе бэд-трип. – Я лучше полежу….
– Лизаньем телу не поможешь!, – глубокомысленно изрек Папа, протягивая мне чилим. – Что-то вы неважно выглядите, камрады…
– Так, просто устали, – скокетничал я.
– А еще есть? – Красные глазки Папы Карлоса подернулись мутноватой пленкой воспоминаний. – Давненько что-то я не скакал по чаппаралю…
Запах благовоний и гашиша смешался уже в такой немыслимой концентрации, что, казалось, даже позолоченный Будда в углу не улыбается своей загадочной улыбкой, достойной разве что кисти Леонардо, а ржет в полный голос как последний гопник, и из его полузакрытых глаз катятся позолоченные слезы. У меня уже тихо звенело в ушах и сознание было наполнено той вибрирующей пустотой, ради которой я и любил иной раз прокатиться на винтоплане. Всего однажды за свою психоактивную биографию я сподобился угоститься витамином К (хотя, надеюсь, Будущее будет к нам более благосклонно), но то стремительно-холодное путешествие сознания, вызванное им, не идет ни в какое сравнение с этой пропастью погружения в бесконечность. Любовь – это осознанная пустота… Даже великий Уравнитель Н фирмы Бауэр кажется рядом с ней просто животным, тупиковой ветвью эволюции…
– Ну так есть? Нет? Все сторчали!? – занервничал Папа Карлос.
– Логика бинарна. Либо "да", либо "нет". Не понимаю, почему из нее сделали такой фетиш?.. – Видимо О’Риллл все-таки по его же выражению "попал под центра", несмотря на то что предусмотрительно накрыл голову старым шелковым шарфом со свастиками, привезенным Папой из какого-то незапамятного путешествия по прошлым жизням. – Если ты, Папа, хочешь винта, то наверное, ты его получишь. Кац, может мы тоже догонимся? По полторашке?
– Догонимся…. По полторашке… – машинально повторил я последние услышанные фразы. Пустота внутри меня рушилась сама в себя, взрываясь при этом мириадами форм.
– Баяны есть? Сучки-задоринки? – от горящих глаз Папы Карлоса уже можно было прикуривать. – Хороший раствор? А щелочить надо?
– Щелочить надо… – я еще не очень понимал, что происходит вокруг. Под зороастрийским треножником разгорался огонь и в восходящих потоках горячего воздуха в позе лотоса танцевал позолоченный Будда.
Из открытого О’Рилллом зонтика пошел первитиновый дождь. В баянах. В одном баяне… Вот Папа метнулся на кухню, вот притащил маленькую фарфоровую чашечку для сакэ и кусочек ваты. Вот уже льются на блестящий фарфор капли слабосветящейся жидкости из толстого десятикубового шприца. Вот выстроились в ряд новенькие двухкубовые "двасполтометры", как метко обозвал их О’Риллл. Вот уже ловко намотан кусочек ваты на острие иглы-выборки…
– Сода где? – от нетерпения О’Риллл собран, деловит и осознан. Он органически не переносит, если кто-то в его присутствии хочет вмазатся и не может, будь то из-за отсутсвия вен или из-за отсутствия готового раствора. В любое время дня и ночи ради ближнего он готов сорватся трясти Марь Иванну – туалетную диву из Некоторого Российского Банка.
– А вы не принесли? – весь вид Папы Карлоса выражал надежду пятилетнего ребенка, первый раз в жизни увидевшего циркового фокусника. – Бля… Я думал вы принесли. У меня вчера кошка всю раковину обоссала. И соду… И баянов больших, чтоб разбавить как следует, нету новых. И вены жалко… Ути-пути… Может пеплом щелочнем? А?
Да, наверно права людская молва: чем серьезнее относишься к ситуации, тем больше обнаруживаешь в ней смешного.
Нул с безупречной честностью воина почесал затылок.
– У меня сигареты кончились. А Кац так вообще прикололся курить трубку, которую успешно сломал по дороге сюда, – разогнанный как трехтысячный процессор мозг О’Риллла лихорадочно искал выход. Словно в поисках поддержки его взгляд обратился к Будде. – Эй! Тащи сюда свою курильницу!..
– А Карма-полис нас не прищучит? – чуть было не споткнувшись на ровном месте спросил Папа, неся в руках тяжелый бронзовый цветок, полный пепла. – Еще устроит нам какой-нибудь флэнджер реальности… Я сюда обычно и чилим вытрясаю.
В простоте душевной наш колумбийский друг считал, что выкуривая многочисленные производные каннабиса, он тем самым возносит как бы жертву своему вечно веселящемуся внутреннему божку, несущемуся по волнам пустоты, и "как бы" превращает свое тело ("тушку" – так он обычно выражался) в храм этого самого божества.
Я решил выступить адвокатом:
– За что это нас прижучат? Все же лучше, чем табак – эль херба дель диаболо! Хулы не будет. Тот же процесс горения, кислород там, азот, все дела… Не тряханет.
Несколько щепоток серого пепла исправно зашипели в растворе.
– Перебрать бы надо получше. – О’Риллл не терял практичности и здравомыслия. – Уж больно пепел этот мелкий.
– "Пепелс Бей" – это охуительно! – пошутил Папа. – Хи-хи… Знаете анекдот?..
– "Хакк! Хакк! Истина! Истина!" – в шарманке соловьем надрывается Нушрат Фатех Али Хан.
В канюле шприца снова пузырится винт. На этот раз он белый и мутноватый, как моча на третий день ремиссии.
– Карлос, тебе сколько?
– Что, я похож на народного пионера-героя Внутренней Монголии Полку-Батора? Двушку. – Укуренный разрез глаз Папы Карлоса не оставляет никаких сомнений. Мне сразу вспомнились некие "восемнадцатые смывки", разговоров о которых Папа стыдится до сих пор. Тогда у него от чувства собственной важности еще сильно распух язык, но это, читатель, совсем другая история…
Мы разделили не поровну, а по-честному прощелоченую пятерку, Папа Карлос с двушкой сибаритски нырнул в ванну, Нул О’Риллл устроился на кухне, а я, по максимуму разбавив свои полтора квадрата дистиллированной водой и натянув синие очки-консервы "настоящего сварщика", приготовился к погружению в бесконечность.
Все в руках Аллаха, а в моей руке игла быстро нашла вену, расцвела за пластиком роза контроля, резиновый поршень отправился в свой последний путь длиной в два с половиной сантиметра…
Осторожно, занос точки сборки – 1 метр. Отдаю пустой шприц позолоченному Будде.
Покрытый свастиками шелк ложится на глаза, во рту пока еще только привкус крови… Сейчас будут яб…
Ёб!!!
Накатившая волна белым ОМ ударила мне в аджну, прямо между глаз, и сандалово-можжевеловым фейерверком взорвалась в вишуддхе. Я непроизвольно сглотнул. Свело манипурой живот, между ног живым свинцовым слитком билась свадхистхана. Мойте чакры пред смертью! – словно рефлекс вспомнилось мне выражение О’Риллла. Сияющий, я летел над горными пиками в ослепительно синем небе, а рядом где-то слева танцевал электрический Кундалини… Огромные заснеженные пики, я ясно видел, были всего лишь заклепками в кованном ободе колеса Сансары. Йййййаааххххаааа!!!
Треск рвущейся ткани заставил меня открыть глаза. Рвалась сама ткань реальности! Черная вертикальная щель пересекала картину с зороастрийским треножником, я еще успел заметить разлохматившиеся края холста, и из темноты в клубах благовонного дыма вышла Она!
Ганиша!
Она оказалась женщиной, это божество знания, с восхитительным телом, головой слона и синей кожей. Ее бесконечно мудрый взгляд был ласков и снисходителен. Ганиша присела рядом со мной, ее напоминающие оттенком вороненую сталь, но вместе с тем изумительно нежные руки расстегнули мне ремень на джинсах, а теплый и трепетный хобот как губами охватил мой член…

