Ubik



Постоянная ссылка 11/09/2004  13:00:00, by admin, 1478 просмотр
Ubik, Истории из жизни, вымыслы и пародии

Де-generator - эйч (Эндорфина.net) сборник рассказов

Де-generator - эйч
(Эндорфина.net)

сборник рассказов

Содержание

Причина Жить
Чорт Саша
Три
С Новым Годом
Осечка
Климат
Лесбиянка
Примирение
Дом, где живут ожиданием
Смерть Анфисы
Лондон
Scum`s bag
Томка
Алька-охотница
ПотокиМутногоСознания
Зачем убили маму Бэмби (Уолт и вегитарианцы)
Дилемма № 666

Причина Жить

"Someday there`ll be a cure for pain
And that`s the day i`ll throw my drugs
away" MORPHINE

…Мы сидим в МакДоналдс и пытаемся разговаривать. Я лениво разглядываю сидящих на террасе девчонок. И вовсе не из сексуального интереса -мое либидо жестко запрессовано опиатами -а просто потому что мне совсем не хотелось на нее смотреть, и тем более поддерживать этот идиотский разговор.
Она говорит, что Москва убьет её, в конце концов. В Бельгии хорошие врачи. Она вылечится, а потом заберёт меня отсюда.
"Ага,…Точно.…Именно так ты и сделаешь…" - не отрываясь от разглядывания загорелых малолетних девочек в рэйверских прикидах лениво отвечаю я. Солнце светит вовсю, даже черный Рэй-Бэн не спасает…
"I love you babe… and you know it,"-абсолютно неубедительно пробормотала она и опустив глаза вытерла несуществующую слезу. Ложь. Причем наглая. Она просто не способна сейчас ни на какие эмоции. "Поправлена" так, что упади я сейчас мертвым лицом в поднос с едой, она ничего бы не почувствовала. Мне это понятно. Я в таком же состоянии.
-"Sure you do,"- улыбнулся я, думая о том, как же сильно к ней привык. Да уж, чувство момента у женщин уж очень сильно развито. Сбережений почти никаких, с работой облом, с квартиры просят съехать…Situation Normal All Fucked Up-есть такое выражение, и оно соответствует моменту полностью.
"Я вернусь за тобой. Все будет хорошо,"-продолжала она пытаться чувствовать себя виноватой и, делая при этом такое печальное лицо, что если бы все это не происходило на самом деле, то могло казаться эпизодом дешевого сериала.
"Пора навестить Кристин, а потом домой, ладно?" Мы сели в машину и, откинувшись поудобнее в мягком кресле, я стал набирать номер, который давно выучил наизусть…
Ее лимит переживаний был исчерпан, и, понимая бесполезность оправданий, она включила музыку.
Было приятно подставить лицо теплому ветру, влетающему в открытое окно машины. Когда мы останавливались на перекрестках, то вместе с ветром в машину проникали запахи улицы, бензина и горячего асфальта… Середина московского лета.
Мы припарковались у дома, в котором жила знойная африканская женщина с европейским именем Кристин - продавец нелегальных субстанций.
После условного звонка в глазке железной двери мелькнула тень. "Who`s there?"- "Влад". Этот ритуал никогда не менялся. Она прекрасно знала, кто стоит перед ее дверью -буквально пару секунд назад мы говорили по интеркому да и в глазок она меня рассмотрела…
Еще через пару секунд дверь с легким скрипом, наконец, открылась, и меня впустили.
На моей ноге тут же повис маленький шустрый негритенок, а его мамочка с милейшей улыбкой интересовалась, что у меня новенького провожая меня на кухню, по пути стукнув пару раз в дверь туалета.
Налив себе стакан теплой воды из под крана опускаюсь на расшатанный табурет и жду. Негритенок резво взобрался ко мне на колени и довольно сильно укусил мое ухо. Щелкнула задвижка туалетной двери, и дверном проеме появился хмурый, глядящий на меня исподлобья пигмей. Аккуратно сняв с себя негритенка, достаю из кармана деньги. Пигмей не шевелился и не менял выражения лица. Достав три купюры по сто долларов, бросаю их на стол.
"Два. И грамм кокаина."
Пигмей, взяв со стола деньги, снова исчез в сортире. "You look cool with this tatoos,Vlad. Sharp."-белозубо улыбаясь, Кристин попыталась разрядить возникшую паузу. Я потрепал по щеке ее сына, который тут же попытался откусить мне палец. -"Он очень похож на Айка,"-мелькнула мысль, и в моих расплавленных мозгах замелькали флэшбэки: Здоровенный как Майк Тайсон муж Кристин с гордостью демонстрирует купленного в Штатах щенка ротвейлера и свою беременную супругу. На столе, в чашке его весов лежат мои десять грамм героина, от которого, через несколько дней дознется один мой приятель-банкир, оставив дурацкую записку. В тот момент, когда мне звонили чтобы сообщить об этом, отгородившись тяжелыми шторами от солнечного света, я нашпиговывал себя зверской силы кокаином, отхлебывая время от времени из большой бутылки "Мартель". Телефонные звонки здорово обламывали чудесные приходы и жутко меня нервировали. Наконец, не выдержав, и сняв перетягивавший левую руку галстук, я пошел таки узнать, в чем дело. Автоответчик приказал мне голосом Паши, нашего общего друга, срочно включить ТВ и посмотреть "Дорожный Патруль". Нажав на кнопку пульта, вижу на просыпающемся экране, как из знакомого подъезда знакомого дома два санитара выносят знакомого человека и пакуют его в труповоз…
-"Надо догнаться,"-подумал мой требующий горючего мозг. И снова именно в тот момент, когда очередная доза "чарли" смешалась с моей кровью, превращая ее в жидкое стекло, телефон зазвонил снова. На приходе мне показалось, что на другом конце линии женщина, уж очень истеричными были звонки. Снова обломанный приход и еще один оставленный мессидж. Я был прав -звонила женщина. Всхлипывая и шмыгая, автоответчик сообщил мне по английски, что "Ike is dead. OD. I need your help Vlad. Call mee pleeeeаse…" Серьезно приложившись к бутылке и сделав гигантский глоток крепкой жидкости, чтобы собраться с мыслями, до меня, наконец, стал доходить смысл произошедшего, но кокаиновый смерч в моей голове разметал нейроны по стенкам черепа, и теряя сознание, я падал лицом в пол с четкой мыслью о том, что являюсь частью какого то мистического треугольника…
Кристин начала продавать сама буквально спустя пару дней после смерти мужа, объясняя это тем, что ей обязательно нужно скопить достаточно денег, чтобы похоронить Айка по обычаю их племени. Она помнила меня как основного клиента, бравшего большими, по их понятиям количествами товара. Мои попытки соскочить совпали именно с этим периодом в ее жизни, а значит, заранее были обречены на неудачу. Покупателей в те годы было хоть отбавляй. Отношение к наркотикам было тогда проще, и, уже спустя несколько дней, у нее было достаточно денег, чтобы похоронить своего несчастного мужа, по любому обычаю, существующему в этом мире. Наверное, она могла бы построить ему средних размеров пирамиду на доходы от продажи серого нигерийского дерьма и кокса с парацетамолом.
Из этих прошлогодних воспоминаний меня вывел материализовавшийся из…вот уж не знаю, из каких миров, пигмей. С собой он оттуда вынес три пакетика: два с серым порошком и один с белым. Чистая магия, скажу я вам!
"Vlad,"- обратилась ко мне Кристин, обворожительно улыбаясь. "I`ve godda dash for you, my boy". Ну-ну. Что- то типа премии за реактивно проебанную жизнь? Не откажусь. Она вынула руку из кармана шелкового халатика и протянула мне граммовый шар. "Thank you, love"-мне понятно, для чего все это делается, но этого дерьма всегда не хватает.
"Gotta go baby. See you soon,"- прощаюсь я, целуя ее в большие каучуковые губы приятельским поцелуем.
Это уж точно. Скорее всего, уже завтра. Сунув пакетики в рот, выхожу за дверь…
Расслабиться мы решили в квартире Дженни. К этому времени нас уже начало подкумаривать -она то и дело доставала из сумочки "клинексы" для себя и меня, чтобы вытирать липкий пот с бледных физиономий.
Она не стала доставать ключи, когда мы вышли из лифта, а зачем то нажала кнопку звонка.
Заметив мой удивленный взгляд, она объяснила: "Пока я буду в Бельгии здесь будет жить моя знакомая-Annabel Cunty Bollox..."- "Ну ни хрена себе фамилия!"- я прекрасно знал о ком говорила Джен. Анна Бонкерс Бонкерс, как ее все называли. Невменяемая от стимуляторов, она будто вышла из абсолютно чуждой этому миру реальности. Мы друг друга, мягко говоря, недолюбливали. Она была дочкой священника, для которой выбиться в люди любой ценой было задачей жизни. Я же был по ее понятиям, как бы это помягче… в общем, лузером я был.

"Там ведь куча моих вещей осталась!"-возмутился я. Дверь нам никто не открывал. Наконец она достала из сумочки ключи, и мы вошли в освещенную светом заходящего солнца квартиру.
Скинув кеды, прохожу на кухню и достаю спрятанные во многих местах обертки, ватки, шприцы, ложки.
"Мы неплохо проводили время, а?!"
- "Пожалуйста, проверь везде. Я не хочу лишних разговоров."
Достаю со шкафа антикварную супницу и вытаскиваю из нее всю кухню, которая складывалась туда в течении многих месяцев и занимаюсь привычным мне делом-приготовлением раствора.
"Когда у тебя самолет?"
- "В 11.15..."-снова та же притворная грусть в голосе.
"Я еще спать буду в это время." Она не ответила.
Потом, приведя состояние мозга и тела в привычное состояние, брожу по комнатам, собирая диски, книги, журналы...
Мне было хорошо известно, что в этой квартире масса заначек в самых неожиданных местах: мы постоянно прятали друг от друга наркотики, несмотря на то, что проблем, где взять и на что купить, никогда не возникало. Рефлекс, возможно. Плюс страх остаться на кумаре, если вдруг с барыгой что нибудь случится…
Сложив найденные шприцы, ложки и обертки и свалив их в пакет для мусора, иду к мусоропроводу. Обуваясь в коридоре, я увидел висевшие на вешалке ключи с красным брелоком. Они всегда там висели, сколько помню. Возвращаясь обратно, сую их в карман джинсов на всякий случай. Потом помогаю ей упаковать наркотики так, чтобы она могла провезти их с собой через границу, для тетки это не проблема. Львиную долю химикатов сразу забрал себе -она ведь все равно собиралась слезать. Оставался еще презент Кристин, который был спрятан в одном из моих старых носков. Все это время у нее было виноватое выражение лица. Я знал, что она не вернется...
Спустившись к себе в квартиру, ставлю ORB и ложусь на кровать. Снова воспоминания...
Все это не укладывалось у меня в голове. В глубине души оставалась слабая надежда на то, что зазвонит телефон, и мы снова встретимся во дворе, чтобы продолжать просто жить, как нам нравится. Телефон молчал...
Пробуждение было страшным: невыносимая боль и ощущение потери ничем не смягченное сводило с ума. Глаза слезились... Она уже в другой стране, полная печали и решимости начать все заново и через месяц-другой снова идти по лестнице вверх и забыть, забыть про этот чортов пакет спрятанный в пизде, он понадобится ей лишь на первое время...
Мысленно пожелав ей удачи решаю идти своим собственным путем в противоположном направлении...
Все шло прекрасно до того дня, когда вся страна узнала новое английское слово "дефолт". Все что было отложено на черный день, а так же зарплата, регулярно переводимая мне на карточку, превратилось в ничто. Несколько дней я сходил с ума от страшных мук, не слезая с телефона пытаясь безуспешно найти нужное мне лекарство. С рублями никто не хотел иметь дело.
Перевернув вверх дном свою комнату в поисках ваток, смывок -хоть чего- нибудь, что могло бы хоть на минуту помочь, в кармане куртки случайно обнаруживаю ключи с красным брелоком. Глядя на них, вспоминаю все заначки в квартире Джен. И наверняка под комодом все еще лежит зеркальце, с которого она постоянно разнюхивалась!
Позвонив несколько раз в ее квартиру, прижимаю ухо к холодному дермантину двери, вслушиваясь в тишину квартиры. Потом открываю дверь ключом и вхожу...
"Анна?! Ты дома?". Тишина. "Скажу, что пришел за вещами,"- успокоиваю себя. Вывалив из шкафов все свое барахло, сразу же кое- что нашел: старый носок с граммом, презентованным мне Кристин. Едва не передознувшись на радостях, вытаскиваю из шкафа черный костюм, синюю рубашку и серый галстук, решив привести себя в порядок. Принимая душ нахожу в ванной зеркальце с двумя дорожками "быстрого"-собственность Аннабель... Бодро улыбнувшись своему отражению в зеркале и переодевшись в дорогие вещи, продолжаю исследования квартиры, открывая ящики столов, заглядывая за картины висящие на стенах. В секретере мною была обнаружено пара адресованных мне писем от Джен. Вскрыв одно из них, вынимаю из конверта пять стодолларовых купюр. Она, все- таки, чувствовала себя виновной.
В конвертах писем не было -только деньги. Анна не удосужилась передать мне ни одного из них. В отместку кладу в свой карман найденную в ее сумочке тяжелую золотую монету.
Вернувшись к себе, звоню жене и прошу разрешения сводить сына в кино или зоопарк.
"Ему не нужно тебя видеть. Это его травмирует."-ледяным тоном говорит она и кладет трубку. С тех пор как моя кредитка была аннулирована, я стал для нее лишь бесполезным грузом воспоминаний. Она не учитывала лишь того, что мною полностью был потерян контроль, и со мной могло случиться что угодно, кроме хорошего, поэтому я просто беру куртку, сажусь в маршрутку и еду, чтобы увидеть его еще раз.
Выйдя на остановке напротив дома где жила жена, сразу увидел его, моего малыша, сидевшего в песочнице с совочком в руке. Сердце от волнения давало сбои. "Сынок,"-севшим голосом позвал я. Он обернулся, заулыбался и подбежав ко мне ткнулся носом в пальто, потом, посмотрев на меня снизу вверх своими огромными глазищами с надеждой спросил: "Папа, а ты отведешь меня утром в садик?"- "Папе надо домой ехать,"- услышали мы голос идущей к нам жены. Ребенок захныкал и вцепился в пальто обеими ручонками. Все приготовленные заранее слова застряли в глотке. "Позволь мне отвести его утром в садик,"- доставая деньги из кармана смотрю ей в глаза. "Ага. А утром у тебя начнется ломка и что тогда? Ему этого видеть нельзя. "Все будет нормально, обещаю."- "Будешь на полу в комнате с Андреем спать. Такой же дебил как и ты..." развернувшись, она пошла в сторону дома. Посадив Малыша на плечи мы пошли за ней и он, вцепившись ручонками в мои волосы пел песенку про пушистого котенка, который не ловил мышей,а я чувствовал себя чудовищем....
До утра сон так и не пришел. Стиснув зубы, я лежу на мокрой от пота подушке, и с каждым часом мне становится все хуже. Радостный сын влетает в комнату и начинает меня теребить. Улыбаюсь ему болезненной улыбкой. "Папа ты простыл, что ли?"- "Я так и знала! Пойдем Малыш, не надо ЕГО ждать, мы опоздаем."- жена с ненавистью смотрит на меня и подталкивает ребенка в сторону прихожей.
"Подожди! Я быстро."
- "НЕТ!" И быстро одевшись, завязываю шнурки на ботинках, роняя на пол крупные капли пота, падающие с лица. Выпрямившись , едва не теряю сознание, а к горлу подкатывает тошнотворный ком. Рукавом пальто вытираю пот со лба и стараюсь не смотреть на свое отражение в зеркале. Потом, держась за руки, мы выходим на улицу...
В детском саду Малыш, объявляет каждому встречному, что пришел с папой. "Только папа заболел,"-грустно добавляет он. Замечаю враждебно-настороженные взгляды воспитательниц, вижу, что жена старательно смотрит под ноги и чувствую, как она меня ненавидит, когда пытаюсь развязать сыну шнурок негнущимися пальцами целую вечность. Наконец, когда Малыш переодет, понимаю, что кроме нас в раздевалке не осталось никого. "Ну, иди Малыш, там тебя ждут все,"-и вижу, как две огромные слезы покатились по его щекам.
"Папа не уходи, пожалуйста,"-шепотом просит он.
"Мне на работу надо, сын.."
-"Ты приедешь сегодня вечером?"
- "Я постараюсь Малыш, я позвоню тебе..." В раздевалку входит воспитательница, старающаяся не показывать, что она обо мне думает и у нее это не очень то получается.
"Малыш, там тебя ребята заждались давно. Сережа поиграть с тобой хочет..."-говорит она и взяв малыша за руку уводит его от меня, плотно отгораживая его от меня розовой фанерной дверью с нарисованным желтым слоненком...

Чорт Саша

Вот чего я не ждал, так это ножа, летящего узкой молнией мне в правый бок. Тем не менее успеваю каким то чудом его блокировать и одновременно локтем врезать по переносице этому похожему на черта барыге. Сзади слышен топот убегающих вниз по лестнице торчков, которые должны были мне помочь кинуть придурка. Еще я услышал хруст переносицы и тонкий вскрик.
Не знаю как, но я скрутил его в одну секунду, не давая опомниться от болевого шока, и, вырвав из выкрученной руки кухонный, источенный нож, прижал его к горлу извивающегося, как глист демона. Тот истерично заорал: "Ну, давай, режь сука, че медлишь." Я прижал нож к его шее сильнее, пока не выступила из-под лезвия кровь. Он прекрасно понимал, что я не буду его убивать. Хотя крови было много. Кровь текла из его сломанного носа, из порезанной шеи, и смешивалась с моей кровью из порезанных тупым лезвием пальцев.
"Где все лежит?"-слышу свой осипший от адреналина голос.
"Ни хуя я тебе не скажу, можешь резать, чего ждешь?"-в его голосе была сила. Если бы я сразу знал, что этот урка отсидел двенадцать лет, то ни за что не вписался бы в этот замут. "Ладно, давай поговорим,"-сдался я.
"Надо сначала кровь смыть. Мать у соседей, может прийти в любой момент..."-тон у него был деловитый. Я отпустил его, с ножом в руках я чувствовал себя спокойнее. Некоторое время он возился с тряпками, вытирая пятна крови, я же изнемогал от дикой ломки.
"Поправь меня, и я уйду", -прохрипел я. Он пошел в свою комнату, жестом дав понять, чтобы я следовал за ним. Там он достал откуда то из под дивана стеклянный пузырек наполовину наполненный коричневатого цвета "порохом", ложку и два инсулиновых баяна. Высыпав около грамма в ложку и залив это дело кубом воды, он приготовил раствор. Выбираю половину и, быстро найдя вену, ввожу героин домой. Накрыло меня сильно. Сквозь туман кайфа наблюдаю как он делает тоже самое и...отъезжает!
Передоз. Финито. Я быстро прошелся по его карманам, в которых обнаружил что-то около девятисот долларов - видно удачно шла торговля у мужика, сунул в карман пузырек с остатками героина и вышел на лестницу, оставив дверь открытой. По-кошачьи тихо выскальзываю на улицу. Моих подельников и след простыл. Из автомата позвонил в неотложку и объяснил в чем дело, не называя себя. В ту пору на такие вызовы врачи приезжали с оперативниками из ОБНОНа, и встреча с ними в мои планы не входила. Через несколько дней я позвонил ему домой, и его мать мне сказала, что Саши нет и долго не будет. Скорее всего, Чорта свинтили снова. Ну что ж, по крайней мере жив остался, а ведь тот день был явно не его.


Три

"This is a song for Duglas after his death.- "
Current 93
У него было все то, о чем мечтает большинство. Жена, ребенок, любовница и куча денег. Для приехавшего в столицу из провинциального Барнаула очкарика этого было мало. Ему хотелось быть Джимом Моррисоном. Он сочинял стихи. Его подруга тоже была поэтессой и работала в банке. Эта парочка часто приходила в киоск, где я продавал CD и кассеты, принося с собой много алкоголя. Напиваясь, они читали свои произведения, посылали на хуй клиентов и вообще вели себя по хамски. Несколько раз они пытались трахаться, и просили меня к ним присоединиться. В общем, устраивали бардак. И я все это терпел, а что мне оставалось делать? Они каждый раз оставляли кучу денег скупая все новинки. В то время я был на грани развода с женой, сильно депрессовал, ходил в футболке Death In June их же и слушал. Несколько раз пробовал героин. В принципе очкарик Игорь мне нравился, но я чувствовал, что рано или поздно он себя убьет. Есть такая категория людей, и, к сожалению, их суицидальные настроения заразны.
Его постоянные пьянки меня начали доставать, и я предложил ему как то купить у негров пару шаров героина, думая, что это лекарство отодвинет его самоубийство на какое то время. Мне это, во всяком случае, помогало. Я еще не знал, что такое "подсесть" по настоящему и что это может убить его еще быстрее при его заработках. Как оказалось, до меня ему уже приходилось пробовать это зелье- "как свитер на голом теле, да?"-и он с радостью поддержал мою идиотскую затею.
В то же самое время, на вечеринке устроенной газетой Living Here, я познакомился с рыбкой из рекламного бизнеса англичанкой Дженифер, и мне стало не до банкира-декадента. Своих демонов хватало. Я с головой окунулся в ночную жизнь большого города. Вечеринки с кокаином, таблетками, безумным количеством секса. Я растворился в этом. Но вот он никак не мог успокоиться и часто доставал меня звонками по ночам с просьбой приехать к нему, потому что он, видите ли, хочет со мной попрощаться, перед тем как сунуть голову в духовку и открыть вентиль. Я не приезжал. Я посылал его на хуй. Я не мог с ним нянчиться. Мне самому нужна была помощь.
У меня появился постоянный барыга-негр, огромный как Майк Тайсон, и спустя пару месяцев я уже не мог прожить ни дня без героина. Мне нужны были деньги, и тогда я снова вспомнил про Игоря, который не мелочился и покупал сразу граммов десять. Я накидывал 50%, отсыпал себе и на какое-то время снова пропадал в ночной жизни Москвы.
В какой-то момент я одурел от всего этого и решил соскочить, и когда Игорь позвонил в очередной раз, я сказал ему об этом. Кажется, он даже был рад. Спустя пару часов он приехал ко мне с кучей лекарств, которые он накупил на Лубянке. Сделав мне коктейль из трамала, реланиума и натрия оксибутерата, он как заботливая медсестра проследил за тем, чтобы я все это выпил. Я плавно съезжал в долгий сон, а он сидел и смотрел на меня. Таким я его и запомнил. Несколько дней я грузил себя лекарствами, которые он оставил, ходил как зомби по квартире.
Постепенно мое физическое состояние пришло в норму, осталась как всегда тяжелая депрессия, которую я пытался заглушить алкоголем и кокаином(совершенно идиотское решение, но у меня не было опыта). В результате ко всему прочему добавил паранойю.
И вот однажды в моей квартире зазвонил телефон, как раз в тот момент я искал вену, чтобы вкатить себе очередную порцию номера первого. "Чарли" был высшего сорта. Чувствуя сумасшедший приход, поднимаю трубку.
Звонила подруга Игоря. Плача, она рассказала мне, совершенно охуевшему, о том, как Игоря нашли дома мертвым-он вкатил себе кубов двадцать релашки оставив на столе записку: "Я хотел жить честно". Короче good buy cruel world. Я повесил трубку и налил себе Мартеля. Потом сделал еще укол и снова услышал, как зазвонил телефон. "Что на этот раз?"-мелькнула тревожная мысль. Подняв трубку, слышу женский плачь. Это была Кристин-жена Айка, моего чернокожего громилы-диллера. "Ike is dead. OD. I need your help..."-после этих слов сердце мое дало сбой и я потерял сознание. Падая, я успел подумать: "Три-счастливое число", и душа моя покинула тело....


С Новым Годом

Ларсону было плохо. Ларсон тихо скулил, лежа в луже блевотины. Тело его изгибалось судорожно, ноги сводило. Чувствовал он себя, будто попал под поезд и получил вдобавок заряд крупной картечи из дробовика в худой живот. Кожа то горела, будто ее облили бензином и подожгли, то покрывалась мурашками от холода. Пошли вторые сутки с момента последней вмазки.
Нормальные люди в это время поздравляют друг друга с Новым Счастьем, открывая шампанское, слушают новогоднее поздравление Пугачевой и с радостью пьют с ней до дна. Но Ларсону выпала другая карта - самой стремной масти.
Телефон молчал. Мертвый кусок пластмассы. На пейджер, правда, приходили поздравления от пейджинговой компании, но ему на эти поздравления было насрать. В его воспаленном, требующем очередной дозы мозгу, крысой носилась мысль: "Где взять деньги?" Из динамиков дешевого центра лился сладко страдающий голос Брайана Молко - этот нэнси бой знал, как вывернуть душу: "Me and the dragon can chase all the pain away..."
Ларсон не выдержал и заплакал от жалости к себе. Посмотрев на лежащий на кухонном столе длинный нож, он принял решение. Подвинув ногой поближе телефонный аппарат, снял трубку, прижал ее к уху, сразу же покрывшись гусиной кожей от холода черной пластмассы, и набрал номер.
На том конце трубку взяли почти сразу: "Але, кто это? А, это ты, Ларсон-карлсон. Ну, с Новым Годом тебя...". Ларсон нетерпеливо перебил этот неприятный женский голос (все женские пьяные голоса отвратительны):
"Я у соседей денег занял, только боюсь до "Сходненской" мне не дотянуть. Возми тачку и приезжай ко мне."
- "Малыш, ты не охуел случайно? У меня гости." - возмущение на другом конце линии. "Какие на хуй гости, дура, я тут умираю." - подумал Ларсон, но вслух сказал совсем другое. Что-то умоляюще-просящее. Нечто, подействовавшее на обладательницу противного голоса. "Сколько у тебя денег?" - сдалась та.
"Штука", - соврал Ларсон.
"Ладно, жди. Скоро буду."
Ларсон вздохнул с облегчением - первая часть плана сработала. Она едет. А что дальше?
Резкий звонок раздается в коридоре, заставляя вздрогнуть от неожиданности. Еле двигая ногами, он идет и открывает дверь. Она свежая от мороза, на воротнике снег. Он провожает ее в комнату, закрывая за собой дверь на ключ. Хватает ее за горло (чтобы не успела проглотить шар), потом - удар ножом, и все кончено. Потом достается из ее рта шар и... А вдруг проглотит и придется резать? Как всегда резкий звонок в дверь выдернул его из кровавого кошмара.
Еле предвигая ноги он идет к двери по длинному коридору коммуналки, освещенному тусклой лампочкой, смотрит в глазок, открывает дверь. Она бледная, со змеиными глазами-точками. Оба проходят в комнату. "Деньги давай", - требует она. Он молча достает ложку, воду, шприц. "Где деньги, урод?" - ее голос срывается на визг, кажется, обо всем догадалась. "Завтра будут деньги", - ответ заранее не удовлетворительный.
"Я щас все проглочу!" - вопит она, надеясь, что ей на помощь придут соседи. Ларсон берет со стола нож - на источенном лезвии хлебные крошки, и смотрит ей в глаза. До нее, наконец, доходит, что это была ловушка и, сломавшись, бессильно матерясь, она высыпает порошок в ложку.
Движения Ларсона судорожны и быстры. Раствор, годный к употреблению, готов. Он желтого цвета - признак качества героина. Не тратя времени на изготовление ватного фильтра, Ларсон втягивает раствор в шприц и, быстро отыскав годную вену на татуированой руке, отправляет раствор домой.
Тонкая струйка раствора, попав в кровь, быстро обволакивает мозг мягким туманом. Медленно уходит боль. День прожит. Он улыбается и говорит вслед хлопнувшей дверью девушке: "С Новым Счастьем, сука..."


Осечка

"Dopefiend died for your pleasure
it`s hard to get along in a car crash
weather" BUSH

Меня хоронили несколько раз. Я уже привык слышать вместо приветствия удивленное: "А мне сказали, что ты умер!" Причины моей смерти одни и те же: самоуничтожение, ОД, СПИД, бандитская пуля... В редакции меня окрестили "восставшим из ада". Скорее из большого зада. Должен признать, что поводы для этих слухов я давал сам, пропадая на месяцы, меняя квартиры, города, страны и свое собственное сознание посредством субстанций класса А, потом, появляясь после очередного бегства от самого себя, бледный и худой, начинаю обзванивать знакомых и выслушивать очередные версии моей гибели. Как же всех удивляла моя живучесть...
Я притягиваю к себе неприятности, причем это приобретенное качество, раньше я за собой такого не замечал. Люди стали сторониться меня, я растерял всех друзей, развелся с женой, моя английская подруга улетела в Лондон бросив сверх доходную работу, из квартиры которую я снимал меня попросили съехать, я потерял редакторскую должность и все это в течении одного лета. В конце концов, когда мне позвонил Седой и попросил посторожить его разбитый новенький "Мерседес", я подумал, почему бы и нет. Падать так до конца. К тому же, таким как Седой лучше не отказывать. В "мерине" я провел всю осень. Раз в день ко мне приезжал кто-нибудь из команды Седого и привозил еду и чек героина смешанного с коксом. За два с половиной месяца я выбирался из машины несколько раз, чтобы помыться. В первый раз за мной заехала подруга Седого, Лора- миниатюрная брюнетка с вечным кокаиновым насморком. Когда мы оставались одни, она жаловалась на жуткую скуку и просила перевести то наклейки на шампунях, то песни Мадонны ...
Она отвезла меня на дачу- один из этих домищь из красного кирпича. Дальше все развивалось как в фильме категории В. Смыв с себя недельную грязь и побрившись, я стоял и кайфовал под струями горячей воды, пытаясь безуспешно подрочить. Лора зашла без стука, держа в руках чистое полотенце, я инстинктивно прикрыл рукой стоявший член. Отложив полотенце в сторону, она стала раздеваться, глядя мне прямо в глаза и странно улыбаясь. Я онемел от такого поворота дел. Просто стоял и молчал, глядя на стриптиз бандитской подружки. Встав со мной рядом под душем, она одной рукой обняла меня за шею, другой…
В общем, дешевое кино, но острое чувство опасности возбуждало. Я отчетливо представлял, как разлетятся по кафелю мои мозги, войди сюда Седой. Он расставался с "береттой" только когда спал. Кончив, мы долго валялись на их супружеском ложе. Она положила на кровать зеркало высыпав на его поверхность две горки порошка, одну белую -кокаин, другую, серого цвета -героин. Мы смешали эти две кучки в одну большую, сделали по две длинных жирных дороги, и жизнь показалась мне не такой уж и плохой, а страх, что нас могут увидеть вместе, уменьшался так же, как таяла горка волшебного порошка на зеркале.
Дождавшись момента, когда Лорка отлучилась в туалет, я разделил кучку на две части, высыпав большую в пакетик из фольги от сигарет, из-за чего у нас произошла небольшая ссора- она упрекала меня в воровстве, а я ее в жадности, потом, добив оставшееся на зеркальце, мы снова занялись любовью. В тот раз все обошлось, но ей было мало одного раза, и в результате нас застал вместе шофер Седого Юра.
Разбитый "мерс"-его рук дело, (он уснул за рулем) и поэтому, желая как-то загладить свою вину перед шефом он все ему рассказал по телефону (тот в то время находился в Томске проворачивая очередное темное дело) и получил указания насчет меня. Лорка, надо отдать ей должное, успела меня предупредить, и я вовремя слился, оставив остопиздевшую машину на растерзание автолюбителям без страха и упрека.
Нашли меня через четыре дня. Я был уверен, что никто не знает где я живу, и за это жестоко поплатился. Меня сдал наш общий знакомый, он же посодействовал в моем задержании. Поздно вечером раздался звонок в дверь. Я посмотрел в глазок и увидел улыбающуюся физиономию этого Иудушки. Когда я открыл дверь и увидел кого он с собой привел, то почувствовал как холодный липкий ужас змеей вползает в мое затуманенное остатками Лоркиного кайфа сознание. На пороге стояло трое крепких ребят из команды Седого. До этого, они привозили мне в машину еду и кайф, теперь пришли по мою душу. Стоявший ближе всех ко мне Слон ударил меня в лицо, выбив два моих передних зуба.
Не меняя тупого выражения, застывшего на его толстой губастой роже, он достал из за пазухи "макаров", и абсолютно лишенным эмоций голосом, скомандовал: "Собирайся сука, Седой тебя хочет." Я стал собираться, панически пытаясь сообразить, что мне делать, но ничего путного в голову не приходило. Когда я нагнулся, завязывая ботинки, Слон врезал мне рукояткой пистолета по затылку. В голове сверкнула молния, и я провалился в темноту, которая не рассеивалась, даже когда я открыл глаза.
В нос ударила вонь бензина и до меня дошло, что я лежу, свернувшись как эмбрион в багажнике машины и руки у меня связаны, а голова раскалывается от пульсирующей боли. Рядом с головой булькала канистра с бензином. На ухабах машину сильно трясло, ехали по грунтовке и наверняка в лес. "Сначала пуля в голову, а потом сожгут к ебаной матери,"-мелькнула мысль. Хорошо если так, а вдруг наоборот? Ехали мы долго, и для подобного рода мыслей времени хватало. Из салона доносились голоса и смех. "Веселятся ублюдки!"-с яростью подумал я, и заплакал от боли и бессилия, и что все так глупо...
Машина резко затормозила, и я ударился головой о канистру, чуть не отключившись от очередной вспышки дикой боли в голове. Заворочался ключ в замке багажника и через секунду я увидел мрачное лицо Седого. Взяв меня за ворот куртки, он выволок меня наружу и швырнул на снег. Потом достал нож и наклонился ко мне, недобро усмехаясь, кривой, мерзкой ухмылкой. Я напрягся и закрыл глаза, нутром ожидая проникающий холод стали ножа, но вместо этого я почувствовал, как этот самый нож перерезает веревки, освобождая мои затекшие руки. "Вставай пидор, че разлегся блядь, петух крашеный..."-прогудел Седой. Затем, помолчав, добавил: "Дайте ему лопату, пусть сам себе яму роет." Кто-то швырнул мне лопату и я трясясь от унижения, страха и злости стал молча долбить замерзшую землю. "Копай глубже ебарь- террорист,"-подбадривал меня Седой. Я копал, а что оставалось мне?
Потом я долго думал, что же именно меня спасло, но так и не разгадал этого, да так ли это важно? Я помню, как Седой достал пистолет, свою любимую "беретту", которую он когда-то давал мне подержать и я выронил лопату. Помню, как щелкнул в морозном воздухе предохранитель, и лунные блики отсвечивали на стволе. Помню, подумал: "Хорошо, что пуля. Нож гораздо хуже." Помню, как лицо мое превратилось в мишень и как палец Седого нажал на курок, и... металлический щелчок вместо разрывающего тишину грохота выстрела. Осечка. Я понял, что намочил штаны. Рука с пистолетом опустилась. Седой коротко хихикнул. Потом заржали все участники экзекуции, кроме, конечно, меня. Раскатисто хохотал Слон, противно ржал Мотыль, хихикал Юра... "Ладно, поехали отсюда,"-прервал веселье Седой. "Везучий ублюдок,"-прокомментировал, садясь в машину Слон. Мои колени дрожали. Я без сил опустился на снег. Взревел мотор и я смотрел как удаляются желтые огни "ягуара" в багажнике которого меня привезли . Сидел и смотрел им вслед, и слезы застилали мне глаза.
Я смутно помню, как добирался до дороги через ночной лес. Помню, что шел очень долго и ужасно замерз. Ко всему прочему меня уже начинало "кумарить" и это усилило боль и отчаяние, овладевшее моим сознанием. Помню, машины проезжали мимо меня, не сбавляя скорости, игнорируя мою поднятую руку. Наверное, я действительно тогда был похож на восставшего из ада призрака, окровавленного и обоссаного. Подобрали меня ехавшие в сторону Москвы дальнобойщики, остановившие "КАМАЗ" и не испугавшиеся моего вида. Ребята, выслушав мою историю, посоветовали мне валить из города, пока бандиты не передумали. Узнав, что я питерский, они предложили уехать вместе с ними. Через два дня они должны были ехать обратно и могли подбросить меня по пути. Я не раздумывая, согласился.
Добравшись под утро до квартиры, которая все это время оставалась открытой, я налил в ванну горячей воды, сделал себе укол и провалился в глубокий кошмарный сон, в котором фигурировали водители-дальнобойщики, голые брюнетки и дантисты в смокингах. Проснулся снова жутко замерзнув в остывшей ванне и чуть в ней не утонув во время сна (вот это было бы совсем глупо!) я перебрался в постель и не вылезал из нее двое суток сильно болея из-за сотрясения головы.
Ребята-дальнобойщики сдержали свое слово и заехали за мной через два дня, как и обещали. Еще через день я стоял на Невском проспекте и рассказывал эту историю внимательно слушающей Лесбиянке, с трудом выговаривая шипящие согласные из-за выбитых передних зубов.
С минуту она молчала, после чего сделала нечто неожиданное- обняла меня и прижалась ко мне щекой приговаривая: "Милый Ларсон, бедняжка… Не переживай, я о тебе позабочусь." На меня удивленно и с завистью смотрели все торчки, мерзнущие на маленьком мостике у канала Грибоедова. Они прекрасно понимали, что сегодня я вмажусь на халяву.
Спустя несколько часов, я снова искал место, куда воткнуть иглу на ее изуродованной руке. На этот раз у меня не было уверенности в том, что мне удастся станцевать на ее могиле, потому что очень хорошо помнил, как выглядела моя...


Климат

(Intro)

Все наркоманские движения на Невском проспекте начинаются часа в три дня, хотя уже в два на станции "Канал Грибоедова" можно увидеть несчастных потеющих джанки глядящих с тоской на выходящих из дверей людей в надежде перехватить барыгу первыми. В половине третьего народу становится все больше и больше и тренированный нос чувствует кумарную вонь витающую в воздухе, поднимающуюся над кучкующимися, сидящими на корточках торчками. Большинство знакомы друг с другом и идет интенсивный обмен информой где можно замутить перца. Некоторые скидываются и едут брать по пол-веса у азеров в Апраксином дворе, некоторые остаются, опасаясь левых замутов. К трем разговоры затихают и видно как напрягаются бледно зеленого оттенка лица, и время от времени кто нибудь не выдерживает и стонет: "Ну, где же ты шляешься сука, приезжай быстрее"… Некоторые пасут Малую Конюшенную, где барыжит Крест, но у него дерьмо или разбодяжено или слишком маленькие "чеки". В начале четвертого мостик через канал облеплен сидящими на перилах, на корточках или переминающихся с ноги на ногу молодыми людми с выражением муки на бледных физиономиях -сплошное палево. Менты давно знают про это место и пасут из машин стоящих через дорогу. НАКОНЕЦ!!ПОЯВЛЯЕТСЯ!!БАРЫГА!!! Народ с мостика как хуем сдувает и все идут за барыгой по направлению к Спасу, где в садике производится обмен денег на лекарство, и торчки облепляют барыгу как мухи говно, чтобы урвав "чикет" быстрее поправиться, но несмотря на то, что первый барыга всегда имеет больше, почему-то мало кто из них появляется раньше второй половины дня и это, надо сказать, здорово напрягает…
Наблюдаю за тем, как человек девять пошло за Алисой-девочкой с лицом ангела работающей на Смелого. Со стороны это выглядит как собачья свадьба. Менты не реагируют на такой явный беспредел, так как Смелый торгует под их прикрытием. Ментовская "крыша"- самая надежная страховка в этом бизнесе, и Смелый работает на Невском уже четвертый месяц. Сегодня я без денег и поэтому тоскливо брожу от канала до Костела, где работают художники. Я жду появления своего друга Удава, чтобы стрельнуть у него пару сотен. Утром я слегка поправился ватками и поэтому я еще держусь, но меня уже начинает подкумаривать. К Ольге я обращаюсь только в самых крайних случаях (которые происходят через день) и несмотря на то, что она работает на Малой Конюшенной я удерживаю себя и решаю ждать Удава до последнего.
Ольга- моя девушка. Первая любовь, которой не везло на мужчин, несмотря на то, что она была невероятно красивой, хотя, может, поэтому и не везло. Я, она и Удав из одного казахстанского городка-призрака, названия которого никогда не было даже на карте. Когда мне оставалось несколько месяцев до ДМБ[служили мы вместе с Удавом] она, узнав про мои подростковые замуты с девками, вышла замуж за чела, с которым впоследствии уехала в Питер. После армии мы с Удавом рванули туда же, правда, вскоре я переехал в Москву и начал абсолютно другую жизнь. Муж Ольги сторчался и уехал к родителям, которые в свою очередь переехали в Самару. Теперь вот у нее снова появился я, слившийся из Москвы по некоторым причинам. Она была рада и полна надежд на то, что я найду в себе силы соскочить, и все будет как раньше, но пока все выглядит не очень то обнадеживающим...
По пути встречаю "цветочниц"-двух девчонок, разводивших лохов на покупку им цветов, и которые они потом сдают обратно продавщицам букетов за меньшую цену. В результате и те и другие не в накладе- кроме лохов, конечно. "Цветочницы" мило улыбаясь, парят какого то хорошо одетого господина, глядя на него пустыми глазами, в которых не видно зрачка. Есть также "мороженщицы" работающие по такому же принципу, но они хоть не такие страшные как "цветочницы" и поэтому доход у них немного выше.
Молча прохожу мимо. Мы знакомы, но бизнес есть бизнес, и я отвожу взгляд. Удава все нет и нет…
Возвращаюсь на мост, где стоит Вика-девочка лет семнадцати. Ее бледное детское лицо печально. "Проблемы, Вичка?"-по большому счету мне все равно есть у нее проблемы или нет, но тем не менее спрашиваю. "Месячные,"- лаконично отвечает девчонка. Это проясняет ситуацию. Большинство клиентов обламывается трахать менструирующих проституток. Я решаю обойтись без комментариев по этому поводу и оставляю ее в покое решив пройтись до Гостинного Двора в надежде встретить Лесбиянку и поправиться на халяву.
По пути мне попадается еще одна знакомая, которую мы называем Мать Детей. Она тащит в каком то подобии рюкзака ребенка, и с протянутой рукой пристает к прохожим. Ребенок слишком большой, чтобы его таскать на себе, но это стабильный доход, черт возьми, и ради такого дела можно и потерпеть. У кого она его взяла напрокат не знает никто, но все знают точно, что своих детей у нее нет…
Я торможу Мать Детей, которая уже хорошо поправлена , и спрашиваю не видела ли она Лесбиянку. "Она в Катькином саду,"- пытаясь перекричать и успокоить орущее существо(наверняка очень голодное и в каких то прыщах) проинформировала меня та. Сердце мое забилось быстрее после этих слов и поблагодарив тетку с ребенком бегу в сторону Катькиного сада лихорадочно соображая как бы мне уболтать Лесбу на два "чека" вместо обычного одного мне положенного за то, что я…я кстати и сам не понимаю почему она меня взгревает, но не считаю нужным искать какие то объяснения этому приятному факту…
Ладно, по моему самое время представиться. Большинство здесь меня знают как Ларсона, но мне не нравится это погоняло.
Причина, по которой я здесь ясна как перец. Я один из этих неудачников, которые в стремлении получить как можно больше удовольствий зашли слишком далеко чтобы оглядываться назад и о чем либо жалеть, хотя попиздеть о том, что я делал в прошлой жизни(до героиновый период) люблю. Особенно когда поправлен хорошо. Впрочем, как и любой другой торч. Ссать в уши здесь народ может грамотно, особенно если есть хотя бы маленький шанс на то, что результатом станет поправка, тогда можно услышать такие истории хоть плачь. А кончаются истории обычно одинаково, мол, собираюсь перекумаривать потом папа(друг, дед, блядь, Господь Бог) предложил лечение в хорошей клинике, работу и светлое будущее… ну да это всем давно известно.
Один мой приятель как то сказал мне, что нарков не любят потому что за их падением ничего не стоит, мол, калдыри те поинтереснее, потому что за их болезнью целая трагедия русской души а наркомания это блажь заморская, сродни сексуальным извращениям. В тот момент у меня всплыла в голове картинка из старого журнала Крокодил времен сухого закона, где один синяк говорит другому, скручивая голову флакону "Тройного": "Не понимаю я этих наркоманов. Колют себе всякую гадость!" Похоже, что я пытаюсь оправдать свой образ жизни, и это меня раздражает, потому что я жду не дождусь смерти. Желательно быстрой и безболезненной, как у многих, с кем я когда- то начинал. "Иных уж нет…" мне кажется, что я это заслужил. "Death is my friend/It promised me a quick end"Попробую вспомнить, как это все началось.""Rewind …………………………………………………………………………Play>
1985-86 год. Беззаботное детство или рождение города- призрака.
…В маленьком шахтерском поселке(настолько маленьком и секретном, что его даже нет на карте) на севере Казахстана, 80% мужского населения пребывало в унынии из за введения талонов на водку и их можно было понять: работая в урановых рудниках через некоторое время становишься импотентом и предпочитаешь компанию таких же пролетариев с неизменным домино или картами обществу своей жены, а бутылка другая под это дело- так это сам Бог велел…Короче народ ходил мрачный, но постепенно смирился(обычное дело в нашей стране) и на подоконниках в большинстве квартир стали появляться огромные банки с надувшимися резиновыми перчатками. "Привет Горбачеву". Потом в ход пошли клей БФ, тормозная жидкость, одеколон…
А вот мне было насрать на этот зоопарк. Я сидел в своей комнате накурившись дудок и уставившись в постер группы Motorhead слушал рев группы Zodiac Mindwarp and love reaction и лениво думал о том, что бы такого сделать хорошего, чтоб всем хуево стало и когда же Ольга мне даст в конце то концов…
Мои раздумья прервал звонок в дверь(условный- два коротких и один длинный). Встаю, чтобы открыть дверь - в голове зашумело от духоты и "чуйки" и приходится постоять некоторое время, пока темнота перед глазами не рассеялась. Ноги подкашивались. "Во дурь сумасшедшая!"-с уважением подумал я открывая дверь и впуская своего лучшего друга Удава в квартиру. Тот вошел в темный коридор, скинул вонючие китайские кеды, по обыкновению сунул нос в холодильник и достав трехлитровую банку молока основательно к ней приложился. Молча стою и наблюдаю за привычной картиной прихода друга в дом. Все как обычно, вот только настораживала чрезмерная серьезность, даже можно сказать торжественность на лице Удава. Наконец тот оторвался от банки и вытерев губы рукавом выдохнул:-Собирайся…"
"Эй, ты че с коня упал?"-не выдержал я. "Куда собирайся? На улице жара под 40…" "Мотыль с Ромашкой нас ждут. Ща взгреемся!"-Удав не выдержав засиял по медному.
"Да у меня полно травы. С полстакана еще…"
"ДА ПРИЧЕМ ЗДЕСЬ ДУРЬ! ОНИ НАС ХАНКОЙ ВЗГРЕЮТ!"-после этих слов Удав снова стал торжественным.
"Во бля! Классно!"-Я завертелся отыскивая в темной прихожей свои разбитые кроссовки . Ханье-это вам не трава! Это ОПИУМ! :Радовало и то, что их признает за своих взросляк-люди серьезные и сидевшие не по одному разу.
Мы выскочили из квартиры и понеслись к дому Мотыля. По пути я получил краткий расклад от Удава. Оказывается он раскуривая в очередной раз своего соседа Ромашкина обратил внимание на "дороги" проходившие по венам соседа(не удивительно- дербан шел вовсю). Тот, естественно, стал лепить горбатого, мол к врачу ходил, но потом Удав его все таки развел и тот признался, что вмазан не по детски . Удав, само собой, стал его убалтывать на совместное употребление и Ромашкин сказал, что взгреет только в том случае если мы ему "солому" принесем свою. "Ну я пошел на дачи ночером и надербанил ему мешок,"-закончил мой друг, явно гордый собой. "Надо в военторге тебе медаль купить, брат,"-похвалил я его, решив не спрашивать как он за собой еще и меня вписал в замут. Не имело значения.
На пятый этаж хрущевки, в которой жил Мотыль, мы поднялись в несколько секунд. Постояли, переводя дух, перед дверью из за которой доносился запах растворителя и голос Высоцкого. Потом Удав три раза нажал кнопку звонка(один длинный, два коротких).. Послышались шаги в коридоре и глухой голос недружелюбно поинтересовался: "Какого хуя надо?" Мотыля в районе побаивались многие. "Вов, это Удав,"-голос моего друга был напряженным. Замок щелкнул и дверь открылась. Мы просочились в узкий коридор, разулись и прошли в кухню, где у плиты колдовал Ромашкин. Вонь растворителя смешивалась с тяжелым духом "соломы" сушившейся в духовке.
"Как жизнь молодЕж,"-поприветствовал он нас не отрываясь от процесса.
"Нормально, как у вас?"-вежливо интересуемся мы.
"Скрипим по стариковски,"- прогундосил Мотыль войдя, пригнувшись, в кухню. Обращаю внимание на то, какой у него безобразно здоровый кадык.
Мы немного поболтали ни о чем.
"Ну че, кто первый?"-шевельнулся кадык.
"Я, пожалуй,"- мой ответ опередил на секунду те же слова Удава, хоть это было и не по дружески. Все- таки это его маза была изначально. Мотыль достал из холодильника маленький стеклянный пузырек из под пенницилина наполненный коричневым раствором и сверкающую хромом коробочку со всей "кухней"-разнокалиберными иглами и шприцами, которые мы тогда называли машинками(слово баян как то не прижилось ). Достав длинную иглу "выборку" он намотал на кончик маленький кусочек ваты и погрузив ее в раствор, выбрал куб.
Сажусь в старое кресло, втиснутое между окном и холодильником. Стараясь не смотреть на все эти приготовления, я отворачиваюсь, делая вид, что рассматриваю прилепленную перцовым пластырем на белый бок холодильника фотографию с обложки диска Iron Maiden "Killers". Изображенный на ней монстр Эдди оскалив зубы в садистской улыбке, добивал окровавленным топором кого то, кто, цепляясь за одежду своего убийцы, сползал на землю. "Впечатляет,"-повернувшись к Мотылю, пробормотал я. Тот ничего не ответил. Его узловатый палец прощупывал вены на моей руке.
"Юр, ты глянь на его "обратку","-обратился он к Ромашкину. Тот подошел посмотреть. На сгибе моей руки и вправду была вена каких то ненормальных размеров.
"Туда лучше не вмазывать. У него "центряк" хороший, делай туда,"- вынес Ромашкин свой вердикт.
"Вася, пережми ка ему руку,"-попросил Удава Мотыль, меняя длинную выборку на маленькую и острую"капиллярку" Удав перехватил обеими руками мой бицепс и сжал его изо всех сил. Мотыль протер кожу на сгибе моей руки ваткой смоченной в дешевом одеколоне, и от смеси запахов на кухне меня снова стало подташнивать.
В следующую секунду, игла, проткнув кожу, впилась в вену.
"Гони с ветерком,"- посоветовал Ромашкин заглядывая через плечо Мотылю. Тот посильнее нажал на поршень, и у меня потемнело в глазах, затем темнота сменилась золотым светом, и миллиарды иголок впились в мое, сразу зачесавшееся, тело.
Я улетал. Я чувствовал себя пилотом ракеты летящей в последний путь. Гравитация прихода вжимала меня в старенькое кресло . Это было чудесное чувство. "Я умираю! Я умираю… …Умираю???"-мелькало в голове. Потом золотой поток стал рассеиваться, и сквозь него стали проступать черты озабоченного лица Ромашкина.
"Ну как здоровье солдатик?"-поинтересовалось лицо и тут же отпрянуло, потому что я, зажав ладонями внезапно прыгнувший к горлу желудок бросился к мойке, куда в две секунды выблевал весь свой обед. "Надо же было так облажаться,"-думал я глядя на мерзкую кучу лежавшую в ржавой раковине с черными пятнами отбитой эмали. Приходится руками выгребать свой обед и перемещать его в стоявшее под ней помойное ведро. К богатой палитре запахов на кухне прибавилась вонь тухлой рыбы и другого мусора, который как минимум неделю разлагался в ведре всеми забытый по причине ежедневных муток хозяина квартиры. За моей спиной кресло пилота ракеты улетающей в стратосферу занял Удав.
"Ну что, поехали,"-весело сказал Мотыль, отправляя моего лучшего друга в первый опиумный трип…
Потом, когда мы, раскурив дудку, сидели и втыкали под Pink Floyd, раздался еще один условный звонок в дверь. Мотыль, не торопясь, закурил сигарету, и пошел открывать. Вернулся он с двумя девушками(ящерицами, жабами или телками их назвать у меня не повернется язык, на тот момент это были самые крутые девчонки которых я когда либо видел), которые выглядели как…
"Две рок-звезды,"-думается мне в тот момент. Света, которая приехала из Питера на каникулы, была точной копией Доро из Warlock. Длинные прямые волосы обрамлявшие изящные черты ее бледного лица с большими голубыми глазами, застиранные джинсы облегавшие стройные ноги , короткая черная майка, подчеркивающая высокую грудь(ну не умею я про баб писать!)… Ревниво отмечаю про себя, что Удав тоже не остался равнодушным именно к ней- он отчаянно пытался убрать из поля видимости свои ноги в синтетических носках мерзкой болотной расцветки, которые он наверняка подрезал у своего отца, одновременно стараясь придать своему лицу максимально похуистичное выражение. Вторая девушка- оторва Юля- имела небольшое сходство с Сюзи Куатро: нереальное количество косметики делало ее старше, но в этом маленьком городке все и всё друг о друге знали.
Ей было 16, и она жила так, будто завтра наступит конец света, что в моих глазах, разумеется, было плюсом. В 14 она сделала аборт и ее папа- серьезный дядечка- посадил за "износ" парня, который не смог держать в ее присутствии ширинку застегнутой. Впрочем, его нетрудно было понять- от нее просто пахло сексом… Мдааа…Интересная ситуация.
"Вов, ты Юльку поставить сможешь?"- спросила Света-Доро.
"Раком?"-поинтересовался Ромашкин. "А "заебёшься" с мягким знаком пишется?"-огрызнулась Юля . Голос у нее был хриплый и очень сексуальный.
"Ты бы, овца, не выебывалась, а то сама ставиться будешь,"-осадил ее Мотыль.
"Малолетки вообще охуевшие стали,"-поддержал его Ромашкин.
"Ладно, Володь, не обижайся,"-миролюбиво попросила Юлька, хотя в глазах ее легко читалось совершенно противоположное.
"Я вены зимой релашкой сожгла,"-пожаловалась она, глядя на нас с Удавом. Мы сделали понимающие лица, Удав даже качнул головой, хотя сами буквально полчаса назад перестали быть целками в этом отношении, и понятия не имели, что значит "сжечь вены релашкой"… "У меня раствора только мне на утро, так что…"-Мотыль явно хотел, чтобы перед ним поунижались. И был обломан.
"У нас бинты есть,"-Юлька достала из сумочки коричневый заскорузлый бинт, от которого по комнате пополз резкий запах, который не спутать ни с чем. Запах, который я не забуду всю жизнь…
Юля, Мотыль и Ромашкин удалились на кухню. Мы втроем остались в комнате. Повисла неловкая пауза. Мы просто не знали о чем можно говорить. Удав вытащил очередную сигарету из полупустой пачки "Медео". Света разглядывала коллекцию пластинок хозяина. "У него хоть что нибудь приличное есть, интересно…"-пробормотала она.
"А приличное это что по- твоему?"-поинтересовался я удивившись собственной наглости. Света была подружкой Золотого- самого отмороженного персонажа в городе, чьим развлечением было по пьяни вышибать дерьмо из любого, кто на нее хотя бы "не так" посмотрел. "Ты Depeche Mode слышал?"
- "Ну, слышал…"
-"Ну и как тебе?"
- "Да так себе. Мне Cure нравится больше…"-покривил я душой ради перспективы общения. Удав удивленно посмотрел в мою сторону. На самом деле в то лето я не мог решить кто круче-Metallica или Motorheаd…