На следующий день, вечером, я сидел у себя дома, разглядывая свои абсолютно чистые руки, на которых не осталось ни дорог, ни следов новых инъекций, ни даже старого шрама от флегмоны. Я плохо помню, что было после того как милая Ганиша ушла. Папа Карлос, 0проволявшийся вялым лотосом в ванне четыре часа, рассказывал потом, что мы с О’Рилллом, оприходовавшись, вызванивали каких-то блядей, но ебать их не стали, а отправили домой просветленными существами. Что в качестве упражнения по контролируемой глупости порывались набить морду одному не вовремя позвонившему известному писателю… Кусок старого холста прогорел на сквозь, да так и висит… Много чего еще рассказывал Папа Карлос, но все это осталось в моей и О’Риллловой подкорковой памяти. Ничего, будем помирать – посмотрим риплэй.
Ну вот, терпеливый читатель, что я могу сказать в заключение? Теперь я точно знаю, что жизнь – это не приход или отходняк, и даже не тяга, что бы там не говорили всякие живые и мертвые классики. Жизнь, минхеерц, это трип репорт, и каждый его пишет по-своему.
Винт форева! Ну или, не будем торговаться с Вечностью, халф-форева!!!
(с) archaic
О других приключениях Берсерка и Звездного Кота вы сможете прочитать, если будет на то моя мания величия, на страницах этого сайта.

Постоянная ссылка

 
Старый Сайт

Поиск

Дополнительно

Кто онлайн?

Гостей: 1