"Я и не думала, что в этой дыре хоть кто- то имеет представление о другой музыке. Здесь сплошной Пинк Флойд ,"-она скорчила забавную гримаску. Потом с любопытством еще раз на меня посмотрела, будто оценивая. Я смутился.
Завязался разговор. Выяснилось, что она привезла с собой из Питера кучу кассет, и я, в свою очередь, похвастался новинками, выписанными из Москвы по почте.
Договорившись об обмене музыкой, мы оставили друг другу телефоны. "I`ll see you on the dark side of the mooon…"-пел в тот момент Гилмор…
Когда, спустя минут двадцать, из кухни появилась Юля, ее было не узнать: глаза ее превратились в две узкие щелочки на распухшем лице, по которому двумя черными дорожками стекала туш с ресниц.
"Ты бы притормозила подруга так часто вмазываться,"- посоветовала ей Света.
"Бля, Мо…Вовка мне задул под кожу!"-плаксивым голосом пожаловалась похожая на надувную куклу Юлиана растирая руку.
"А чего это тебя так раздуло то?"-полюбопытствовал Удав.
"Так я же с бинтов ставилась. Раствор неангидрированый,"-удивилась та его неосведомленности.
"А-а.. ясно,"-сказал Удав, хотя нихрена ему ясно не было. Потом они ушли, к превеликому нашему сожалению, и мы еще долго втыкали под всякие психоделические группы, старые, как говно мамонта, и было неудобно так вот просто свалить, хотя домой очень хотелось…

Дома Удав очищал холодильник от лишних на его взгляд продуктов, как то: молока, колбасы, сыра и лука. Он знал куда прячется единственный на всю семью ключ и сваливая с уроков вскоре после завтрака забегал ко мне домой перекусить по накури , и перебив аппетит, догнаться из моих запасов чуйки спрятанной в саб-вуфере одной из колонок С-90, а после этого бежать на обед в школе. Так как сейчас были каникулы, то он практически не вылезал от меня. Родители на это смотрели как на должное; Удав был прост как хозяйственное мыло и всем нравился. Тем более проблем с едой в нашей семье никогда не было. Эти времена наступят чуть позже, но пока мы о них не догадываемся и вместе со всей страной еще не верим, что совку когда- нибудь придет конец.
"В Питер хочу,"-с порога сказал я.
"Так тебе год еще до конца восьмого класса,"-жуя кусок батона, удивился Удав. Он громко всосал чай из огромной пиалы.
"Да, классная телка эта Света,"-продолжал он, долив в чай воды из под крана, "Ты ей звонил?"
- "Да нет, не стал."
- "Золотого боишься?"
- "Да нет, не в этом дело…"
- "Ольга?"
- "Да заебал ты чавкать!"-вдруг разозлился я, "Ты мне то пожрать оставил?"
"Оставил. Можешь яичницу себе пожарить,"-невозмутимо ответил друг. Он всегда был спокоен, даже в драке, за что и получил свое погоняло.
Заглядываю в сияющее нутро холодильника, и действительно вижу на полке одно яйцо. Оставалось надеяться, что предки принесут чего- нибудь поесть после работы.
"Поставь че- нить потяжелее,"-попросил Удав после монструозной отрыжки. Я иду в свою комнату и из всех кассет выбираю Depeche Mode "Black celebration", таким образом, делая попытку понять эту странную девушку. Как ни странно слушалось все это без отвращения в этот раз…
Вернувшись на кухню, я стал свидетелем забавной картины: запаренный Удав безуспешно пытался засунуть крышку от чайника в карман своих фланелевых штанов, в самом же чайнике плавал коробок спичек.
-Хватит хуйней заниматься,- я забрал у него крышку и водворил ее на чайник, вытащив из него размокший коробок.
"Поставь чего нибудь другое. Поставь Accept. Эту, как ее…ну где фашисты так…Хай-ди-хайдо-ха-ха,"-это был любимый диск Васи.
"Иди в жопу. Что хочу то и ставлю." Некоторое время он корчил рожи, потом выдал: - Я тут у Юли выяснил как самим опиум делать. Все очень просто. Идешь, дербанишь, а потом бритвой бошки режешь и всю эту хуйню на бинты собираешь, потом вывариваешь…
- И что потом делать? Снова к Мотылю идти, чтобы он нас вмазал?"
- "Да сами вмажемся, по- моему, это не проблема. У меня и "машинка" есть."
- "Ну пошли тогда на дачи. Я у соседки хорошую грядку видел вчера."
До дач пешком было около двух километров. Пешком идти по накури было в лом и я, зайдя выше на площадку, стянул чей то велосипед.
-Я на рамке не поеду,- закапризничал Удав.
-Ну так иди пешком,- отрезал я. Тут на свою беду к подъезду подъехал мой одноклассник Генш(немцев в поселке было процентов 70).
"Слышь, Генш, велик нужен. Через пару часов верну,"-вырывая из рук моего соседа раздолбанный "Урал" попросил Удав.
-Вася, мне на дачу ехать надо,-заныл тот.
-Иди на хуй, Швейк ебучий!- ответил ему Удав, и мы рванули на дербан…
Часа через два мы вываривали этот грязный бинт в половнике у меня дома. От резкого запах меня затошнило. Я жутко нервничал, потому что до прихода отца оставалось минут 40, а этот запах наверняка не выветрится.
-Кажется готово,- заглянув за плечо друга, я увидел желтого цвета раствор. Вскрытие покажет,- пробормотал тот, и в этот момент раздался звонок в дверь. Мы засуетились. "В туалет иди и там закройся со всей этой кухней,- бросил я Ваське и он, стараясь не расплескать раствор, спрятался в сортире. Долго возясь ключом, открываю дверь. На пороге стоял улыбающийся Кузя.
-Мотыль сказал что вы вмазывались,- улыбаясь, заявил приятель.
-Я тут, кстати, узнал как самим эту херню варить…А чем это воняет?
Кажется, в этом городке каждый второй скоро знать будет об этом.
-Закрой дверь придурок! -я втащил Кузю в квартиру, и закрыл дверь. -Удав вылезай, свои,- я постучал в дверь туалета.
-А, Шакир…Ну, привет,- Удав был сама любезность.
-Хули ты правильно не звонишь?- спросил я.
- Да я так, мимо проходил, и решил…
- Так и проходил бы мимо,- ответили мы почти одновременно.
Удав достал из кармана завернутый в носовой платок десятикубовый шприц.
-Ты побольше не мог найти? Где ты его вообще нашел придурок,- я был вне себя.
-Я у Рожковой его взял.
- Так этим шприцом ее папаша своим свиньям прививки делал!
- Да хуйня-война. Я его прокипятил.
- Ну ты и мудак! Хули толку то, от твоего кипячения… Это ж свиньи!
-Сам мудак…
Шакир с любопытством наблюдал за суетливыми приготовлениями. -Я тоже хочу попробовать, -не выдержал он.
-Давай руку, -Вася держал наготове этот гигантский агрегат. С толстой тупой иглы на пол упала капля.
-Не. Я после вас,
- Бля, давай быстрее, щас пахан придет и всем ебальники поразбивает,
- Так давай ты первый
- Ну уж нет! Давай, Удав. Ты варил -ты и будешь первый. Кузя, подержи ему руку! А то нехуй…
До прихода отца оставалось минут 15…
-Ну что попал?- Да фиг знает, вроде…
- Ну так давай гони…Ай, блядь, больно!
- Сиди спокойно! -я почувствовал каким то шестым ощущением, как тупейшая игла пропорола вену, и в следующее мгновение в шприц хлынул контроль. Я нажал на поршень…
-Прихооод пиздец!- отдышавшись, прокомментировал Удав, и тут мы с удивлением увидели, как побледневший Кузя упал со стула на пол, и лежал там, странно подергиваясь. Обморок!

Мы развеселились. Удав набрал в кружку воды из крана, и выплеснул в лицо бедняге. Тот постепенно пришел в себя.
-Ну че, Шакир, вмазаться хочешь?- глумились мы над ним. Маленький татарин вяло огрызался.
-Так, все, сваливаем отсюда,--приказал я посмотрев на часы. Промыв шприц выбираю в него остатки раствора и затыкаю его спичкой. - Весь этот бардак- убрать!
Удав побросал грязную посуду в раковину и размазал носком лужу на полу. Мы вышли на улицу, где нос к носу столкнулись с моим стариком.
-Шакиров! Я тебе сколько раз говорил здесь не появляться, -папаша явно был не в духе. И мне: -Если дома снова накурено, смотри…. А потом опухшему Удаву: -Ты что Вася, заболел? Не дожидаясь ответов, он развернулся, и вошел в подъезд. -Сваливаем,--Удав махнул рукой в сторону парка за нашей школой, куда почти все бегали курить и накуриваться на переменах.
Мы быстрым шагом пересекли футбольное поле, школьный двор и расположились в парке на скамейке. Я протянул шприц Удаву: -Давай, действуй.
Закатав рукав, пережимаю руку выше локтя. Под кожей набухает ненормальных размеров вена. Удав медленно и нерешительно ткнул в нее иглой, тупой конец которой натянул, но никак не хотел протыкать кожу.
-Скольких свиней ей ширяли? -стиснув зубы прошипел я.
Удав нажал посильнее, и мне показалось, что я услышал треск рвущейся ткани.
-Вроде там, -неуверенно сказал Удав. Кузя сидел и старательно отворачивался, едва сдерживая позыв проблеваться.
Заметив кровь в шприце, ору "Гони!"- и от боли чуть не теряю сознание, но не успел Вася вытащить иглу, как я почувствовал ЭТО. Я снова проваливался в поток золотого света, и снова в кожу впились остро отточенные крючки и иглы. Я ничего не видел. Я ослеп. Потом свет начал угасать и первым что я разглядел, были мои руки с неимоверно раздувшимися пальцами.
"Ну нихуя себе!"-прохрипел я. "Что это со мной?"
- "Да у меня таже фигня."
- "А-а..Ну да, неангидрированый раствор…" Теперь мы поняли, что это значит. Как ни странно, в тот раз нас не "тряхнуло" от грязи…
Светке я позвонил на следующий день. Мы мило поболтали, потом она неожиданно пригласила меня домой. Я охуел, других слов нет, чтобы описать мою радость. Через 15 минут я был у нее.
"Проходи в комнату и не обращай внимания на бардак,"-бросила она мне и ушла в комнату. Я разулся и последовал за ней. В комнате на кровати в томной позе возлежала Юлиана. Юбка ее была задрана до трусов, на ногах красные полосы от ногтей. Совершенно не стесняясь меня, она почесала пизду, и поздоровалась.
-Вмазаться хочешь? -без лишних предисловий спросила Светка. Я молча кивнул головой, моментально осознав, что сегодняшняя тренировка мною прощена, так же как и встреча с Ольгой.
-А что это у тебя играет?- спросил я. Из колонок С-90 В(улучшенный вариант моих) вырывался грязный скрежет гитар и грохот ритм -секции, который перекрывал чей то героический вокал.
-Bauhaus…-коротко бросила Света занятая приготовлением раствора.
"Ну и хуйня! Играть совсем не умеют,"-про себя поморщился я, но естественно вслух ничего не сказал. Тогда я и не подозревал, что и через пятнадцать лет буду слушать Bauhaus и Joy Division с неизменным удовольствием.
-Тебе куба хватит?"-поинтересовалась Света.
-Хватит, -киваю головой и сажусь на край кровати. Света выбрала куб раствора и сменила иглу. - Сам вмажешься?
- Не, лучше ты меня вмаж,- попросил я, устраиваясь поудобнее, но так, чтобы не мешать кайфовать Юльке…
Вот куда приятнее, когда тебя вмазывает красивая девчонка с нежными пальцами, чем какой- нибудь мудень кадыкастый. Ее лицо находилось в сантиметре от моего, и я испытывал невероятное чувство, вдыхая запах ее волос, правда, чувство вскоре сменил приход, в этот раз мягкий, плавный и долгий, с легкими покалываниями. Самое интересное- меня совсем не тошнило. На приходе я почувствовал как Юлькина и Светкина руки почесывают мне спину, что доставляло мне невероятный кайф.
-Ну и как? -поинтересовались девчонки.
-Офигенно!- Мне пришла мысль, что с такими раскладами вполне можно было бы мириться со скучным существованием в этой засекреченной дыре.
Я завалился на кровать рядом с Юлианой. Светка, поменяв кассету, легла с нами. "It doesn`t mаtter if we all die…"-из колонок зазвучал знакомый голос Роберта Смита. Я не слышал этот альбом раньше. Он здорово отличался от тех записей The Cure, которые пылились у меня на полке невостребованными после первого прослушивания.
-Хорошее начало. Мне нравится,- пробормотал я, ни к кому конкретно не обращаясь. Я представлял себя Лемми Килмистером отдыхающим после забойного концерта- девки, наркотики и…ну и что, чтоThe Cure это не совсем рок-н-ролл, главное что вставляет…
Потом мы вышли на балкон и долго стояли молча, втроем, прижавшись друг к другу и смотрели на заходящее за край степи солнце.
-Уезжай отсюда, пока не поздно,- вдруг шепнула мне на ухо Светка. -Это место рано или поздно станет для тебя слишком тесным, -продолжала она снова повернувшись лицом к закату.
-Ты не такой как ОНИ все,- она махнула рукой в сторону сидящих на скамейке молодых людей. Они, подумав, что она машет им, радостно замахали в ответ.
-Откуда ты знаешь?
Для меня не был непонятен ее внезапный пафос.
- Я просто знаю, дурачок. Иначе я бы тебя сюда не пригласила,- она улыбнулась странной улыбкой и откинула мои волосы со лба…
Так прошло лето. А осенью начались проблемы. Обычно мы развлекались все вместе: Удав с Рожковой, и я с Ольгой Герцогиней, которая была самой красивой девчонкой в школе, и благодаря которой я быстро стал неплохим боксером, так как мне поначалу приходилось драться почти ежедневно с ее поклонниками. Они не могли понять, почему из всех пацанов в школе она связалась именно со мной- малолеткой, который был младше ее НА ЦЕЛЫХ ДВА ГОДА!
В общем, мы были друзьями и почти все время проводили вместе.
В этот раз все было иначе: мы с Ольгой зависли у меня, а Удав, узнав об отсутствии родителей Рожковой, преисполнился решимости ее дефлорировать, и ушел твердым шагом в направлении ее дома. Встретиться мы договорились на дискотеке.
Когда мы туда пришли, нам сказали что Удав в ментовке, и настоятельно советовали туда не соваться. Я советам не внял и пошел к ментам выяснить в чем дело. Но, подходя к мусарне, я почувствовал, что дело воняет проблемами: у серого одноэтажного отделения стояла "неотложка", в которую грузили носилки с матерящимся Удавом. Одного взгляда на моего друга было достаточно, чтобы понять, что парень в говно. Я быстро отвалил. У входа в клуб встречаю Гогу- одноклассника Василия, который рассказал нам о том, что произошло. А произошло следующее: Удав, для храбрости перед ответственным делом решил выпить и зашел к Шакиру, у которого была брага. Помимо браги у этого чорта было два листа паркопана, которым они закусили. До какого то момента, во многом благодаря своему здоровью, Удав держался до самого клуба, где у нас была стрела. На входе его тормознул мусор, и тут Удава переклинило, и он какого то хуя стал сраться с представителем органов. Мусор, естественно, вызвал подмогу, и Васю свинтили.
-Ну еб твою мать! Суки, козлы, уебки!- матерился я себе под нос бегом возвращаясь домой, чтобы не влететь самому.
-Что то ты сегодня рано, сын,- удивилась мать открывая мне дверь. Я прошел на кухню, выпил воды и лег спать в мрачнейшем настроении. Утром меня дернули к следаку.
-Итак, рассказывай,-мусор Баранников сидел напротив и гипнотизировал меня. Мне стало смешно.
-А че ето вы не по форме одеты, Юрий Николаич? -глумливо спросил я его.
-ТЫ МНЕ НЕ УКАЗ, ЩЩЕНОК!-завелся Баран. Потом, скрипнув кожаным пиджаком встал, и заходил по кабинету явно нервничая. Было от чего. С моим стариком заморачиваться ему не хотелось, потому как именно он открыл это чортово урановое месторождение, недалеко от которого был построен этот ебаный городишко.
-Ты чем Янченко накачал?-решился тот наконец.
-Я? Накачал? Да вы что Юрий Николаевич. Я ж не насос какой- нибудь, -искренне возмутился я. И началось…
-Ты мне зубы не заговаривай . Я знаю, что вы с Ромашкиным и Аринушкиным частенько траву курите.
- Чего курите?!
- Анашу, еб твою мать, курите!
- А мать то при чем? И кто такой Аринушкин?
-Ни при чем. Вы его Мотылем называете, и знаешь что?
- Что еще ?
- Янченко еле откачали вчера. Нарколог сказал, что он укололся гашишем, так что у вас серьезные неприятности.
-Чем-чем укололся?!
-Не надо из себя дурака строить, гашишем он укололся, и ты это прекрасно знаешь!
Вот тут то до меня начало доходить что происходит. Мы засветились. Они ничего не знали о наркотиках и теперь нас просто заебут. В прессе только начали появляться абсолютно некомпетентные статьи о наркоманах в СССР, и образ наркомана был прочно связан с отбросами капитализма. По их понятиям я очень хорошо вписывался в этот образ: слушал чуждую совкам музыку, тусовал с развратного вида девчонками(одна Юля чего стоила), странновато выглядел…
-И между прочим, он вчера сказал, что это ты ему дал эту дрянь, -продолжал Баран, -А теперь он по твоей вине в больнице. Не стыдно?
- Я не понимаю, о чем вы тут говорите,- разговор становился все тупее.
-Ты все прекрасно понимаешь. И я даю тебе слово офицера милиции, что я тебя поймаю и отправлю в тюрьму, -Баран явно почувствовал себя увереннее, увидев мои перепуганные глаза.
-Договорились. Теперь то я могу идти?
- Идите. С этого момента у вас серьезные проблемы начинаются.
Я вышел из мусарни с помоечным настроем. Это же надо такое выдать, "Укололся гашишем…" Но насчет проблем он не соврал…
Вечером того же дня меня остановили на улице Золотой и его дружок Рыба. Два здоровенных шахтера были навеселе, что было гарантией крепких пиздюлей тому, кто имел несчастье им не понравиться.
-Ну и чо скажешь?- спросил меня Рыба.
-По поводу?
- Чо за закваски у тебя с мусорами?- поинтересовался Золотой.
-Говорят, ты нас там сдал. Сказал, что у нас ханье покупал.- Рыба смотрел на меня так, что я съежился невольно. Что бы я ни сказал в этой ситуации, конец разговора будет один- мне вкатят таких затрещин, что меня мама не узнает, наверное поэтому я и расслабился.
-Он Мотылем интересовался,- сказал я
. -Так ты его сдал?- усмехнулся недобро Золотой. ---
-Никого я не сдавал. Не имею такой привычки.
- Ладно, вали на хуй, пока жив. Мы проверим. Если хоть кого- нибудь из нас мусора подтянут, считай тебе не жилец, бродяга,- сказал Рыба и они отвалили…
Удава отпустили из больницы на следующий день. Он зашел ко мне со своей подружкой, видимо для того, чтобы я не очень орал на него в ее присутствии. Зря он на это надеялся… Когда я закончил с нагромождениями в прокуренном воздухе матерных небоскребов, он спокойно сказал: -Меня отправляют в Семипалатинскую дурку.
Вот так вот просто.
-Когда?-
-Через три дня.
- На сколько?
- Не знаю.
Приплыли. Пиздец.
-Как же ты там будешь?
- Хуй знает. А что я могу сделать?
- Ну, из дома свали что ли. У меня поживешь…
- Не. Мать на тебя заяву напишет.
Удав в то время родителей побаивался. Я же, свалив пару раз из дома, вконец оборзел, и делал что хотел. Отец только скрежетал зубами от бессилия. -Дааа…делаа…,-это все что я мог сказать.
В дурке Удав провел больше месяца. Вернулся с кучей рассказов о дебилах, галоперидоле и циклухе, которую он у дебилов отбирал и трипповал. В общем, особых повреждений рассудка я у него не заметил. За все это время я практически не выходил из дома и ни с кем кроме Герцогини не общался. Общение это закончилось совместной потерей девственности. Я все- таки сделал это. Мне было 15, ей 17. Это была любовь…
К зиме практически весь город был против нас. Однажды днем ко мне пришли мусора и перерыли всю мою комнату вверх дном(нихрена не нашли, но свое любопытство о том как живет "наркоман", удовлетворили). У них не было никакой бумаги. Просто один держал меня, в то время как другой рылся в моих ящиках. Отец приходил домой мрачный- на работе коллеги его избегали. В школе нас, не скрываясь, пасли учителя в надежде запалить с косяком в руке. Из учеников выпускных классов был организован "оперотряд" под эгидой мусоров. Тренировал их мой дальний родственник, закончивший высшую школу милиции и имевший коричневый пояс по кун-фу и черный по карате(до сих пор не знаю круто это или нет). И все это из за нас. Травля была развернута по полной программе. Однажды мы решили покурить в туалете(на улице мороз был под 40) и кто- то из преподавателей, испугавшись вызвал ментов. Когда я отказался ехать с ними, меня избили на глазах у всей школы менты. Нас увезли на экспертизу, где особенно тщательно проверяли меня. Самое отвратительное это то, что согласно результатам этой экспертизы мы были накурены в никуда, хотя мы уже неделю сидели без травы, так как никто не хотел с нами имть икаких дел. Василия и я постоянно были под прицелом общественного мнения. Нас оштрафовали за нарушение порядка. Я шел "паровозом", потому что был слишком заметным персонажем, срался со всеми учителями и валял дурака на уроках, при этом, умудряясь без проблем сдавать все экзамены. Меня предупредили, что Рыба, Золотой и вся эта пиздобратия державшая город очень хочет с нами "побеседовать". Точнее они хотели побеседовать именно со мной, что меня вовсе не радовало…
Вернувшись из школы домой, и включив музыку, падаю на кровать. В голове роились мрачные мысли и образы. Joy Division, были прекрасным саундтреком к моему настроению. Поговорить было не с кем. Мне очень захотелось покурить травы, чтобы хоть как то расслабиться, и я стал вспоминать все заначки, которые я делал летом. Перевернув комнату вверх дном, я, естественно, ничего не нашел. Потом, подойдя к окну, открыл форточку, впустив в комнату холодного зимнего воздуха. Некоторое время я смотрел на падающие с неба хлопья снега. Снегопад меня всегда успокаивал. Мне очень хотелось, чтобы снег шел вечно. Чтобы он похоронил весь этот город вместе с его обитателями…Бежать, бежать из этой дыры куда глаза глядят. Например, в Питер. Поступить в ПТУ, а там куда- нибудь да вынесет.
Звонок в дверь прервал мои мечты. Из школы вернулся мой младший брат.
-Юр, ты тут в комнате случайно ничего не находил? Ну, траву там…-спросил я у него на всякий случай. ----
-Траву? Это анашу, что ли?- совершенно спокойно спросил тот. Ну и малолетки пошли!
-Так находил или нет?
- Не. Не находил, -ответил мелкий.
-Я у тебя шприцы нашел, хотел выкинуть и еще тряпки какие то вонючие…
- Бинты!?! Где?!
- Ну я их обратно…
- КУДА?!
Братец, почуяв неладное побежал в комнату, и откуда то из за батареи, вытащил небольшой сверток. Я осторожно развернул его. Ну да, точно, вся кухня, которой мы пользовались летом, была на месте.
-А бинты где?- поинтересовался я.
-Они за плакатом. Я их туда засунул, -брат достал из за висящего почти под потолком постера Levi`s скомканный бинт.
-А дай мне сигарету,- обнаглевший мелкий видел, что я в этот раз не отвешу затрещину за такую наглость.
-В куртке у меня возьми. Только одну!- бросил я в его сторону уходя на кухню вываривать раствор…
Вот так то лучше…
Я снова лежу на кровати, закрыв глаза, и вижу разноцветные геометрические фигуры на темном бархатном фоне, объемные настолько, что кажутся реальными. Они и так реальны. Я знаю это. Просто это другая реальность, которая намного лучше, чем та, в которой я ежедневно живу. Я хочу прикоснуться к ним, стать одной из этих фигур, но пирамиды, спирали и кубы уходят, освобождая место книге, которая мне кажется самой интересной из всех когда либо написанных. Я уверен, что в ней есть ответы на все мои вопросы. Страницы в ней перелистываются сами. Смысл написанного постоянно от меня ускользает, но я стараюсь не упустить ничего…
Книга снов. Тогда я только начал ее читать. Впоследствии она будет еще не раз присутствовать в моих опиумных грезах, а потом исчезнет навсегда, так и не ответив ни на один из моих вопросов, и на ее место придут другие видения, как правило, черно-белые и плоские. А снег шел еще три дня и все это время я не терял надежды на то, что он будет идти вечно…
Спустя год все стало по другому. Перестройка набирала обороты, а Горбачев с Рейганом подписали договор о сокращении ядерных ракет. Я закончил восьмой класс, и решил уехать поступать в какое- нибудь ленинградское ПТУ. Ольга ехала поступать в Омский финэк.
-Не врублюсь, зачем ты уезжаешь? Тебе что, здесь плохо, что ли?- я сидел в машине зажатый между Золотым и Рыбой которые поехали меня провожать до райцентра, где останавливался поезд Алма- Ата - Ленинград. Я молчал. Я был пьян и обкурен. Меня везли на вокзал. Я покидал город, где мне было бы легко и просто жить- мне действительно дали поддержку все основные уголовные персонажи этого городка, но уж очень мне в нем было тесно...
Вслед за мной уехал Удав, с которым мы весело прожили оставшиеся пару лет до армии. Ольга вышла замуж, узнав о моих мутках с тетками, и переехала с мужем в Питер, а потом развелась, когда он заторчал. Мы с Удавом вернулись туда же. Через некоторое время, я уехал в Москву к своей будущей жене, где и остался. Удав женился на художнице Ире, сильно бухал и часто, напиваясь выпрыгивал из окон- водилась за ним такая привычка. Однажды, неудачно выскочив из очередного окна, он сломал себе обе ноги и надолго завис дома в гипсе. От нечего делать стал рисовать. Теперь его картины стабильно продаются, и он, обзаведясь жильем в Питере, ведет спокойный образ жизни примерного семьянина и трезвенника. Через несколько лет я снова оказался в Питере- причина была простой-героин там был дешевле, а в Москве у меня возникли серьезные проблемы. Мы снова стали жить с Ольгой, и это было кошмаром для обоих. Я снова уехал. Теперь уже в Лондон, где весь это героиновый бред продолжился. Так до сих пор меня и носит по свету. Города, где мы родились и выросли, давно не существует. Он стал городом- призраком. Мы ничего не знаем о тех, с кем росли, дрались, в кого влюблялись и кого ненавидели. Мы редко друг с другом общаемся, но мы всегда знаем, что мы друг у друга есть...

Лесбиянка

Голоса доносились, как сквозь толщу воды, кажется, звали меня. Я же утопал в море золотого света и был за сотни тысяч километров от этой мрачной комнаты в коммуналке на Садовой. Единственное, что меня раздражало - это голоса. Постепенно я стал различать отдельные слова.
Мужской голос что-то доказывал, убеждал. Высокий женский что-то требовал, иногда срываясь на визг. Потом пришла боль, выбросившая меня в реальность, где воняло кошачей мочой и апельсиновыми корками. Я хотел заорать, чтобы эти двое заткнулись, но не мог ни разжать губ, ни пошевелить распухшим языком. Кажется, мне удалось что-то промычать, и я был услышан.
"Ларсон? Эй мудвин, ты меня слышишь?"-я узнал голос Куба, а потом и увидел его склонившееся надо мной лицо с бородавкой на подбородке.
"Ну вот. А ты хотел его из окна выкинуть."-сказал женский голос, не поддающийся пока идентификации. Потрогав рукой рот, пальцами нащупываю здоровенную булавку пронизывающую нижнюю губу и распухший язык.
"Чтобы не задохнулся, а то ты чуть язык не проглотил,"-слышу объяснение этому украшению на моей физиономии. Осторожно, медленно вынимаю булавку. Рот сразу наполнился вкусом крови.
"Говорил я тебе, что этот перец мощный, от него Андрюха вчера кинулся, а ты мудило еще и кокса туда добавил. Камикадзе хуев,"- Куб одновременно будто оправдывался и обвинял меня в легкомыслии. Я поднял голову, гудевшую и тяжелую, и огляделся. Все как обычно. Светлый коврик на полу перечеркивали многочисленные бурые полосы крови из промываемых баянов (сколько раз просил не делать этого, и все равно каждый считал своим долгом слить контроль на ковер). Стол в черных пятнах копоти со дна изогнутых ложек, комки ваты со следами крови. Персидская кошка Анфиса, принадлежавшая моей подруге Ольге, (которая, кстати, должна скоро вернуться с работы и закатить мне очередной скандал, застав на принадлежащей ей территории эдакий небольшой джанк-сейшн) уныло глядела в пустое блюдце. На зеркале губной помадой было написано слово Liar. Это, наверное, для того, чтобы я не забывал о миллионе нарушенных обещаний перекумариться когда смотрю в зеркало. Больше всего, ее, конечно, взбесит присутствие существа женского пола, чей голос я слышал, приходя в себя, а теперь еще и разглядел.
У окна сидело существо отвратительного облика - барыга , услугами которой я иногда пользовался. Она была лесбиянкой, и вела себя как мужик. Иногда во время редкого секса с Ольгой я представлял, что трахаю ее волосатую подмышку - это оттягивало мой оргазм на долгое время. Тот факт, что существо женского пола , и вдобавок лесбиянка - ее не успокоит нисколько, а только разозлит. "Уходим,"-севшим от героина голосом приказал я вставая с незаправленой кровати. Куб суетливо начал убирать со стола. Ольгу побаивались все, даже я, знакомый с ней уже лет двенадцать.
Спустя несколько минут, мы стояли на троллейбусной остановке, намереваясь попасть к раздаче у канала Грибоедова. На метро было бы, конечно, быстрее, но и опасней- мусора легко определяли в толпе спешащих людей таких как мы, т.е легкую добычу. Обычно они отметали деньги и отпускали на все четыре стороны. Деньги у нас были, но не для того чтобы спонсировать плотоядных представителей красноперой фауны на бесплатную выпивку. Нужно было заранее побеспокоиться о завтрашнем утре, которое могло превратиться в кошмар, если...
Нет, никаких если. Все должно срастись, с нами ведь Лесбиянка ( про себя я ее так и называл), у которой куча знакомых барыг. Да и сама она в то время приторговывала, разбавляя перец ремантодином, хитрая сука. Ее разовая доза потрясала воображение даже таких старых джанки, как Куб. Позже, когда она, сожрав конкурентов, точнее сдав их поодиночке ОБНОНу, осталась одной из основных на Невском проспекте и его окрестностях, я часто был свидетелем процесса ее вмазки. Она была подобна львице в окружении шакалов. Она никогда не позволяла кому-либо поставиться до того, как она это сделает. Как же! Ей нравился весь этот цирк. Сначала долго выбирался подходящий парадняк, где все располагались поближе к ней, затем медленно доставалась вся кухня. Жадными глазами мы смотрели, как она высыпает в ложку пол-грамма чистого, заливает все это дело кубом воды, чиркает дорогой зажигалкой и готовит раствор, коричневый и вязкий, пахнущий опиюшником, как выразился Куб "пятерым убиться - двоим умереть". После этого ритуала она останавливала взгляд своих змеиных глаз на мне и молча, отдав шприц мне, ждала, когда я найду на ее руке место, где можно было добраться до вены. Та еще работа. Наверное, похожие чувства возникают у невооруженного миноискателем сапера на минном поле. Благодаря знакомству с ней я обращаюсь со шприцем как медсестра с десятилетним стажем. Практически каждый раз я находил вену, и все вздыхали с облегчением, но пару раз мне приходилось прощупывать своими чувствительными, словно без кожи пальцами артерии и в зарослях ее пахнущих кумарным потом и дорогим дезодорантом подмышек, или в столь же волосатом, но еще неприятней пахнущем паху. Я терпел многое и, каждый раз вводя раствор ей в вену, мне было любопытно: кинется она или нет. Не кидалась. Лишь взгляд мутнел, и довольная усмешка появлялась на ее прыщавом лице. Ее интеллект позволял расшифровать мой любопытный взгляд, я же понимал, что означает ее змеиная усмешка. Она словно говорила: "Не тебе плясать на моей могиле, мудак." После этого в рядах шакалов происходило оживление, обычно разборки - кому достанется ложка с толстым налетом героина, а кому ватка - где тоже его немало.
Так как я шел вторым, то мне доставалась ложка, куда досыпалась четверть из запасов Лесбиянки. Я чувствовал ненавидящие взгляды остальных, тех, кто на кумаре весь день ловили клиентов по всему Невскому проспекту и приводили их к нам в какое-нибудь кафе, где под столом происходил процесс обмена денег на маленький пакетик-чек таджикского дерьма пополам с ремантодином. Часто в залог оставляли куртки, часы или что-нибудь из золота. Все это продолжалось довольно долго, благодаря ее змеиной хитрости и изворотливости. Она знала, что менты давно объявили на нее охоту и все же нагло продолжала банковать в самом центре Города, за что и поплатилась. Ненавидели ее все. Я чувствовал, что конец близок и слился в Москву прихватив с собой граммов пять неразбавленного пороха из ее запасов - чтобы продержаться какое-то время до больницы.
Ее приняли через пару дней после моего бегства из Города. Я вспомнил ее имя- Инна. По моему, самое то для Лесбиянки.

Примирение

Сон был странным, как и все сны на кумарах. Полубред-полусон…Переполненный автобус. Лица пассажиров мне знакомы. Многих уже нет в живых, но сейчас они почему то здесь. За рулем худой, благообразный джентльмен с зализанными на плешь волосиками. На тонких губах его застыла усмешка. Я сижу на переднем сидении и вижу его лицо в зеркало. Он не смотрит на дорогу. Он вообще на нее с самого начала не смотрел, но тем не менее экспресс едет ровно по пустынному гладкому шоссе. Потом я снова смотрю на его отражение в зеркале и вижу его глаза и мы не отрываясь смотрим друг на друга. В глазах его добрых бесконечное понимание и приговор всем нам…
… Машину тряхнуло, и я очнулся, сразу же почувствовав приступ тошноты от вони измученного ломками тела. Лесбиянка решила меня наказать, и пару дней я провел на кумаре, в полубреду, стараясь изо всех сил игнорировать вопли поселившегося внутри моего черепа мерзкого монстра, сопливой и злобной твари, с характером голодной крысы. Персонаж из фильма "Чужой" по сравнению с этой штучкой просто ангел. Надолго меня не хватило. Впрочем, я и не обольщался насчет себя- силы явно были неравны. От меня старого оставалось 0,5%-остальное место в моей голове занимал Он. Перерыв комнату в заранее обреченных на неудачу поисках чего-нибудь ценного, в очередной раз я впал в отчаяние. Все, что можно было продать, уже давно продано. Я выскакиваю в темный коридор коммуналки и стучу в соседнюю дверь . За дверью тишина. На кухне громыхание кастрюль. Толкаю дверь и вхожу в комнату соседей. 0,5% меня понимает, что если меня поймают... 99,5% вопит "Быстрее!!!" На журнальном столике вижу сумочку. Выхватив из нее кошелек, пулей выскакиваю в коридор и, забежав к себе, закрываю дверь на замок. В кошельке 800 рублей-это пол грамма и на тачку до барыги и обратно. И вот я мчусь в разъебаном "москвиче" по ночному городу, и токсичное дерьмо монстра путешествует по извилинам вызывая уродливые галлюцинации, стекая затем мне в глотку...
"На пересечении Дегтярной и Седьмой Советской остановите пожалуйста,"-я почти у цели. "Мгм,"-отвечает водитель и резко тормозит. Я еле сдерживаю стон, и очередной приступ тошноты подбрасывает желудок к горлу. Расплатившись, выскакиваю из машины и смотрю вверх на окна барыги. Свет горит. Я лечу на свет. Кое-как поднявшись на третий этаж звоню в дверь условным звонком. Секунды свинцовыми каплями падают мне на голову. Наконец мне открывают и я вваливаюсь внутрь. "Кира... пол веса...умираю...полный пиздец..."-у меня уже нет сил говорить. "Ага, подожди здесь,"-барыга уходит в комнату, где играют The Cramps и не появляется что-то около вечности. Я снова впадаю в транс. Наконец он зовет меня. Вхожу в комнату, держась за стену, ко мне навстречу выбегает здоровенная псина, но у меня нет сил даже испугаться. Псина тычется носом в мою промежность, и с отвращением фыркнув, отворачивается, теряя ко мне всякий интерес. "Я твоей "кухней" воспользуюсь, ладно?"-это уже не просьба но мольба. Кира молча выкладывает на стол ложку и шприц в котором еще чья то кровь. "Это Сойер вмазывался до тебя, вроде он ничем не болеет,"-равнодушно бросает Кирилл. Мне все равно. Инстинкт самосохранения самоустранился пару дней назад. Дрожащими руками высыпаю четверть в ложку, заливаю водой, размешиваю, выбираю и, о чудо, наконец, вмазываю. Вопль в голове постепенно затихает, как затихает крик сорвавшегося в пропасть альпиниста и теплая волна подхватывает мое уставшее тело унося его в район Нирваны.
Потом мы смотрим ТВ, где Жирик обещает сделать Америку российской провинцией, если его сделают президентом. После Жирика выступает очередной мудозвон представляющий "Наш Дом Россия."
-Наш дом -слова,- вспоминаю я Хайдеггера.
-Ага. Пиздеть не мешки ворочать, -поддерживает меня Кирилл и переключает на другой канал, где показывают футбол. Какое то время мы втыкаем, пытаясь следить за игрой пока это спокойствие не прерывает телефонный звонок. Кирилл берет трубу.
-Ну? Нормально...Ага...Сколько?...Давай, подъезжай...,-он кладет трубку на рычаг и чешет лицо.
-Лесба за граммом едет. Ты рад?-с гадливой улыбочкой спрашивает Кира. Похоже, она успела оповестить пол города о нашей ссоре.
-Ага. Кипятком ссу, -мрачно отвечаю я и начинаю собираться. Запаяв в полиэтилен остатки перца, засовываю его под язык, и выхожу на лестницу. Спускаясь, я увидел какого то типа курившего на подоконнике, увидев меня, он отвернулся, демонстрируя полнейшее равнодушие. Выглядел он как обычный алкаш, и наверняка таким и являлся.
Закурив, я выхожу на улицу и большая капля, упав с козырька подъезда, тушит сигарету. -----Еб твою мать!!!-бормочу я себе под нос увидев переходящую дорогу спортивную девушку. Не успел…
-Привет. Как дела?- я надеваю на лицо приветливую улыбку.
-Что, у Кирилла за чек отсосал? -едко спрашивает Лесбиянка, и в этот момент я их вижу.
-Опера!- продолжая улыбаться, сквозь зубы прошептал я ей.
-Не оборачивайся, -добавляю я, и приобнимая напрягшиеся плечи девушки, притягиваю ее к себе. Этих тварей я научился вычислять с первого взгляда. Это легко. Ментами становятся люди с определенным типом мышления и есть в них несколько повторяющихся черт, они почти клоны если разобраться. Медленно увлекаю теперь уже податливое тело обратно в парадную, и мы становимся за открытую входную дверь, стараясь не дышать. В запах ее парфюма отчетливым узором вплеталась вонь кумара и мне страшно, что нас могут обнаружить принюхавшись. Я слышу, как быстро бьется ее сердце...
Двое мужчин зашли в темный парадняк и быстро побежали наверх.
-Уходим!- прошептала она мне в ухо, но я ее придержал.
-Один тормознул на втором этаже. Нас запалят,-шепчу ей в ухо .
-Что вы здесь делаете? Ваши документы! -слышен голос наверху, и мент, остановившийся на втором этаже стал быстро подниматься туда. Нас спасло присутствие в подъезде алкаша.
-Пошли! -громко шепчу я, и мы выскакиваем под дождь, в темноту октябрьской ночи. Пройдя дворами, останавливаюсь у дверей подъезда дома моего знакомого компьютерщика. Когда то, в прошлой жизни мы были почти друзьями, мне всегда были симпатичны безобидные умники. С трудом вспомнив код, я открываю дверь и мы поднимаемся на третий этаж. За все это время моя спутница не проронила ни слова. Я нажимаю кнопку висящего на проводе, оплавленного в огне чьей то зажигалки звонка, и через несколько секунд слышу шарканье Колиных шлепанцев по коридору.
-Кто там?-из за баса Коли кажется, что за дверью стоит огромных размеров дядечка. Когда то он был вокалистом в одной команде играющей жесткий industrial в духе Ministry. Лесбиянка недоуменно на меня посмотрела.
-Это Ларсон, Коль,-бодренько ответствую я. Защелкали всевозможные виды замков и задвижек и щели приоткрытой двери видно испуганное лицо Николая.
-Ты че так поздно то?-прогудел он, впуская нас.
-Да вот, мимо проходили, дай думаю, зайду. Знаю же ,что ты обычно по ночам в сети виснешь. Банк бы какой нибудь ебнул что ли,-я вижу как он смотрит на бледную взмокшую Лесбиянку, и пытаюсь отвлечь его болтовней.
-Мы потусуем у тебя немного. Метро откроют, и мы свалим. О.К? -прошу я его мило улыбаясь. Коле совершенно не нравится, такая перспектива. На его лице написано все, что он об этом думает, но его воспитание не позволяет просто послать нас на хуй, и мы, разувшись, проходим по длинному коридору старой квартиры в его комнату заваленную всяким компьютерным хламом, в котором я ни хрена не понимаю, журналами , книжками и прочим необходимым творческому человеку барахлом.
-Извините, у меня тут беспорядок…,-смущенно прогудел Николя. Вот это человечище! Только что к нему среди ночи ввалились какие то люди, одного из которых он не видел почти год, а на вторую вообще без слез не взглянешь, так он еще за бардак свой вечный извиняется…
Потом я удаляюсь в ванную, где разорвав целлофан, делю остатки героина на две неравных части. Большую засовываю в носок, а ту, что поменьше, в карман джинсов. Я понимаю, как важно наладить отношения с Лесбиянкой снова, и решаю ее "поправить", к тому же, Коля и так раздражен, а вид еле живой тетки с жабьей рожей, воняющей и закатывающей глаза разозлит его окончательно. Войдя снова в комнату, подмигиваю Лесбиянке и сев рядом с ней сую чек ей в руку так, чтобы Коле не было видно. Она вымученно улыбается и в ее глазах читается что то похожее на благодарность, хотя я точно знаю, что там слишком мало чтобы как следует раскумариться, но достаточно, чтобы какое то время продержаться. Я знаю в каком состоянии ее вены и, как правило, ей была необходима посторонняя помощь чтобы поставиться, но вот так вот сразу уйти вдвоем в туалет не представлялось возможным.
Коля расспрашивает меня о жизни, о наших общих знакомых и я придумываю ответы по ходу беседы. Я не видел никого из старых питерских друзей черт знает сколько и знал, что им совсем не хочется со мной встречаться, но Коля, казалось, был рад моему вранью потому как знал, что правда весьма неприглядна …
Лесбиянка, похоже, зависла в сортире надолго, и я, снова извинившись, пошел ей помочь матерясь про себя. Я уже понял, что Николя догадался о происходящем, и теперь будет избегать моего общества также как и все остальные, но Лесба сейчас была для меня самой важной персоной на свете, и я, наплевав на манеры, пошел ей помочь.
Стоя в темном коридоре у туалета я тихо постучал в дверь и позвал ее по имени. Щелкнула задвижка, и я увидел ее сидящую на унитазе, с бледным лицом и затравленным выражением в глазах. Джинсы ее были испачканы кровью, похоже, она пыталась найти вену в паху. Она протянула мне шприц, раствор в котором был черным от ее крови. "Давай в шею,"- шепотом сказала она. На ее шее уже присутствовал здоровенный абсцесс, но у меня было достаточно опыта и , нащупав пальцами артерию протыкаю иглой бледную кожу…
-Ну, вот вроде и все,- я убрал щприц в карман. Она присела на край старой чугунной ванны покоящейся на львиных лапах , зажимая рукой шею, чтобы кровь не текла за воротник ее куртки и посмотрев на меня снизу вверх сказала: -А я ведь по тебе соскучилась, урод…
От этих слов мне стало немного тоскливо. Неужели этот человек все, что у меня в жизни осталось? Но, тем не менее, мне было приятно от того, что завтра я поставлюсь за ее счет...

Дом, где живут ожиданием

"Руки за спину. Лицом к стене."-громыхая связкой ключей раздраженно приказал мне сержант с деревенской рожей. Наконец, найдя нужный ключ, он открыл массивную дверь и впихнул меня внутрь. ИВС- изолятор временного содержания- одна из переходных стадий ведущих в конечную точку-зону. В маленькой камере, освещаемой 24 часа в сутки тусклой лампочкой, я был не один. Поджав ноги, на деревянных скрипучих нарах сидел персонаж напоминающий дятла. Я обессилено рухнул на свободную шконку, с нарисовнными на ней клетками для игры в кости. Первый вопрос заключенного заключенному всегда одинаков:"За что сидишь? Какая статья?" Дятел не был оригинален, правда, по моему состоянию догадался сам.
"Два два восемь? Какая часть?"
"Первая,"-еле выдавливаю из себя ответ, и надолго замолкаю. Тело вопило от боли, ноги сводило судорогой. В последние пару месяцев я разогнал дозу до грамма в день и теперь в полной мере испытываю на себе "прелести" абстиненции. Мусора добавили мне по пути сюда профилактических пиздюлей, и я чувствовал себя куском мяса пропущенным через мясорубку. А тут еще этот дятел со своими вопросами... Мудак. Тем временем он вовсю разглагольствовал: "Тебя через три дня отпустят. Вот увидишь. Зуб даю(передние у него уже отсутствовали). "Кресты" сейчас забиты такими как ты. Им просто сажать некуда."
Он действовал мне на нервы, но я ничего не мог сделать в том состоянии, в котором находился в данный момент. Просто молча страдал лежа на жестких нарах и разглядывая надписи на стенах оставленные моими предшественниками. Он, как и множество других двадцатилетних в Питере тоже был наркоманом, а поймали его на краже магнитолы из чьей-то машины приписав еще и сопротивление при задержании. Его увезли на следующее утро. На какое-то время я остался один.
Мне думалось: "Странная штука эта прописка, многие рвут задницы, чтобы получить ее в столице, а стоит отъехать на шестьсот километров как этот штамп в паспорте становится причиной того, что я до суда теперь буду париться в "Крестах", потому что меня не могут отпустить до суда под подписку о невыезде". Я вспоминал, как глупо влетел с этим "чеком", который хотел оставить на утро дня, который по всем прогнзам обещал быть концом света. Для меня он стал концом вольной жизни на три долгих месяца, которые мне пришлось провести в переполненной камере "Крестов"-втором этапе перед отправкой куда-нибудь в Ленинградскую область, или куда там они отправляют. На третий день пришла моя очередь прокатиться в автозаке, вместе с парой татуированных мужиков не обращавших на меня абсолютно никакого внимания-они все поняли с первого взгляда и я не представлял для них никакого интереса. Зато живейший интерес ко мне проявился, когда я с матрасом и постельным бельем вошел в воняющую нестиранными носками и вонью дешевых сигарет камеру. Я чувствовал, как за мной наблюдает множество пар глаз. Я стал оглядываться в поисках свободных мест и вдруг заметил своего знакомого, который подвинув соседа освободил место для меня. "Нихуя себе! Ты-то как здесь оказался?"-казалось, он по настоящему рад нашей встрече. Ранее, когда мы оба лежали в одной больнице, он знал меня, как корреспондента модного молодежного журнала и был очень удивлен, увидев меня в таком месте. Наверное, он думал, что журналистам все сходит с рук. "Спать будем по очереди,"-сказал он, и стал рассказывать, как он влетел за вымогательство. Вымогательство являлось основным его доходом. Выбивание из "коммерсов" чужих долгов приносило ему достаточно денег, чтобы чуть ли не каждый месяц менять машины. Блатных в нашей камере небыло и всем заправляляи "маргарины"-быки, у которых и здесь были деньги и сотовый телефон по которому они делали дела ежедневно. Мне очень повезло, что я оказался в одной камере с Вадиком. "Маргарины" его не трогали. Однажды он через них даже замутил "чек" героина, цена которого в тюрьме в два с половиной раза дороже и поделил его со мной, видя, как я мучаюсь. Проносят его сами же мусора, которым за это платят. Вообще, если у тебя есть деньги, то ты спокойно можешь жить в отдельной камере с телевизором и магнитофоном. Через контролеров в тюрьму можно пронести почти все. Контролерам платять мало и поэтому они практически все куплены. Идет он с утра на смену, а его уже ждут "братки" или родственники заключенных. Обычно передают деньги , наркотики... Впрочем, я увлекся. Моя реальность была намного прозаичнее: в камере расчитанной на восемь человек сидело двадцать рыл. И надежды на передачу у меня небыло, поэтому я просто тупо отсиживал свой срок, глядя на то, как гоняют "чертей" . Кажеться, что даже у самого ленивого всегда есть запас сил, чтобы отвесить "черту" пинка или затрещину. В эту категорию попадают те, у кого хуевая статья, например за изнасилование или растление малолетних, "стукачи" или "крысы"-ворующие у своих. Наркоманов в тюрьме тоже не очень любят, хотя в последнее время за это сидит чуть ли не каждый третий. "Опущенные" бедняги даже посрать как следует не могут. Стоит кому-нибудь из них сесть на "парашу", как тут же кто-нибудь начинает орать что-нибудь вроде: "Ты че сука тут развонялся, охуел что ли? Итак дышать нечем." "Черти" были чем-то вроде развлечения для одуревших от жары и вони заключенных. Иногда какого-нибудь "черта" доводили до того, что они начинали отчаянно ломиться в двери камеры, всего лишь для того, чтобы услышать стндартный ответ "цирика": " Я здесь не для того, чтобы охранять твою жопу, козел." Иногда меня вызывали к следователю, чтобы подписать какую-нибудь бумагу или что-нибудь уточнить. Это тоже относилось к развлечениям. Прогулки по мрачным коридорам тюрьмы, нормальная сигарета в кабинете у следака... На вопрос когда же собственно будет суд, я всегда получал стандартный ответ- "не знаю". Некоторые заключенные сидят по два-три года в тюрьме, чтобы потом их выпустили из зала суда как отсидевших свой срок. Со временем привыкаешь ко всему, появляется апатия и сны с эротическим налетом. Хотя все равно противно слушать это еженочное чавканье педерастов. День, когда меня повезли на суд, был самым лучшим днем после моей демобилизации из рядов Советской Армии. Дверь в камеру открылась в одно прекрасное ноябрьское утро, незадолго до дня моего рождения, и я услышал долгожданное: "...с вещами на выход!" К тому моменту я чувствовал себя излечившимся от героиновой зависимости, осталась только обычная тяжелая депрессия. Меня снова засунули в "стакан" автозака- где я, одетый по летнему, в мятой одежде промерз до костей-и привезли в здание суда, откуда я был отпущен на все четыре стороны с легким приговором-год условно. Слава Богу, что меня ждала Ольга, которая привезла мне кое-какую одежду. Получив так же шнурки от моих "мартенсов" и ремень от спадающих с меня штанов(за время отсидки я потерял килограммов семь) я почувствовал, что слезы катятся у меня по щекам. Я снова стоял на Невском проспекте и слышал свой голос , убеждающий девушку в том, что "никогда больше..." Подходя к метро "Канал Грибоедова" я увидел стоящих как обычно барыг-диллеров, которых я знал по именам. Увидев, вернее почувствовав, что сейчас произойдет моя девушка сильно сжала мою ладонь и потянула меня ко входу в метро. Я остановился. "Оля, мне нужно сто рублей. Последний раз..." Она расплакалась, и полезла в сумочку, ругая меня последними словами. Протянув мне деньги, она, резко развернувшись, ушла. Я чувствовал себя ужасно. Через несколько минут я готовил раствор, убеждая себя в том, что это все, что завтра начну новую жизнь, что Ольга больше не будет плакать, но одновременно я слышал гнусное похохатывание твари, что жила в моей голове и теперь снова распускала щупальца...


Смерть Анфисы


Пробуждение Ларсона было привычно неприятным. В этот раз мучительное выползание из бредового, потного кошмара сопровождалось плачем Ольги. "Ну какого..."-простонал Ларсон, но тут же судорожно дернулся к заготовленному заранее пакету, чтобы выблевать в него тошнотворный ком слизи скопившийся за ночь в глотке. Всхлипывания девушки перешли в рвущее сердце рыдание. "Да когда же я сдохну наконец?"-подумал Ларсон и обессиленно откинулся на подушку. Закрыв глаза, он некоторое время собирал остатки сил, чтобы выяснить причину слез девушки. Причин для слез у нее хватало. Главной из них, конечно, был вонючий, потный молодой чел лежавший на кровати. Она еще помнила то, каким он был и то, что от него осталось... В общем, разница была существенная.
"Может кто из предков скончался?"-предположил Ларсон и чихнул. Потом чихнул еще три раза подряд. "Оль, что там случилось то?"-наконец нашел он в себе силы озвучить вопрос. "Ан-н-фи-и-саа,"-хлюпая носом сообщила ему девушка. C трудом приняв вертикальное положение, Ларсон увидел всю безнадежность кошкиного положения: та испускала дух, и никакой ветеринар не помог бы. Еще вчера эта совсем не старая персидская кошка-единственный друг Ольги вот уже пять лет, не проявляла никаких признаков болезни. Скорее всего ее отравила соседка.
"А-а-й"-взвизгнула Ольга, когда кошка пустив струю ей на джинсы обмякла и перестала дышать. Чувство собственной бесполезности и ненависти к себе заставила Ларсона двигаться."Черт, Лесба уже банчит вовсю на Климате, а я тут..."-думал он выгребая из ящика письменного стола кухню и пакетик с ватками. Ваток набралось штук двадцать. Это был НЗ. Все фильтры собирались в гараж баяна, на случай если вдруг по каким то причинам не получится замутить. Прокипятив ватки в воде, он поставился. Подождав несколько секунд, с облегчением почувствовал слабенький приход. Все же лучше чем ничего.
"Может ее в пакет?"
-"Нет, там есть коробка от ботинок..."
Выйдя на улицу с коробкой подмышкой Ларсон направился к помойке, потом, передумав завернул в маленький сквер рядом с домом. Достав из ботинка старый китайский нож, с которым он не расставался, при этом даже где то гордясь его, ножа. запущенностью он выкопал ямку и похоронил Анфису на глубине двух пальцев. Это стоило ему огромных усилий, учитывая его состояние. Настроение было мрачным, но кошка здесь явно была причиной номер 56-просто еще одно зернышко в подсознание, которое должно рвануть после того как его хозяин соскочит. Соскакивать в этом случае, учитывая обстоятельства, было бы равносильно добровольному безумию, поскольку обладатель этого пресловутого подсознания обладал очень хорошей памятью, которая складировала все факты его биографии подобно компьютеру с серьезным глюком, который подсовывал вроде бы забытые файлы в самый неподходящий момент. Усугубляющим фактором в данном конкретном случае служила совесть, штука от которой хотело бы избавиться большинство живущих в современном обществе. Ларсон был, что называется fucked in the head этой самой совестью. Теперь еще вот кошка...
"Да когда ж я сдохну то," снова подумал молодой человек вытирая болезненный пот с лица ожидая "троллик" идущий на Невский, где, как ему подсказывали фантомы была добрая волшебница раздающая лекарство страждущим. Ему же, в силу личных симпатий {ох уж эти глюки} она отвалит пакетик побольше...
"Ну и где остальные деньги?" Лесба была явно не в духе из за жары. Ее прыщавое лицо не выражало ничего, а глаза были такими же живыми как глаза Анфисы в момент ее похорон.
Ну что тут скажешь? - "Бля, тут вот у меня сотка. Давай я вечером..."
-"Дай ему на семъдесят," ,бросила через плечо девушка какому то из своих шестых, и быстрым шагом направилась в сторону Казанского собора, где ее ожидала еще одна группка страждущих.
Q: Как можно поправить здоровье семидесятипятирублевым чеком наркоману с дозой в четверть грамма?
A: Да никак невозможно. И это единственно верный ответ друзья мои.
И поэтому ничего наркоману не остается кроме как намутить еще денег...
-"Удавчик привет,"на лице Ларсона одновременно радость от встречи и болезненное страдание.
Удаву вовсе не улыбается давать, в который уже раз, другу детства бабло на герик, но если этот друг будет болтаться в пределах видимости, а он, несомненно, так и поступит, то тогда прощай торговля- клиенты будут обходить стенд с его картинами за несколько метров. - "Бля не прет че то седня,"жалуется Удавчик доставая из кармана смятые десятирублевки. Отсчитав нужное количество, он протягивает их другу, стараясь сделать это так, чтобы его жена стоявшая неподалеку не заметила этого жеста. "Я щас, поправлюсь тока, и вернусь," "Да я уже собираюсь," "Ну тогда увидимся."
Ларсон несется в Катькин сад, где по последней информации мороженщиц находится Лесба, но жестоко обламывается: там никого нет. То есть там как всегда полно пидоров, но самой важной для Ларсона представительницы секс меньшинств там небыло. Bummer. Пришлось возвращаться на Конюшенную, там, на давно поделеной территории барыжил Иоффик-маленький, пухленький, неуловимо напоминающий повадками и физиономией какого то крупного грызуна . Дойдя до места Ларсон обнаруживает кучку таких же потных персонажей, которые сообщают ему что Иоффик съебал в неизвестном направлении и вернется неизвестно когда. Да что за блядство, думает несчастный, изнемогающий от кумара зеленый человек Ларсон. Когда нет денег барыги чуть ли не домой готовы привезти, когда есть деньги...В общем ясно.
Пошел дождь. Кости заломило еще сильнее. Ежась от попадающих за воротник капель Ларсон бредет в сторону булочной в начале Невского, чтобы переждать начавшийся ливень. Ему вдруг становится очень тоскливо оттого, что умерла Анфиса. Возможно, она умерла от того что однажды ему упоротому в слюни ее усы показались лишними на кошачей приплюснутой морде и он их немедля состриг, а может она умерла от тоскливой энергетики копившейся под потолком крошечной комнаты где жили они втроем- каждый раз когда его кумарило и Ольга плакала глядя на то, как он мучается, вдруг, ни с того ни с сего, перегорали лампочки или вышибало пробки. А ведь сейчас ее неглубокую могилку наверняка размыло этим дурацким ливнем. Глаза вдруг защипало. "Эй дружище ты чего?"его мрачные размышления прервал удивленный голос. Ларсон поднял взгляд с мокрого асфальта и сфокусировал его на окликнувшем его человеке. Это был Миша Ангел. Месячная небритость и старая одежда делали его похожим на бомжа. На руках он держал свою малолетнюю дочь. На голове ребенка красовался полиэтиленовый пакет СК защищавший его от дождя.
-Ты откуда Миха?
-Из морга, таскали на опознание жены, царство ей небесное, -голос Ангела был лишь немного злее обычного.
-Что с ней?
- Да поставилась чем то странным, говорят яд, а по моему, просто откачивать не стали. Он сплюнул со злостью. -Раскумарится есть чо? Нет? Ну пошли...
Миха шел вдоль Фонтанки, и Ларсону не оставалось ничего кроме как стараться поспевать за ним. Всю дорогу Ангел не проронил ни слова.
-Давно тебя видно не было, -попытался Ларсон завести разговор потеряв счет дворам и подворотням по которым они шли в только Ангелу известном направлении.
-Да в Крестах полгода гужевался, -бросил через плечо Ангел. На плачущую девочку у него на руках он не обращал никакого внимания.
-Все. Пришли. Деньги давай. Ларсону очень не хотелось расставаться с мокрым купюрами-Мишу он знал не очень хорошо, но рука сама собой залезла в карман...
Ожидание- страшная вещь, но наркоман может ждать очень долго. Минуты капают на воспаленный мозг расплавленным свинцом заставляя мысли метаться подобно крысам при пожаре, а физическое состояние становится просто невыносимым. Наконец дверь парадной приоткрылась и показалась небритая рожа Ангела, который тихо свистнул и махнул рукой. Ларсон зашел в парадняк и аккуратно, без стука закрыл за собой дверь. Они поднялись на два этажа выше, и прошли каким то странным длинным коридором вдоль уродливо выглядящих дверей. На подоконнике сидела девочка. Пластиковый пакет с ее головы был аккуратно свернут и подложен под ее крошечный крупик. Она сидела тихо, как напуганный зверек, и лишь поводила глазами с одного бледного мужского лица на другое. Рядом с ней стояла бутылка "святого источника" и ложка. Баян Ангел достал из распределительного щитка с надписью "Зенит". Потом долго возился развязывая пластик, в который было упаковано, по меньшей мере, три четверти грамма. Ларсон не сводил воспаленных глаз с этого пакетика. Наконец Миша отсыпал в ложку что то около четверти, и разбавил водой из бутылки. Приготовив раствор, он, нисколько не стесняясь ребенка, поставился, и закрыл глаза.. Промыв после него баян Ларсон сделал то же самое и чуть не отъехал -героин был высшего качества…
-Я знаю где Смелый порох прячет, -внезапно произнес Ангел пристально глядя в глаза Ларсона.
Ларсон молчал. Они сидели в дешевой забегаловке на Садовой и пили дрянной кофе с черствыми пирожками. "Там только Алиска все время рядом трется. Тебе надо ее отвлечь, а я шваркнул бы их. Суки ментовские." цедил сквозь зубы Ангел. Злобу его понять было легко- парень только что вышел из тюрьмы и остался с ребенком на руках и предстоящими похоронами жены. Вот только операция эта была весьма рискованной -после этого опера будут землю рыть в поисках наглецов, а если найдут...
-Хуй знает Мишань, я, пожалуй, не готов к таким подвигам. Хотя подумаю...
-Хули тут думать. У него там грамм тридцать точно. Я у него втихую за спиной отсыпал, а он и не заметил. Шваркнем, половину тебе, и можно самим у меня на районе банчить, а то так и будешь за лесбиянкой этой стремной как шест бегать. Тут Ангел попал в точку. Ежедневные унижения ради негарантированной раскумарки были невыносимы. Терять было нечего. "Если выгорит -сольюсь в Москву, там то уж точно не найдут,"-подумал Ларсон, и кивнул головой, соглашаясь.
На следующий день все прошло просто отлично, как им показалось сначала: Ларсон отвлек Алису пытаясь впарить ей фальшивую золотую печатку. Он видел как Миша выскользнул из подъезда и подмигнув бесшумно исчез в подворотне. Алиса ничего не заметила. Увидел и сдал кто то из торчков, сидевших на детской площадке, и видевших выходящего из подъезда Ангела. Встретившись с ним на Пионерской, Ларсон сказал ему об этом, когда они делили герик. Миша махнул рукой, мол хуйня все это -не сдадут. Поделив добычу, они разошлись. На следующий день, когда Ларсон попытался до него дозвонится, ему ответил незнакомый мужской голос. Голос начал задавать вопросы. С Ангелом все было ясно. Не подходя к трезвонившему телефону Ларсон собирал свое немногочисленное барахло, которое влезло в одну спортивную сумку. Через полчаса он стоял на Московском вокзале, заняв очередь в билетную кассу, а еще через час он уже трясся в плацкартном вагоне поезда идущего на Москву, жалея лишь о том, что не успел по человечески перезахоронить Анфису...


Лондон

Знакомство с городом и его обитателями.


"Самолет компании Бритиш Эйруэйс произвел посадку в аэропорту Хитроу. Просьба всем пассажиром оставаться на местах до полной остановки самолета с пристегнутыми ремнями."
Заебись. Я за кордоном. Я в Лондоне. Теперь главное пройти через таможенный контроль со всеми этими кодеиносодержащими таблетками от кашля, транками и снотворными которыми я поспешно закупался в последний вечер перед вылетом. Героин с собой брать я не рискнул.
Она проявилась внезапно после двухлетнего отсутствия, растолстевшая и сентиментальная, с целью увезти меня с собой в Англию. Я не сопротивлялся. Визу в посольстве нам оформили за полчаса. Следующим вечером мы вылетели из Шереметьево.
На контроле мы стояли в разных очередях, и какой то калмыковатый таможенник доебался до меня с требованием показать ему имеющиеся у меня деньги. При мне было около пяти сотен рублей и я включил непонимающего по английски дурака беспомощно оглядываясь в поисках толстухи Дженифер, которая без проблем проскочила контроль. Наконец я увидел ее. Она стояла за барьером и улыбаясь махала мне рукой. Это выглядело издевательством с ее стороны. "Вот пизда тупая, не видит что ли что меня тормознули."подумал я и жестом позвал ее подойти. Наконец до нее дошло, и она стала прорываться ко мне.
-Oh, there she is... She`s my sponcor during the stay. Натянуто улыбаюсь монголоиду в униформе. Она наконец оказалась рядом и загрузила чела как следует. Она хорошо умела общаться с людьми. Недаром была коммерческим директором в московском прошлом. ХЛОП! Косорылый пригвоздил печатью мой паспорт и махнул рукой в сторону прохода. ---Милий, ми ф Лондонъе. Ура. Она скакала вокруг меня, привлекая внимание пассажиров едущих с нами на движущихся дорожках. От ее прыжков дорожка тряслась так, что вот- вот сломается. Меня подкумаривало. Я старательно отворачивался от ее поцелуев. Любовью здесь и не пахло, но на какое то время не придется смириться с ее обществом ради главной цели -мне просто необходимо было соскочить. Ей это удалось, значит и у меня получится...
Она снимала студию в викторианском доме красного кирпича с ласкающим ухо совка названием Imperial Hall. Меня потрясли толстые синие ковры, зеркальные лифты с позолотой и свободный выход на крышу с которой очень хорошо просматривался весь Хокстон. Я провел на ней целую неделю, обсаженный транками и кодеином, и жизнь казалась мне прекрасной. В таком состоянии даже она воспринималась довольно легко. К тому же большую часть дня она проводила на работе. Это был отличный период. Я был полностью предоставлен себе в этом городе.
Уходя на работу, она оставляла десятку на сигареты и пиво и я, проснувшись, отправлялся исследовать район, в котором жил. Обычно сил у меня хватало только добрести до соседнего района Angel, выпить пару пинт водянистого пива и вернуться обратно. К концу первой недели мне стало скучно. Мы решили пройтись по пабам вместе. Перед тем как мы вышли, я получил подробный инструктаж о том, как себя вести. "Здесь не принято знакомиться в пабах. Это не Москва. Здесь люди неправильно тебя поймут." Я представлял себя этаким молодым и резвым щенком ротвейлера, который, выйдя на прогулку с хозяйкой, постоянно ставит ее в неловкое положение, тычась в промежности прохожих с целью поближе познакомиться. Меня это слегка задело, но я промолчал. Это была ее территория, о которой я почти ничего не знал. Мы начали в Foundry, сумасшедшем месте набитом творческими личностями . С трудом нашли пару мест на диване с драной обивкой. Она пошла за выпивкой к бару. Пока ее не было я прислушивался к разговору происходившему между двумя потрепанными жизнью персонажами.
-Копы ломятся в дверь, она орет как резаная, а у меня в руке джойнт. Я ей -заткнись, а она еще громче, -рассказывал один из них, забавный кокни с дурацкими волосами.
- "Хахаха!"-заливался веселым смехом его приятель, темный и коротко стриженный.
-Только на самом деле это не копперы были, а Адвентисты Седьмого Дня. Я голый открываю, в комнате дым коромыслом, а они мне "Веруете ли вы в Господа нашего Иисуса Христа Спасителя?
-Хохохо!
Мне стало интерсно что там было дальше, но в этот момент подошла Джен с пивом и бутылкой Smirnoff Ice и плюхнулась на место рядом.
-Дорогая, ты случайно не смотрела последнюю серию Ист Эндерс?- спросил тот, что рассказывал историю. -Да нет, я только из Москвы вернулась недавно.
-Ох ни хрена себе. И как там Ельцин?
-Спросите у него, он больше знает, -перевела она на меня стрелки. Мне стало неудобно. О том, что происходит в моей стране, я не знал. За всеми мутками я потерял связь с той реальностью, в которой живет большинство. К тому же телевизор был сдан в ломбард и вторчан еще пару лет назад...
Но мне и не понадобилось ничего объяснять поскольку они уже обсуждали какие то милитари часы которые кто то кому то привез из Москвы и бла бла бла...
-А еще там прямо на улице продают такие шлемы от космических скафандров с надисью СиСиСиПи, -взахлеб рассказывала не далее чем час назад серьезно инструктировавшая меня не лезть к людям с разговорами тетка. -Во было бы классно такой заиметь. Я бы Адвентистам в нем дверь открывал,- размечтался кучерявый и болтливый Пол. На тот момент мы уже познакомились. Его дружка звали Стив. Они предложили перебраться в другой паб (Bricklayer`s Arms, если мне память не изменяет). Все это время я помалкивал, привыкая к специфичному произношению и диалекту лондонцев -обо мне вспоминали только когда кончалась выпивка, заряжали деньгами и я шел к бару за следующим раундом. За час я успел как следует набраться. Но хотелось продолжения. Интересно было все.
В Reliance[это был третий по счету паб] Пол и Стив, встретили какую то свою знакомую- готического вида костлявую тетку по имени Белла. Она присоединилась к нашей компании к тому времени, когда пабы уже начали закрываться.
Мы допивали пиво расположившись на брусчатке.
-Милий, может пойдем домой?"-спросила она по русски. Для меня вечер только начинался, но я был привязан к ней как финансово так и...
-Подожди еще немного, -попросил я.
-А помнишь Стив как я с отчимом подрался? -вещал Пол. - Та еще история. Мы тогда еще в школе учились.. Однажды всем классом решили парти устроить в пещерах, это недалеко от города. Мы тогда в пригороде жили. Приехали туда, обожрались грибов, кислоты, сидим, пьем. И тут эта девчонка ко мне подходит, я с ней тогда мутил, и говорит, мол, у меня тут кровь идет. Я-где кровь? А она руку в трусы и показывает. А там вся рука в крови, прикинь. Ну я ее в машину быстро и ко мне домой. Мать тогда к отчиму переехала. Я туда захожу, меня глючит нереально. Взял в туалете эти штуки- прокладки там, тампаксы. Потом она там течь заткнула, ну мы и поехали обратно. А позже, дня через два я че то за обедом взял и ляпнул, мол мам, я утебя взял там, ну сама понимаешь... А отчим завелся, типа это вторжение в частную собственность. Это он из- за того, что я ей душ принять разрешил и трусы с тампаксами мамины дал. И как заехал мне в ухо, ну я ему тоже..."
"А не пойти ли нам в Conquer?"спросил Стив почему то глядя на меня, похоже он уже слышал эту историю неоднократно. Я в свою очередь посмотрел на Дженифер, той явно хотелось домой. Для нее общение с лоу классом, а именно такими эти люди и были, потому у меня с ними возникла некая солидарность, не вызвала особой радости. Идея продолжать вечер в злачных местах Хокстона ей вряд ли была по душе. Улыбаясь довольно натянуто, она согласилась.
Мы прошли пару кварталов, затем Стив постучал каким то условным стуком в неприметную дверь. Раздался щелчок замка и на улицу из за двери просочились гул пьяных голосов и музыка. Здоровенный, толстый и лысый негр, стоявший на дверях оглядел нас и кивком пригласил нас внутрь. У Беллы тут оказалась куча знакомых. Она перебегала от столика к столику, уделяя каждому приятелю по паре тройке минут. Потом она вернулась к нам, сказав что какой то там Джонатан хочет со мной познакомиться. Посмотрев на Джен я пожал плечами и последовал за ней к стойке бара, у которой сидел ботанического вида очкарик в драной джинсовой куртке.
Он спросил меня, не знаю ли я в Москве клуб Дом. Я слышал про это место и даже один раз зашел туда с приятелем выпить рюмку другую перцовки. Публика там была максимально маргинальной, красивых телочек я там не увидел вообще, потому мы с приятелем тогда решили там не задерживаться. Джонатан этот только что вернулся из Москвы и планировал какой то культурный обмен. Чуть позже выяснилось, что этот ботан- совладелец Foundry[вторым владельцем являлся никто иной как Билл Драммонд из KLF-тот самый псих, который сжег миллион фунтов стерлингов], и владелец издательства Elipsis. Мы договорились встретиться в его клубе следующим вечером. Так за один вечер, несмотря на дурацкий инструктаж перед выходом в "свет", я познакомился с несколькими забавными людьми не проявляя при этом никакой собственной инициативы.
Через неделю, когда мои лекарства уже подходили к концу, а Hoxton я обошел вдоль и поперек, я все же решился на вылазку в центрЛондона. Дженифер работала на Russel Square, недалеко от Оксфорд- стрит. На всякий случай решаю заехать сначала к ней, но выйдя на станции Leicester Square я мимоходом забрел в Сохо, вот уж не знаю как. Мне было любопытно и интересно все несмотря на мое больное состояние. Все- таки Лондон в первый раз это что- то!
Разгуливая по Сохо сканирую взглядом глаза бомжевато выглядевших молодых людей на предмет суженных героином зрачков. И вдруг у банкоматов вижу…
Чел с дредами и какими то подозрительными пятнами на роже сидел и втыкал, почесываясь и прося милостыню. Я бросил ему фунт и спросил где можно замутить. No problem, mate. What`s that ya lookin for? White or brown? На секунду я замешкался с ответом, потом, разложив в мозгах ассоциативно варианты подумал что браун наверняка имеет отношение к опиуму, но тем не менее сказал что мне нужен smack, чтобы уж наверняка меня поняли.
-Oi, Jonny. The guy`s looking for some B, -крикнул тот нисколько не шифруясь какому то хромому негру стоявшему неподалеку. Тот махнул мне рукой, мол, следуй за мной и мы вышли через какие то переулки на Черринг Кросс Роуд.
-Gimme the money. Сую ему в ладонь скомканную двадцатку. Он подошел к остановке, на которой сидело еще парочка упоротых персонажей. Произошла практически незаметная передача денег на что- то, что один из сидевших на остановке вытащил изо рта и передал хромому. Все это заняло секунды. Мы прошли еще немного, хромой отдал мне два шара запаянных в полиэтилен и похромал дальше по своим делам...
Я брел по маленькой улочке в сторону метро, когда вдруг до меня дошло, что здесь шприцы в основном продают только по рецептам. Облом. Надо было спросить хромого где и что и как.
- Spare fag, mate, демонстрируя ряд кривых зубов, улыбался мне небольшого роста крепыш с татуировкой Celtics на шее. Несмотря на угрожающий вид, бритую голову и разбитые кулаки улыбка его была даже застенчивой. Посмотрев ему в глаза, понимаю, что он хорошо поправлен. Я вытащил пачку из кармана и спросил где можно купить шприцов.
-Boots...Ask for the red pack. Даже не смотря на краткость фразы, я не сразу понял, что он имеет ввиду. Очевидно, он заметил как я тупикую, и засмеявшись хлопнул меня по плечу: -Let`s go. Follay me. Am gonna get meself one too. "Во бля диалект,"-подумал я и спросил его откуда он. -Glesgaw - коротко бросил он.
-And where`s that yousе from? -спросил он меня.
-Moscow.. . Вот так состоялось знакомство с Китом-шотландцем.
Прихватив в аптеке Boots пару свертков, один для меня, он предложил поставиться вместе. Мы спустились в какой то подземный гараж, где парень вытащил из карманов всю кухню: ложку, зачем то мятый лимон, и попросил у меня еще одну сигарету.
Развернув пакет, я присвистнул от уважения. Там было все необходимое: десять инсулинок, иглы, спиртовые салфетки и даже коробка с надписью "Danger" для использованной ботвы. Я зауважал эту страну еще больше после такого открытия.
Высыпав содержимое своего и моего шара в столовую ложку он несколько раз проткнул лимон ножом, затем, выжав сок прямо в ложку, начал кипятить. -Зачем это? -cпросил я его. --Хреновое качество. Лимонная кислота растворяет хорошо. Это все что я разобрал.
Меня уже неслабо начало гнуть. Лицо и тело покрылись липкой испариной, суставы крутило. Я снизил дозу кодеина в последние пару дней чтобы сбить дозняк, но одно дело переносить это состояние лежа в постели делая минимум движений, и совсем другое провести в таком состоянии целый день в незнакомом городе вымучивая герик. Когда раствор был готов, Кит бросил в него небольшой белый камешек и подождал, пока он с шипением растворится, бросил в раствор сигаретный фильтр и начал выбирать.
-Аспирин? -поинтересовался я, подумав о том, насколько чище продукт у нас в России. -Крэк, -небрежно обронил он. Честно говоря, мне было немного стремно бахаться такой, на первый взгляд, адской смесью из лимонного сока, коричневого героина и крэка, который я вообще никогда не пробовал, но когда я поставился...
-Уффффф....ну и приход...Phoaw... What a headrush... Это было произнесено на двух разных языках, но мы обменялись понимающими взглядами и облегченно расхохотались.
С того дня мы начали мутить вместе. Кита знали все барыги в районе Оксфорд- Стрит и Черринг Кросс Роуд, где происходили основные движения в то время. Постепенно мое лицо примелькалось и у меня небыло проблем с замутами. Единственной серьезной проблемой были копы. Попадать не хотелось. Это было чревато депортацией, а такой исход меня не устраивал. Мне нравилась эта страна, и уезжать обратно у меня пока желания не возникало.
Однажды, когда мы с Кейтом, вмазанные, бесцельно болтались по центру присматриваясь ко всему что плохо лежит, к нам подошел бледный рыжий чел и отведя Кейта в сторону что то недолго ему втирал. Потом они обменялись телефонами. Рыжий поинтерсовался не нужен ли мне герик, и услышав утвердительный ответ, дал мне клочок бумаги с номером мобильного. -Вик.
-Влад.
Мы пожали друг другу руки, и пошли в разные стороны. Еще одно полезное знакомство...
Вскоре я нашел работу. Причем во время муток. Я шел по Оксфорд стрит в дешевых синих очках, прикрывавших мои с трудом открытые глаза, и навстречу мне летел знакомого облика перец -весь в черном и таких же, как у меня, синих очках. Это был мой знакомец Пол, о существовании которого я уже успел забыть. Увидев меня он расплылся в улыбке, и схватив за руку, потащил в случившийся поблизости паб...

Работа

Ну где ты, как ты? Хехе, очки эти точно как у меня. Я вот тут на работу устраиваться ходил...-Пол отхлебнул пива, и я воспользовавшись паузой спросил чем он вообще занимается. Оказалось звуком.
-Я звукоинжинер. На концертах работаю. Седня вот Wannadies звук делаю. Хочешь -приходи, они в Астории- это рядом, я тебя в гест-лист впишу.
-Хочу конечно, только вот у меня пара дел еще есть
-Ага. Давай. Работу нашел?
-Не, ищу пока.
- Хочешь, вместо меня завтра поработаешь?
-Кем? Звуковиком? Да я в этом нихрена не смыслю.
- Да нет, надо в баре поработать на одной вечеринке...-он снова отхлебнул как следует.
-На какой?
-Да хуй знает, тебе не все ли равно? Пять фунтов в час. Я тебе телефон щас дам. Боссов зовут Роб и Дебби, нормальные люди, да и в нашем районе все это.
Я записал телефон. Потом мы, не прощаясь, разбежались. Я -на Рассел Сквер стрельнуть денег у Джен и сообщить ей эту радостную новость, Пол -по своим заморочкам.
-Вот нашел работу. Завтра выхожу, -гордо заявляю я ей. Она расплылась в улыбке. -Милий, я снала што у нас йест будушее. Тут я мудак снял очки, чтобы вытереть пот, и она увидела... -Fuck, Vlad, you`re smacked out of your face! Where did you get it from?!
Во бля попадос то, а? Ну ладно. Пришлось выложить ей всю правду. Она села на ступеньки крыльца и схватилась за голову. Некоторое время она так сидела, и я стал чувствовать себя неловко, потом она подняла голову и с надеждой в голосе спросила, не осталось ли у меня немного для нее...
- Да, Пол рекомендовал вас. Работа не сложная в общем, подать-принести-помочь...-приятного вида брюнетка инструктировала меня минут пятнадцать. Потом выдала футболку с логотипом их компании, которая состояла из Роба -профессорского вида толстяка, Дебби -его жены, такой же толстой и с добрым характером и Дженни -стервозной брюнетки -менеджера в качестве начальства. Рабочая же команда, состояла из шеф-повара Саймона -здоровенного типа с мрачным лицом и вредным характером, Кена -его помощника выглядевшего очень криминально, еще одно повара-вьетнамца Тин-Тина с которым я через месяц поехал на фестиваль Glastonbury, а так же Лолли -официантки -посудомойки с кокаиновым прошлым, и меня или Пола на подхвате. Дело происходило на Brick Lane, на бывшей пивоварне Трумена, где на огромной площади расположились сотни офисов и несколько хороших клубов, в том числе и Vibe Bar, котором тусовало множество известных диджеев, поскольку в этом же здании находился магазин, торгующий винилом и офис какого то рекорд лэйбла. Первый мой рабочий день прошел отлично. Агентство Рейтер праздновало что- то корпоративное , и мне ничего особенного делать было не нужно, просто ходить по кругу с подносами, на которых были закуски или бокалы с шампанским. Во дворике под тентом жарились на гриле огромные креветки и выходя во дворик покурить я съедал одну-другую, а разливая шампанское- неизменно выпивал бокал прежде чем выйти с подносом к гостям и под конец нарезался и наелся как следует. Ничего примечательного не произошло, разве что темпераментный маленький Тин-Тин, и какой- то, не менее нервный ирландец, разосрались по поводу того, чья война была круче или чей народ больше пострадал. Я надеялся, что они подерутся, но они пожали друг другу руки и, к моему сожалению, мирно расстались.
Работа мне понравилась, а я в свою очередь понравился начальству, и меня стали вызывать чуть ли не через день. Единственной проблемой было то, что мне надо было как то держаться. Кейт куда то пропал и мне приходилось подолгу болтаться в центре в поисках знакомых барыг.
У негров покупать не хотелось- их стафф как правило был более бодяжным, и количество было меньше. А один раз мне продали вместо герика камень крэка, и я жестко обломался приехав домой, и увидев, как он зашипел в ложке с лимонной кислотой. Через пару часов мне надо было выходить на работу, а я вовсю блевал и потел. И тут вдруг меня осенило. Я вывернул все карманы своих курток и нашел телефон Вика.
-Але, Вик? Влад...Ну, тот русский, который друг Кита...Ну того шотландца с тату на шее. Да да...тот самый. Черт, я не могу его нигде найти. Как в тюрьме? Вот черт. Ты помочь можешь? Один. Где? Далстон? Давай у метро Финсбери парк на остановке автобусной... Давай через полчаса. Уфффф!
Вик был еще бледнее чем обычно, несмотря на то, что в Лондоне стояла жара. И одет он был так же, как и неделю назад.- О, порка мадонна, не узнал голос, -внешность у него была в самый раз играть фашистов в кино. На итальянца он был похож как я на монгола. Но акцент у него был презабавнейший.
- Ты представляешь! В супермаркете хотел чеснок для спагетти купить!(чеснок- garlic- он произносил как гарррлик, и это мне показалось очень смешным, хотя он так и не понял от чего я начал хохотать) Два фунта! Представляешь! Чеснок! Гарррлик!
Я сам то говорю так себе, но он заставил меня зауважать собственный английский. Единственное что в нем типично итальянского- это его эмоциональность, которую даже героин не глушил. Мы быстро совершили обмен деньги -товар, и разбежались, договорившись встретиться на следующий день. На работу я пришел вовремя...

Байк

Саймон в тот день был злее обычного. Я перемыл всю посуду, а ее были горы, вымыл около сотни квадратных метров полов, пропылесосил огромный ковер. Несмотря на присутствие Лолли, Саймон отрывался на мне по полной. Когда я закончил с уборкой он начал гонять меня с заказами поступавшими из разных офисов находившихся в занимавшей целый квартал пивоварни Трумена.
Интереснее всего было разносить еду в два офиса: в одном, заставленном коробками с винилом собирались диджеи и отслушивали новинки. Хозяином этого места был смешной черный человек Джим. "Скажи Саймону что я просил furry burger, а не эту сраную чибату",-орал он не снимая наушников. "А мне тогда ming burger пусть сделает,"- подхватывал шутку кто- нибудь из диджеев. "Ага. В следующий раз попрошу Саймона чтобы он Лолли послал вместо меня, можете отлизать у нее, причем совершенно бесплатно".-Джим заразительно хохотал сверкая ровными белыми зубами и как правило оставлял хорошие чаевые. Во втором офисе сидели молоденькие девчонки. Понятия не имею, чем они там занимались, но при моем появлении они начинали хихикать и строить глазки напропалую и тоже давали на чай. Под конец дня у меня набегало до тридцатки чаевыми+оплата по часам. Иногда набегало до сотни в день. Неплохо когда в кармане хрустят купюры с портретом королевы.
Вернувшись с очередного заказа, я был послан Саймоном разгрузить машину с какими то ящиками. Кен вызвался мне помочь. Когда мы перетаскивали ящики в здание к нам подошел наркоманского вида перец кативший два охуительных спортивных велика. Заметив мой брошенный на байки взгляд, чел подошел к нам с предложением купить любой из них за сотню. Велосипеды были явно вороваными, и Кен хотел послать его подальше, но я попросил посмотреть поближе один из них, который сразу привлек мое внимание. Это был черный красавец, с толстыми шинами и кучей наворотов.
-На нем номер и владелец наверное уже в полицию заявил, -предупредил меня Кен.
-Номер можно сбить, нисколько не скрывая происхождение велика сказал вор. Кен пожал плечами. Я проехал пару кругов, попереключал скорости, разогнался легко, так что дух захватывало от встречного ветра. Я должен был его приобрести. Это был мой байк...
-У меня с собой только шестьдесят.
-Ничего, зайду завтра за остальными деньгами.
- Договорились.
Я знал, что на следующий день я выходной и тихо радовался, что кинул чувака на сорок фунтов. В тот вечер, взяв с собой A-Z(карта города), я доехал до Финсбери парка за пятнадцать минут сэкономив на транспорте пять фунтов. Жизнь налаживалась.


Метадон

Каждый раз, выходя на работу, я боялся, что найдется умник, который спросит что- нибудь вроде: эй, а че это у тебя глаза все время в точку и вид какой то у тебя нездоровый, но никто особо не парился по этому поводу. Главное, что я хорошо выполнял свои обязанности. Тем не менее, у меня случались конфликты с Дженифер, из за моих ежедневно нарушамых под любым предлогом обещаний не вмазываться. К тому же ее младшая сестра Энджел-задроченая толстуха с пониженной самооценкой, которая в очередной раз разбежалась со своим бойфрендом и переехала в Лондон пожить у старшей сестры, обнаружив случайно всю мою кухню, могла бы запросто вопользоваться этим чтобы свою самооценку повысить, высказав сестре, что ее бойфренд хотя бы не торчит, а просто алкаш. В общем, однажды кому- то из нас пришла идея вписать меня на метадоновую программу. Для меня дурака непросвещенного метадон был чем- то, что не менее классно прет, только эта штука абсолютно легальна. В общем, пусти совка в капиталистический огород. Я идею, естественно, поддержал. По всему выходило дешевле, чем торчать, и не надо было бояться копов.
Берлога доктора, который выписывал рецепты, находилась на Edgeware Rd., довольно далеко от Old Street, где мы обитали. Нас там очень мило встретили, выслушали и посоветовали еще один вариант: кодеин с транками. Я зачем- то настоял на метадоне. Не проблема, сказал старый польский эмигрант и выписал мне рецепт на неделю...
До аптеки, на которую был оформлен рецепт, нас подбросила троица английских торчей из пригорода. Всю дорогу, которая оказалась довольно долгой, девчонка из этой троицы, брызгая слюной трепалась о том, как классно ебнуть метадона а потом сверху пару колес валиума, а потом курнуть.
Наконец мы доехали до аптеки. Мне не терпелось попробовать этого дерьма.
-Вот, начинаю новую жизнь, -думалось мне. Пройду метадоновую программу до конца, и через три-четыре месяца буду как новенький. При этом еще получу удовольствие. Я не мог даже представить, cколько проблем в будущем принесет мне это чортово зелье...
Тем не менее, на работу я пришел не с муток, как обычно, а с бутылкой метадоновой микстуры ядовито зеленого цвета в рюкзаке.
Зайдя в туалет отмеряю пятьдесят мл. и выпив, стал с нетерпением жду прихода. Ждал я, наверное, минут двадцать, после чего уныло пошел мыть, пылесосить и бегать по этажам. Рожа у меня была кислее кислого, и Лолли спросила меня, не случилось ли чего. Мы стояли за стойкой и протирали салфетками стаканы, расставляя их по ранжиру. Я рассказал ей все, она никак не комментировала мои излияния, только загадочно улыбалась. Потом предложила мне вместе разнюхаться.
-Только не говори Кену -он нас убьет, -тщательно вытирая нос предупредила она меня.
После этого мы вернулись к протирке стаканов. В процессе работы она рассказывала о том, как проходила реабилитационную программу в клинике за городом вместе с Робби Уильямсом. В голосе ее была некая гордость.
-Сколько стоит грамм "быстрого"? -поинтересовался я.
-Семьдесят, -быстро ответила она, но тут же добавила что продукт не бодяжный и количество того стоит. Я сказал что подумаю...
В тот вечер, мы обслуживали какую то свадьбу. Весь эффект от метадона был в том, что мне было ужасно лениво работать, и еще меня часто бросало в холодный пот. Чтобы держать себя в форме я высасывал одну банку Ред Булла за другой. Выпив пять, я почувствовал себя легче но ненамного. Налив в пустую банку из под колы шампанского, я с ней больше не расставался, только подливал по мере убывания напитка. Трюк оценил алкоголик Пол, который немедленно сделал то же самое, только вместо шампанского налил в банку вина. Мы снова нажрались, и рассчитавшись после работы пошли пьянствовать дальше.
Мне было неудобно перед Дженифер и я позвонил ей из автомата предложив ей присоединиться к нам. Она быстро согласилась, все таки для мидл- класс тетки в годах скука страшный враг, особенно после того как она пожила в Москве девяностых, где каждый день ее был похож на кино. Для нее я являлся частью той роскошной жизни, с дорогими машинами, квартирой с видом на Кремль, кокаином и таблетками, доставляемыми на дом, клубами, дорогими ресторанами, декадентским сексом и отсутствием в лексиконе слова скука. Теперь же, когда я обрел некоторую финансовую независимость и у меня появились знакомые с которыми мне было интереснее проводить свое свободное время она снова осталась один на один с телевизором, шоколадками и булочками, поедаемыми в огромных количествах одинокими вечерами в обществе ее младшей сестры, которая находилась в перманентной депрессии. Я же не пропускал ни одного мало- мальски стоящего концерта, открывая для себя группы, о существовании которых раньше не знал: Muse, Gomez, Super Furry Animals, Grandaddy, Sona Fariq...
Они выстреливали как ракеты, попадая в чарты и на обложки журналов в течении месяца и мне хотелось увидеть все, быть частью этого. Я не был готов сидеть и смотреть Ист Эндерс в компании двух жирных теток, которые смеялись над каждой тупой шуткой главных героев. -Ты должен смотреть сериалы чтобы понять нашу культуру и язык, -говорила она. Я предпочитал получать свое образование в пабах, на улицах и клубах и проводить время с приятелями-наркоманами, алкашами и прочими маргиналами...
Она пришла в Foundry вместе с Тимом и Ребеккой- единственными нормальными людьми в ее окружении. Шел мелкий дождь, и я беспокоился за велосипед стоявший пристегнутым на улице, и еще мне было ужасно скучно, несмотря на присутствие Пола, который завел какой то нудный и непонятный разговор с Тимом.
Я оказался посреди двух компаний: с одной стороны Джен и Ребекка обсуждали какие то свои бабские дела, с другой, Тим и Пол трепались о футболе. Я чувствовал себя like spare prick at the whores convention, как говорят там, или не пришей к пизде рукав, как говорят у нас. Я вышел на улицу под предлогом посмотреть, что там с великом, на ходу приняв решение срочно позвонить Вику, иначе легко было свихнуться от тоски. Метадон и алкоголь меня не устраивали, не говоря уже о той компании, которая оставалась позади, в тепле паба.
Через двадцать минут я был у метро Финсбери парк, мокрый от дождя и холодного пота, а еще через пять, лицезрел радостную улыбку на бледном лице Вика: long time no see my frrriend. Даже рубашка на нем была та же. Как хорошо, что некоторые люди не меняются...
Вернувшись обратно в Foundry, застаю все ту же компанию и все за теми же разговорами. Только к ним прибавилась Белла, с которой на тот момент сожительствовал Пол. Ты где это пропадал? -спросили меня и я что то быстренько соврав пошел к бару поболтать с Джонатаном.
Джонатан находился в компании длинноволосого татуированого ублюдка, чье лицо показалось мне знакомым. Предметом моего разговора с Джо был Билл Драммонд.
-А правда что он написал книгу вместе с Zodiac Mindwarp?-поинтересовался я. Джонатан как то странно усмехнулся и показав на волосатого сказал, мол, ты у него спроси.
-А кто это?-шепотом спрашиваю .
-Zed. Zodiac fucking mindwarp.
Бля, точно! Это же он, собственной персоной, человек, чей постер я купил за огромные по тем, советским временам, деньги, и чья музыка, ревущая из больших колонок в моей комнате, сводила с ума моего папашу.
-Познакомь нас,- попросил я Джо.
-Не вопрос. Влад-Марк...
-Можно Зед. Затем вращая пьяными глазами он прорычал, -Эй лузер, я могу тебя убить. На моей футболке и правда красовалась надпись loser.
-Некоторые пытались,-ответил я ему спокойно. -Где можно купить твою книгу?
-. Купи мне лучше пива и я тебе ее так дам...Оi, Гимпо, дай малышу мою книгу, -крикнул он хозяйничавшему за стойкой бара крепышу.
-Fuck off, это моя книга.
-Да ладно Гимпс, не будь жмотом я тебе еще одну принесу.
Гимпо тоже был легендарной личностью. Сначала он воевал на Фолклендах, потом работал тур -менеджером у KLF, познакомился с Zodiac Mindwarp and Love Reaction и стал работать с ними, потом была еще работа с The Cult в том же качестве. В Foundry он окончательно нашел себя-в этом странном заведении с раздобанными диванами, странными картинами на стенами, подвалом, в котором раньше находились банковские сейфы-здесь собиралась самая богемная публика, от начинающих артистов до легенд типа Марка Алмонда, Ирвина Уэлша,Слизи Кристоферсона, парней из The Mekons и он явно был на своем месте. В общем, интересные люди тусовали здесь. Район Shoreditch становился все популярнее. Первая жена Зеда была его сестрой, так что они были можно сказать родственниками.
После такого знакомства я начисто забыл о существовании Пола, Джен и всех остальных. Гимпо, налив пива мне и Зеду, вытащил книгу из ящика кассового аппарата, который никогда не пробивал чеков и бросил ее на стойку. Я немедленно заставил Зеда ее подписать. Он усмехнулся и написал to Vlad from Mаrk Manning. И поставил жирную Z...
-Не хочешь поправиться? У меня есть немного"коричневого",-предложил я. Браун?-c удивлением посмотрел на меня Зед. Потом строгим голосом:-It`s the lowest of the low....but i like it!
Вернувшись домой, я выслушал кучу обвинений в невежливом поведении от Джен. Мне было насрать. Я сидел на толчке в сверкающей хромом и зеркалами ванной и готовил себе укол. Совесть меня не беспокоила, метадон наскучил, и я возвращался туда, откуда пришел.


Lost Weekend (суббота)

...-Я знаю зачем ты ездишь в Финсбери, -внезапно сказал Пол, когда мы шли к галерее. И замолчал на несколько минут. Что- то вроде театральной паузы. Тоже мне актер. Я ничего не ответил, лишь пожал плечами, мол, ну и хули с того?
-У Стива сосед тоже джанки, -наконец нарушил он молчание.- На него смотреть страшно. Ты тоже вон какой бледный. Тебя на работе очень любят, ценят. Женился бы на Дженифер, в стране бы остался. Зачем тебе все это?
Я снова пожал плечами. Мне совершенно не хотелось отвечать на этот дурацкий вопрос. Тем более что задавал мне его конченый алкоголик сидящий на пособии, и перебивающийся случайными заработками, которые найти ему становилось все труднее. Может он и хорош в том, что касается установки звука, но на постоянную работу его не берут, а это о чем то говорит.
Да и сейчас вот, чего это вдруг нам понадобилось в галерее Vertigo? Ни я ни Пол в современном искусстве нихрена не смыслили. А шли мы туда за тем, чтобы на халяву нажраться дешевого вина или пива, которое там разливают бесплатно, причем вход туда свободный, а это значит что любой бомжара может зайти туда, повтыкать для вида в безумие развешанное на стенах, расставленное по углам или подвешенное к потолку и спокойно идти на раздачу алкоголя. Идея была проста и принадлежала Полу. Парень просто вписывал свое имя и адрес в книгу посетителей, после чего ему присылались проспекты и буклеты с приглашениями на все выставки происходившие в этой галерее. И не только. Пол отметился таким образом во всех подобных местах в Ист- Энде, и в некоторых центральных, так что проблему с ежедневным халявным бухлом он почти решил.
Грубить ему не хотелось, поскольку он недавно проболтался о том, что будет работать на фестивале Lost Weekend, а возможность посмотреть вживую Ash, A Perfect Circle, Sona Fariq, Nine Inch Nails и еще кучу менее известных, но наверняка классных коллективов упускать не хотелось. Цена на двухдневную проходку серьезно кусалась: пятьдесят паундов, это переводя на герик...
Короче надо было чтобы он меня вписал так, с проходкой ААА, как помощника, наверняка ведь будет прикольнее наблюдать все из за кулис...
Это конечно твое личное дело, но если на работе тебя вычислят, то уволят без разговоров -продолжал Пол не прерываемый мной монолог. К тому времени, надо сказать, мне уже осточертела эта беготня по бесчисленным офисам Truman brewery и я хотел подыскать себе что нибудь еще. Что нибудь менее утомительное и лучше оплачиваемое. К тому же Саймон вообще охуел, и требовал чтобы я его называл сэр, когда к нему обращаюсь с каким либо вопросом. Не знаю, может, он просто не любил русских...
-Знаешь что, Пол, я уже сам подумываю слиться с этой ебаной работы. Саймон меня уже достал. К тому же Тин-Тин и Кен собираются в Гластонбери. Они уже и фургон где то взяли, собираются ресторанчик на колесах сделать. Я к ним впишусь, буду вьетнамской едой торговать.
-Ага. Как же, взяли они тебя... Там вдвоем то не развернуться в этом трейлере, хотя дело твое. И как же ты там будешь без героина?
-Да успокойся ты-все не так серьезно как ты думаешь. К тому же я метадоновую программу прохожу...
Мы вошли в галерею и на этом морализаторские речи Пола закончились, стоило ему увидеть столик, рядом с которым стояли штабеля ящиков "Кирина". Нарочито неторопливо, с умным красным лицом, разглядывая картины что висели на стенах, Пол прошагал по замысловатой траектории между людьми в костюмах и галстуках к этому оазису бесплатного бухла. Я оценил его мастерскую манеру не привлекать к себе лишнего внимания и не заметил ни одного подозрительного взгляда в его сторону, несмотря на то, что он сильно выделялся своим сэкондхэдовым видом. А вот на меня смотрели с неприязнью, особенно девчонка на раздаче. Ее взгляд красноречиво говорил, все, что она обо мне думает. Тем не менее, бутылкой пива она меня обеспечила. Мы ходили по галерее и я не мог сдержать распирающий меня смех, глядя на Пола, который останавливался у каждой картины и внимательно ее рассматривая, закатывал глаза, одновременно смакуя вино, которое с его слов было очень даже. Я повсюду следовал за ним, мне казалось, что на нас теперь смотрят все, и чувствовал себя весьма неуютно.
Осмотрев десять картин и выпив, соответственно, такое же количество бутылок пива и бокалов вина мы вышли в куда более приподнятом настроении. Я таки выпросил у него обещание вписать меня на Lost Weekend...
На следующий день до London Arena где проходил фест, я добирался в компании готов -безобидных и, по своему, очаровательных своею мрачной эстетикой личностей. На лица некоторых было больно смотреть из за количества пирсинга на квадратный сантиметр кожи. Выкрашенные в черный цвет волосы подчеркивали бледность лиц, делая их похожими на героев какого нибудь вампирского фильма. В общем, приятные люди.
Собираясь на этот гиг, я прихватил с собой бутыль виски Jameson из бара Джен и пьянствовал его из горла. Готы предпочитали дешевое вино, которое купили с собой. Я затеял разговор с рядом сидевшей девчонкой в майке TOOL- на вид ей было лет шестнадцать, правда, огромное количество макияжа делало ее старше и, надо признать соблазнительнее. Звали ее Ниам. Она ехала из за A Perfect Circle-нового коллектива Мэйнарда Джеймса Кинана, вокалиста TOOL и добрых двадцать минут грузила меня о своей любви к Кинану и его старой команде, время от времени делая маленькие глотки из моей бутылки. Большинство же ехало в футболках NIN и так или иначе внешне копировали Трента Резнора раннего периода NIN. Чуть ли не на каждой станции в вагон группками и группами входили люди неформального вида и разной степени опьянения и вскоре вагон, в котором я ехал, напоминал экспресс в преисподнюю.
Приехав на место, обнаруживаю, что в гест-листе моего имени не было. Выматерившись, объясняю удивленной Ниам в чем дело. В кармане было фунтов двадцать. Не пройти. Она пожала плечами, мол, сорри, потом попросила меня описать ей Пола. Я как мог, попробовал это сделать-все же мой английский далек от совершенства- но кажется она поняла меня. Проходя через контролеров и махнув мне рукой, она растворилась внутри огромного здания, откуда уже доносился приглушенный грохот выступавшей группы.
"Безнадежно,"-подумал я и сел неподалеку от входа, допивая в одиночестве вискарь и проклиная этого колдыря не сдержавшего обещания.
Так я просидел минут сорок глядя на то, как входят и выходят молодые негодяи в безумных прикидах. Появись такой в Москве где нибудь на центральной улице, наверняка вокруг него собралась бы толпа зевак с комментариями. Я представлял себе эту картинку, как вдруг кто- то похлопал меня по плечу, заставив вздрогнуть от неожиданности. Обернувшись, я увидел улыбающееся лицо Ниам.
-Я тебе проходку вынесла, -она достала из кармана яркий браслет. -Мой друг отдал. Еле с руки стянули, пришлось в туалете намыливать чтобы соскользнул, -улыбка ее была такой детской. Рука у друга была та еще, на мое запястье мокрый и воняющий мылом браслет налез легко. Взявшись за руки, мы без проблем прошли контроль...
В огромном зале было две площадки: одна для хэдлайнеров-другая от журнала Kerrang, на которой в данный момент рубили Nashvill Pussy, главная же была покрыта мраком, на ней готовилось что то, судя по всему, грандиозное.
-Объявили что NIN выступать не будут, -крикнула мне в ухо Ниам, отрывая мое внимание от огромных буферов высокой татуированной бас-гитаристки в ковбойской шляпе.
-Говорят у них барабанщик заболел, -продолжала она кричать касаясь моего уха губами в черной помаде.
- Ну пойдем пивка попьем что ли, -предложил я и потащил ее к бару.
Накатив пива на виски чувствую себя слегка отяжелевшим, и еще клонило в сон из за метадона, но Ниам разнюхала меня спидом, и я пришел в норму. Когда начали Perfect Circle на главной сцене, она сидела у меня на шее чтобы было лучше видно и визжала, когда стянувший с худого торса майку Мэйнард, подходил близко к краю сцены...
Потом были злобные Machinehead, веселые Ash, которых готы закидали пластиковыми пивными стаканами, бешеные Sona Fariq, и еще много спида, пива, слэма и стэйдж-дайвинга, и ощущения безумной радости и пирсинга на языке Ниам, который с какого то момента часто попадал мне в рот...
-Oi, Влад, ты как сюда попал то?- слышу вдруг знакомый голос, окликнувший меня по дороге к туалетам. Пол собственной персоной. Как раз вовремя.
-You`re cunt of the first order Paul,-бросаю ему через плечо не останавливаясь пока не утыкаюсь в спину последнего в очереди к писсуарам.
-Сорри дружище, у меня ничего не получилось, но я бегал тебя искал, а потом они уже начали"...-горячо оправдывался мой так называемый приятель. Я ему не верил, но и настроения сраться небыло. К тому же этот урод мог протащить нас за кулисы с Ниам. -Возьми мой пропуск, я скажу что свой потерял. Там у организаторов еще должны быть,-Пола явно нервировала ситуация, поскольку он не успел даже придумать отмазку нисколько не ожидая меня здесь увидеть.
-Могу ли я воспользоваться им завтра? -не надеясь на утвердительный ответ спрашиваю на всякий случай.
-В принципе...
-Так могу или нет?
-Давай завтра вместе выйдем. Переночуем у меня а потом поедем вместе чуть пораньше. Я скажу что ты грузчик.
-Я не один.
-С кем, с Джен что ли?-на его лице читалось удивление. Для таких концертов Джен явно была, старовата.
-Нее. Я тут с девчонкой познакомился,-Пол округляет глаза и его лицо расползается в широкой улыбке, когда он видит мою новую подружку выходящую из женского туалета. Он недолюбливал Джен за то, что она считала его лузером, и абсолютно этого не скрывала. -Ладно, что нибудь придумаем. В крайнем случае, переночуем у меня и поедем вместе,-предложил дельную мысль Пол.


Lost Weekend (воскресенье)

Переночевали мы у Пола? конечно же. Несмотря на то, что Ниам выглядела на шестнадцать, ей оказалось девятнадцать, но жила она с родителями, так что вписываться к ней было без мазы. Зато она с удовольствием приняла предложение Пола переночевать у него.
В его квартире судя по всему женщины появлялись не часто, так что он был весь из себя джент, пока не нажрался и не уснул на полу. Нам же уснуть под спидами не представлялось возможным, поэтому мы всю ночь валяли дурака, и продолжали пьянствовать. Утром, обнявшись, мы, наконец, задремали.
Разбудили нас соседи, точнее скрип их кровати и страстные стоны -в квартире выше жила нигерийская парочка, и как я выяснил позже ночуя в этой квартире, секс и ссоры были их основным занятием. Когда, через добрых полчаса, нигерийка достигла пика наслаждения, вопль ее был подобен визгу банши, и мы, с облегчением расхохотавшись, зааплодировали, разбудив Пола, который, посмотрев на нас и на потолок, все понял и снова захрапел.
-Я тебя оставлю ненадолго. Мне нужно кое куда съездить,-меня снова бросало то в жар, то в холод и нужно было принять лекарство.
-Ок. Я пойду, прогуляюсь,-ей явно было не по себе в этой захламленной холстяцкой берлоге с храпящим на полу, источающим зловоние алкогольных паров, существом.
Стараясь собираться не торопясь, я все равно не мог сдержать приступов паники -верной спутницы начала кумаров.
-Ты что то бледно выглядишь,-прокомментировала Ниам мой вид, когда мы шли по Хокстон парку в сторону Олд Стрит.
-Тебе, наверное, поесть надо. Пойдем в какой- нибудь фиш энд чипс, я голодная,- предложила она. Без косметики она выглядела трогательно. Сощурившись на ярком солнце Ниам была похожа на Минни Маус из Преисподней, хотя, несмотря на ее черный прикид, ничего негативного в ее облике не было, зато я то наверняка был похож на выкопанного из земли Белу Лугоши. Здесь меня часто называли Vlad The Impaler-весьма расхожая шутка при первом знакомстве с местной публикой.
Я оставил ее в Nelson Retreat, пообещав быть минут через двадцать-тридцать. Забежав домой, где я никого не обнаружил, и хлебнув из бутылки метадоновой микстуры захожу в комнату сестры Дженифер, и как следует, проверяю ее карманы на предмет забытой наличности. В одном из них нашлось двести шведских крон[откуда они у нее?], их я мог поменять в банке за углом и около семи фунтов мелочью. Хватает. Потом набираю номер Вика...
В Nelson Retreat я вернулся через полтора часа. Она все еще была там -сидела и грустно смотрела на полупустую пинту Гиннеса. Похоже, это была не первая, и она была изрядно пьяна.
Ни о чем меня не спрашивая, она покачнувшись, встала, и пошла к выходу мимо меня. Я придержал ее за локоть, который она тут же отдернула, словно коснувшись им чего- то раскаленного.
-Какой же ты мудак!- прошипела она. В ее глазах была ярость. Выйдя из паба, она уселась на асфальт, прислонившись спиной к стене, и закрыла глаза. Мне пришлось сесть рядом.
Долгое время она молчала, а я в это время тупо разглядывал обувь проходящих мимо людей и несущиеся машины.
-You`re smackhead, aintcha?-не открывая глаз, тихо спросила она.
-Пойдем, навестим Пола, -встав, я отряхнул джинсы и протянул ей руку. Она посмотрела на меня прищурив один глаз, и помедлив секунду, протянула свою навстречу...
Пола дома не оказалось. Попинав некоторое время дверь и просунув щель почтового ящика записку "Paul, you are C.U.N.T" мы спустились вниз на улицу.
Мы лежали на траве в хокстонском парке, и лениво болтали. В основном она задавала вопросы, а я закрыв глаза, честно ей все рассказывал: о разводе с женой, о вовремя подвернувшейся Дженифер, о Москве и ее безумной ночной жизни, о Питере, о больницах в которых я лечился, о тюрьме и о друзьях, которых я потерял в этом круговороте...
А потом я уснул, а когда проснулся ее рядом не было, солнце клонилось к закату, вокруг гуляли парочки и мамаши с колясками.
Сев, я пошарил по карманам своей драной джинсовой куртки в поисках сигарет и наткнулся рукой на полоску картона: это были фотографии Ниам сделанные в фотобудке, наверняка на какой нибудь станции метро.
На всех фотографиях она улыбалась. На обороте ручкой был нарисован смайлик и ее телефон. Улыбнувшись, я встал, потянулся и отправился в Foundry. По воскресениям там были поэтические чтения иногда переходящие в драки, и на это стоило посмотреть...

Домой

-Дело не в том, что Энджел нашла метадон, нет,-глаза у Джнифер бегали.
-Дело в том, что она может рассказать отцу, и тогда он лишит меня наследства. Он и так не рад, что я нашла какого то русского в качестве мужа, а тут еще выяснится, что ты наркоман, тогда он вообще с ума сойдет. Мы лучше поставим его перед фактом. Сейчас тебе лучше вернуться в Москву, лечь в больницу там. Это будет гораздо дешевле. Здесь это тысячи фунтов если у тебя нет страховки, а потом я приеду и заберу тебя. Мы распишемся в русском ЗАГСе...
Я стоял и слушал и не верил своим ушам, хотя где то был к этому готов: вместо того, чтобы проводить все время с ней у телевизора, я предпочитал тусовать с распиздяями типа Пола и Зеда, ходить на концерты и ездить на фестивали[я только что вернулся из Рединга, изможденный и счастливый] да и секс у нас был мягко говоря...не очень.
Пока она говорила, я стоял и думал о том, что может она не так уж и неправа. Наверное, мне действительно стоит пролечиться в России. К тому же мне все равно придется туда возвращаться -моя виза вот- вот закончится и что тогда? Если я сольюсь жить к друзьям, то рано или поздно меня возмут за жопу как нелегала, и депортируют и тогда мне уже никогда не попасть сюда снова...
Она клялась, что не подведет меня в этот раз и что сама лично прилетит за мной, как только я развяжусь с опиатами. В тоже самое время я понял, что она уже заказала билет...
Весь этот разговор происходил в Рассел сквере, недалеко от ее офиса. Я заехал к ней в перерыве на обед, чтобы, как она сказала, выпить вместе кофе. Кофе я мог выпить где угодно. Для этого мне не обязательно было переться в центр, но раз уж я здесь то имело смысл заскочить на Черринг Кросс Роуд и прикупить пару камней крэка у негров...
Ты же знаешь как я тебя люблю, -кажется я это уже когда то слышал. -В России не такие уж и плохие врачи...
-Ладно, поговорим дома. Одолжи лучше двадцатку до завтра, -я не чувствовал ничего, ни злости ни грусти ни разочарования. С ее стороны такой поступок мог диктоваться разными причинами и любой из них будет достаточно для того, чтобы слить меня. Думаю, это все- таки Энджел ее убедила. Hell`s Angel-сидящая перед телевизором с блюдом шоколадок или валяющаяся на диване с дамским романом и с теми же шоколадками в пределах досягаемости.
Как бы то ни было мне ничего не оставалось как согласиться. В любом случае я провел здесь чуть ли не самый лучший период своей жизни. Взяв у нее двадцатку, я поехал вырубать крэк...
В тот день я начал бухать часов в шесть вечера. Вещи я собрал быстро. Был август и я решил не брать с собой курток, свитеров и прочей зимней одежды. Все как всегда уместилось в легкую спортивную сумку.
Несмотря на голос рассудка, который говорил мне, что я здесь больше не появлюсь, где то в душе я надеялся, что это еще не конец и что Дженифер меня не бросит вот так вот. Позвонив из дома Полу приглашаю его выпить. Встречаемся как всегда в Foundry.
Была пятница и местный народец закончив работу, подтягивался группками, чтобы часам к одинадцати традиционно нажраться в слюни. Мы заняли самый удобный диван и начали пить за мой отъезд. Часам к восьми подтянулся Зед с двумя девчонками вдвое моложе его и здорово навеселе. Бесцеремонно согнав с дивана на котором мы сидели с Полом какого то бородатого и очкастого ботаника, Зед и девки присоединились к нам, при этом одна из них села ко мне на колени, а вторая пролила пол пинты Полу на брюки. Несмотря на то, что Пол убежал в туалет чиститься, та, что сидела у меня на коленях и не подумала пересесть на освободившееся место. Не могу сказать, что мне это не нравилось.
Не переживай дружище, если что -я у тебя есть, заливался соловьем Пол. Зед проставлялся, узнав о причине пьянки. Я попросил его дать мне с собой все его книги и альбом Tatooed Beat Messiah, которого у меня небыло тогда, в детстве. Если вдруг мне не удастся его увидеть снова, то по крайней мере будет хорошая память.
-Не вопрос, дружище. Скоро я, Джонатан, Гимпо, Билл и вся туса поедем в Москву и устроим дебош. Так что это ненадолго, -Зед был тоже изрядно на рогах и все время подталкивал ко мне вторую девчонку-американку, которую звали Лиса. Ту, что сидела у меня на коленях, звали русским именем Наташа, но она была уверена, что имя английское.
-У меня есть дома кокаин, -заявил Зед. Девчонки оживились.
-Мне нужно тоже кое-куда съездить, -мне пришла в голову мысль замешать себе спидбол. Тебе в какую сторону?-cпросил меня Зед.- Финсбери парк.
Пол одарил меня взглядом василиска, но я проигнорировал его -мне было насрать, завтра вечером меня уже здесь не будет.
-Поехали через Клеркенвелл, я домой заскочу. Возьму тебе книги и все остальное, -Зед уже еле разговаривал и я с трудом разбирал его слова.
-Я на велике.
-Давай я тебе дам билет на метро, и прокачусь туда и обратно на твоем байке. Они нас здесь подождут,-предложил мне Зед. По времени выходило в самый раз, вот только пьяный Зодиак за рулем моего байка... Это могло закончиться плохо.
-Нессать,- заметив сомнение на моем лице он хлопнул меня по плечу, и оставив всех остальных дожидаться нас, мы вышли на улицу, где я отдал ему ключ от замка велосипеда, а он мне проездной на метро. Больше я его не видел...
Добравшись до Финсбери, я позвонил из будки Вику, договорившись с ним встретиться через десять минут.
-Сколько брать будешь? -поинтересовался он. -Пару граммов.
-Ок, жди на остановке...
Не знаю как мне удалось его уболтать дать мне героин в долг, но тем не менее он мне поверил. Барыга поверил в то, что завтра деньги вернутся с процентами. Надо же.
Засунув шары в рот я зашел в метро и через пятнадцать минут был снова на Олд стрит. Решаю заскочить домой и поставиться, прежде чем идти гулять дальше. Позвонив из дома Полу на мобильный, узнаю, что Зеда до сих пор нет, и девчонки намерены двигаться дальше. -Подождите меня, я щас...-бросив трубку заскакиваю в туалет, достаю из за унитазного бачка всю свою кухню, быстро ставлюсь и выхожу на улицу. Джен и Энджел смотрели телевизор, на мое появление они не обратили никакого внимания...
Из Foundry мы перебрались в какое то заведение где я раньше не был, несмотря на то, что изучил Хокстон вдоль и поперек. Уходя, я попросил Джонатана забрать у Зеда мой велик, и запереть его у себя в баре.
У входа в клуб стояла здоровенная очередь. Ебаный Зед, обещал кокаин и не приехал,- Наташа была вне себя. Лиса лишь пожала плечами, мол, типично для него. И тут я вспомнил про два камня у меня спрятанных у меня в кроссовке.
-У меня есть крэк, только мало на четверых, -стараюсь объявить эту приятную новость как можно более обыденным тоном . -Уау! -девки набросились на меня и чуть не повалили на землю от радости.
-Я не буду, -Пол смотрел на нас как на отщепенцев.- Я не употребляю наркотиков,-тоном отличника объявил он.
-И это правильно Пол, это очень правильно, -глумливо улыбаясь бросила ему через плечо Наташа, и схватившись за руки мы пошли искать место потемнее...
В клубе, куда мы попали через полчаса, девчонки встретили каких то знакомых, через которых намутили таблеток. Это было весьма кстати, потому что играло жесткое минимал- техно и в том состоянии, в котором я находился танцевать под такую музыку мне не климатило. Пол направился сразу к бару. Девчонки уселись на маленьком кожаном диванчике и я, купив бутылку воды, втиснул свою задницу между ними.
Повернувшис к Лисе и увидев что она улыбается, улыбнулся в ответ. Она мне нравилась, но не успел я ей об этом сказать, как она объявила мне, что Наташа не прочь со мной. Черт. Я повернулся к Наташе, та показала мне язык. На языке лежала голубая таблетка. Поцеловав ее чувствую какая она горькая...
Мы перебрались в чил аут и разлеглись на матах валяющихся на полу. Табл начал впирать так, что меня чуть не стошнило на приходе, потом мягкое облако обволокло меня и улыбка не сходила с моей физиономии. По очереди я целовал обеих девушек и мысль о том, что уже завтра вечером это будут только воспоминания, вызывала легкую приятную грусть.
Проснулся я в половине четвертого вечера. Через четыре часа мне нужно было быть в аэропорту. Я помнил как на такси мы добрались до квартиры, которую снимали девчонки -это было где то в районе Stoke Newington, потом мы долго валяли дурака и небезуспешно пытались ебаться втроем, потом я выпил весь их ром, надеясь что меня так быстрее снимет и, в конце концов отключился, чтобы проснуться с дикой головной болью. Девчонки еще спали.
Собрав из разных углов комнаты разбросанные накануне вещи, я, так и не найдя трусов, оделся, и оставивив на столе свои московские координаты, вышел на улицу. Накрапывал мелкий противный дождик -погода полностью гармонировала с моим душевным состоянием. До Imperial Hall я решил добраться пешком, тем более что денег на такси все равно не было, а с великом я попрощался еще вчера. Иллюзий на то, что он стоит у Джонатана целый и невредимый, у меня не было вовсе. Да и куда я его дену? С ним больше будет геморроев, если я взял бы его с собой. К тому же лето подходило к концу.
-Я думала, ты сбежал, и хотела звонить в полицию,- Дженифер явно хотелось, чтобы я убрался из ее жизни как можно быстрее.
-Нам нужно с метадоном решить проблему. Не повезу же я его с собой в бутылках,-проворчал я. Позвонив доктору, мы узнали, что это не проблема. Для вывоза выдается специальное разрешение, и я легко могу получить метадон в любой аптеке...
-Нет, мы бы предпочли взять все это здесь. -Ну чтож, мы работаем до шести и вы можете приехать...
На часах было пять. Взяв у Джен денег я рванул на такси к доктору, получил рецепт и разрешение на вывоз со всякими красивыми печатями, купил лекарство в аптеке, и вернулся обратно. Упаковав коробки с таблетками в свою потертую дорожную сумку и попрощавшись со ставшей очень милой и любезной Энджи, мы с Джен вышли на улицу.
-Черт, я кое что забыл, -пробормотав это, я кинулся обратно в подъезд. Забежав домой и открыв дверь своим ключом, я забрал из туалета всю парафеналию, тщательно запаял героин в полиэтилен и посмотрел на себя в зеркало. Лицо было изможденным, волосы всклокочены, но в целом терпимо...
-Ты не против если я не поеду с тобой в Хитроу? -она уже не шифровалась. Хотя ее присутствие меня бы только раздражало.
-Я вышлю тебе деньги на лечение, как только ты позвонишь мне из Москвы. Передай привет всем, кого я знаю. Потом, она сделала широкий жест: сняла из банкомата пять сотен и дала их мне.
-Это тебе там продержаться какое- то время. Не беспокойся, я за тобой обязательно вернусь, -она расплакалась и прижалась ко мне. Этот фарс меня уже начинал заебывать...
Еще по дороге в Хитроу я почувствовал, что мне следовало поправиться дома, но было поздно. Через полчаса, когда мы доехали, таксист поинтересовался все ли со мной в порядке, посмотрев на мое истекающее потом лицо.
-Лучше не бывает, -через силу улыбнувшись я побрел к терминалу.
Сдав сумку в багаж и посмотрев на часы, я пошел в туалет и там поставился, сидя на толчке. Через час я сидел в выруливающем на взлетку самолете и вспоминал прошлую ночь. Потом, прикинув сколько у меня денег вместе с моими заработанными, отметка моего настроения стала пониматься вверх. Я успокоился. Самолет набирал высоту…

Scum`s bag

Я летел в Москву из Лондона в более чем спокойном расположении духа. Последний укол был сделал в туалете лондонского аэропорта и зловещий призрак кумара меня пока не беспокоил. Из Англии я даже вез какие то деньги, заработанные за стойкой паба в Ист-Энде, так что дела мои были не так уж плохи. В кармане куртки, лежал конверт с документами от врача и разрешением на вывоз метадона, который находился в моей потрепанной дорожной сумке. На каждой коробочке был стикер с моим именем и адресом аптеки, в которой мне его продали. Все было чудесно. Я с удовольствием вспоминал о том, как лихо опрокинул своего лондонского барыгу, рыжего итальяшку Вика, взяв у него в долг пару граммовых шаров коричневого героина перед отъездом на родину. "You pay me tomorrow, yes?"-на его лице читалось недовольство. Барыги всего мира никогда не являлись сторонниками кредитов. Еще бы, нет более ненадежной субстанции, чем героиновый наркоман. "No uno problemo, amigo,"-улыбаюсь в ответ зачем то отвечая по испански(наверное для пущей убедительности)… Наверное, материт меня на чем свет сейчас и мамой клянется, что никогда больше с русскими иметь дел не будеть, даже не подозревая как легко отделался… "I svear my mama life I never deal wiz zis fuckin russian cunts again,"-примерно в таком духе этот придурок грузит сейчас какого нибудь джанки на Черринг Кросс . А тот про себя материт весь мир из за того, что вынужден выслушивать это дерьмо. Но еще лучше у меня получилось с метадоном… В принципе, я не имел права проходить метадоновую программу в Королевстве, так как находился там по туристической визе, но мне повезло. Доктором был старый поляк, который увидев мою фамилию решил что мы земляки и назначил мне прием. Поговорив с ним полчаса, старательно обходя все вопросы о медицинской страховке(которой у меня, естественно, небыло), о моей кредитоспособности, я все же убедил старика в необходимости мне помочь. Хотя, возможно, для него это всего лишь еще один способ заработать денег на очередном наркомане. После того как он принял решение, мне было предложено два варианта "лечения": один кодеиновый, а другой метадоновый. "Кодеин и в Москве найду а метадон я еще не пробовал,"-примерно таким был ход моих мыслей и я, на свою беду сделал в очередной раз неправильный выбор. Если Курт Кобейн и Кейт Ричардс принимали это лекарство, то мне тоже стоило попробовать. Попробовать нужно все. Если бы только знал, как ошибался…
По прилету в Шереметьево я протрезвел, когда столкнулся с уже забытой за время моего отсутствия реальностью. Русские, почувствовав себя на родине, преображались на глазах. Исчезали фальшивые "западные" улыбки, зазвучал сочный мат… Из под потолка раздался плоский жестяной голос: "Гражданин (Ф.И.О) прибывший рейсом…. из Лондона. Вас просят пройти в комнату милиции." И тут до меня дошло… Ведь разрешение у меня только на вывоз! В этом чертовом фашистском государстве метадон для ментов законен в той же степени, что и героин! О, боги! Ну нельзя же так расслаблятся. "Надо сваливать. Хуй с ним, с этим багажом,"-мелькнула мысль. Тут же я вспомнил, что на каждой коробке наклеен стикер с моей фамилией. "Что ЭТО?"-"Это не мое, товарищ сержант,"- "А почему на этих коробках ваше имя?" "Понимаете, я не знал…"-"НЕЗНАНИЕ ЗАКОНОВ НЕ ОСВОБОЖДАЕТ ОТ ОТВЕТСТВЕННОСТИ!" Потом наручники- ИВС- Бутырка-суд-зона. 8 лет строгого режима в лучшем случае…
Мысли становились все мрачнее, и таким же становилось мое лицо, когда я видел, что пассажиров получивших багаж становится все меньше. "Наверное, тормознули сумку, чтобы меня не спугнуть,"-если бы не героин, притупивший мои эмоции, у меня давно бы началась истерика. Потом я увидел ЕЕ подъезжающую по конвейеру ко мне. Красные углы коробок предательски торчали из мелких прорех. Чувствую, как по моей спине скатилась крупная капля пота. Длинноногая девчонка, которая часом раньше с интересом на меня поглядывала, теперь смотрела на меня с испугом. Вытираю рукавом пот со лба и вымученно ей улыбаюсь: "Укачало в самолете." Но я прекрасно понимал, что она уже догадалась о том, что это не просто Jet Lag… Жаль. Я планировал ее пригласить ее куда нибудь выпить вечером. Впрочем, если меня сейчас не примут, то так и сделаю. После такого мне просто необходимо снять стресс. Снимая сумку с конвейера, чувствую злость. "Да пошли вы все в жопу!"-подумал я шагая в сторону выхода. Меня никто не остановил...
Через полтора часа вваливаюсь в квартиру на Малой Бронной со всем своим барахлом, проехав на общественном транспорте с грузом, который по местным законом являлся эквивалентом килограмма героина. Только здесь можно вздохнуть спокойно, как мне казалось. Но я снова ошибался. В России нет времени для акклиматизации. Англия меня здорово изменила. Слишком легкая жизнь развращает быстро. Я почувствовал первые признаки отходняков: пот, легкую тошноту, насморк и все такое. Достав из сумки коробку метадона, и отсчитав пять таблеток-25мл- запиваю их водой из под крана на кухне.
Из раковины воняло мочой. В нее ссали все обитатели и гости этого сквота, за исключением, наверное, женщин, хотя гарантий нет никаких..
"Ну вот я и дома,"-пришла мысль и в этот момент раздался звонок в дверь. Бросив коробку методона на карточный столик иду открывать дверь...
На пороге стоял сосед по подъезду с каким то приятелем, которого я не знал. "Раскуриться есть че- нибудь?"-спросил сосед. "Это не ко мне. Я вообще только прилетел,"- мне очень хотелось чтобы они ушли, но хозяин квартиры в которой я жил снабжал травой весь район-это был его бизнес, поэтому мне не следовало слишком борзеть. "Мы от тебя тогда позвоним,"-это небыло даже просьбой, скорее требованием. Мне ничего не оставалось кроме как позволить им пройти в комнату и следить за тем, чтобы они ничего не украли. О коробке с метадоном оставленной на столе я вспомнил слишком поздно. Пока один из них звонил, второй вертел ее в руках. "Соскочить пытаешься?"-спросил он. "Ага. В Лондоне программу проходил,"- я почувствовал тревогу. "Толкнуть хочешь?"-равнодушно интресовался тот. "Нет. Это
для себя." Наконец сосед положил трубку и они ушли. Я запер дверь и отправился в клуб, где раньше работал барменом, чтобы отпраздновать приезд. Как ни странно, но там меня были рады видеть большинство из моих старых приятелей. Каждый хотел со мной выпить. В кои то веки я проставлял. "Если бы я тебя раньше не знала, то влюбилась бы точно,"-сказала одна из знакомых. Возможно, она думала, что делает мне комплимент, но после этого приходит решение убраться в хлам. Мне снова захотелось вернуться в Лондон, где никто меня не знает, и начать новую жизнь. Без наркотиков. По крайней мере в ней не было бы места героину, это точно. "Я слез. Я наконец то слез,"-повторял я снова и снова. "Это надо отметить,"-незамедлительно следовало предложение. И я отмечал. Почти всю ночь. До тех пор, пока не почувствовал, что пришло время принять лекарство. "Ладно, я домой. Кто хочет продолжения банкета может присоединиться,"-мне с каждой минутой становилось все хуже, но я старался не подавать вида. Я ведь соскочил с героина! А то что я подсел на метадон… С этим разберусь позже.
Когда в компании приятельниц, вхожу в квартиру, сердце мое куда то проваливается и я чуть не роняю бутылку шампанского, которая была у меня в руках. Дверь в комнату была открыта, замок вырван с мясом. На полу валялась ножка от стула, которой, как рычагом кто то(я догадывался кто) взломал хлипкую дверь. "Метадон!!!"-в моих мозгах снова бесновался монстр о существовании которого я успел забыть. Его нужно было срочно кормить. Влетев пулей в комнату, бросаюсь к сумке, которую так и не распаковал. В ней, естественно, ничего не нахожу. Исчезли так же все деньги с документами и более менее приличные вещи. "НЕТНЕТНЕТНЕТНЕТНЕТНЕТНЕТНЕТНЕТНЕТНЕТНЕТНЕЕЕЕЕЕЕЕЕЕЕЕЕЕЕЕЕЕЕЕТ!!!!!"
Я бился в истерике на полу. Охуевшие девушки, совершенно не понимавшие в чем дело стояли, и испуганно смотрели на меня, не зная, что делать. Потом, так же молча, они ушли. Но мне уже было все равно.
Не знаю, сколько я пролежал в этом бредовом состоянии. Меня вывел из ступора настойчивый телефонный звонок. Кто то очень терпеливо ждал пока я возьму трубку. Кто то знал, что сейчас происходит. "Если хочешь получить обратно документы и лекарство, готовь шесть сотен зелени,"-голос разрывал мне голову, хотя тот, кто говорил, был спокоен. Очень спокоен. "Подожди!"-заорал я, но услышал только короткие гудки. Проблевавшись в раковину-писуар, шарю по карманам в поисках денег. Пересчитав мятые бумажки, я чуть не расплакался: там едва набиралась половина нужной суммы. У кого можно занять еще три сотни я не знал. В этом городе я давно потерял все, а большинство знакомых столько и в месяц не зарабатывали. Но прежде всего, мне нужно было поправиться. Срочно. ТАК сильно меня давно не гнуло. Кожу словно облили напалмом, из глаз лились слезы от боли в костях и внутренностях. Тварь в моей голове визжала и раздирала остатки моих мозгов. Снова сажусь на телефон, как будто ничего не менялось, как будто небыло Лондона, другой, безпроблемной жизни. Я снова в Москве. Я снова в жопе…
Через час я в Новогиреево, где меня ждал барыга. "Сережа, нужен вес,"-едва успевая вытирать пот с лица прошу я. "Вечером,"-барыги привычны к таким зрелищам. "Сейчас сколько есть?"- "Чеков пять- шесть…"-"ДАВАЙ!"
Ну какого черта! Каждый раз, когда нужно срочно поправиться, все подъезды оказываются с кодовыми замками, и когда, наконец ты все же попадаешь в какой нибудь обоссаный парадняк, то сразу же народ начинает ходить туда-сюда. Обитателям, по крайней мере, половины квартир именно сейчас просто необходимо вынести мусор, выгулять пса или сходить в магазин. Жуткое палево.
Держа на отлете ложку чтобы едкий пот стекающий с небритой рожи не попал в раствор, жду пока Сережа высыпает чек за чеком в весло, заливает водой, греет… "Выбирай без фильтра,"-сил терпеть больше нет. На лице барыги нет никаких эмоций. Он просто делает то, о чем его просят. Барыга на службе Его Белого Величества…
Наконец трескаюсь. Мягкий толчок прихода в затылок, желудок и успокаивающее тепло океана спокойствия разливающееся по венам, приятно омывающее сухие потрескивавшие кости моего скелета… Жизнь дарующий и ее же забирающий элексир…Жидкое небо…Бла-Бла-Бла… Нахуй лирику, главное я достаточно поправлен чтобы функционировать дальше. Надо правда отдать должное качеству таджикского дерьма-оно выше всяких похвал. А теперь можно занаяться кое какими делами.. Есть кое- кто, с кем нужно разобраться. Этот кто-то поступил со мной плохо, а это значит, что я должен постараться сделать так, чтобы этим людям было еще хуже…
Но главным было получить весь метадон обратно, и не только из за монстра в голове, но и из за этих чертовых стикеров с моим именем на коробках. Если они захотят его толкнуть и их заберут мусора, мне конец.Если они его толкнут и их не заберут мусора, а примут того кто купил, результат будет тем же. Ментов очень заинтересует, что это за персонаж, чье имя и фамилия красуются на коробках с запрещенным в России препаратом. Любой ценой…
Вернувшись на Бронную, обнаруживаю в квартире укуреного в хлам Светлого, здоровенного парня, в свое время бросившего профессию военного и поступившего в ГИТИС. Актер, ебиомать! С ним был его однокурсник Леша, такой же красноглазый и нарядный. "Андер, мне твоя помощь нужна,"-обратился я к бывшему вояке, имевшему кое какие завязки в криминальном мире. Вкратце рассказываю ему о том, что здесь произошло. "Ну ни хуя себе!"-возмутился Андер. "Надо их наказать, вообще охуели!"-мне нравилась его реакция, ей богу нравилась!
Когда они позвонили в следующий раз, я сказал, что деньги готовы. Забились в метро. На Маяковской ко мне подошла смазливая девочка в стильных очках, которая попросила показать деньги. Показываю заранее приготовленную пачку рублей, моля всех богов о том, чтобы она не стала их пересчитывать. Кажется, она ожидала увидеть кого то другого, кого то, кто вызвал бы у нее омерзение, но как она ни старалась, негатив не приходил. Когда мне очень нужно я бываю чертовски обаятельным сукиным сыном. Мне удалось переключить ее внимание с мокрых от кумарного пота купюр на собственную персону. Было бы у меня побольше времени, очаровал бы ее до такой степени, что она бы сама мне все принесла. Загорелый и хорошо одетый, я производил обманчивое впечатление благополучности. Времени, увы, не было. Краем глаза я видел стоящего несколькими ступенями ниже на едущем наверх эскалаторе Леху, моего друга и владельца клуба где раньше работал(мне пришлось напрячь и его), который пас ситуацию на тот случай, если меня снова захотят кинуть. Другие ребята находились в черном Лехином БМВ с тонированными стеклами, припаркованном напротив выхода из метро.
Мы подошли к белой "восьмерке" и я облегченно вздохнул. Дилетанты. В машине кроме водителя, молодого парнишки, не было никого. "Раз плюнуть,"-думал я, глядя как откуда то появившийся Светлый кося под синего, подходил к машине с другой стороны. "Деньги,"-протянув руку, потребовала оправившаяся от моих змеиных чар четырехглазая. "Документы мои покажи сначала,"-возразил я, пытаясь тянуть время. Водитель передал ей зеленый пластиковый пакет, в котором лежали мои Ай-Ди. Я протянул ей деньги. Андер был уже рядом. "Братан, до Сходненской за стольник не подбосишь?"-подойдя к машине с другой стороны Светлый отвлекал на себя водилу. Ему это удалось, актер он был что надо. Тетка пересчитывала деньги. Пакет с документами лежал у нее на коленях. В этот момент я не выдержал, то что произошло, целиком моя вина. Схватив одной рукой этот зеленый пакет с документами а другой девкину руку с деньгами я заорал: "Андер, гаси водилу!" И в этот момент парень ударил по газам. Машина с визгом рванула вперед увлекая меня за собой(я пытался вытащить упиравшуюся тетку из салона), Светлый прыгнул на капот, пытаясь разбить лобовое стекло и достать водителя(слава Богу ему это не удалось, иначе сидеть нам с ним за убийство). Скрежет тормозов и мы оба оказываемся на асфальте(я, к счастью, с зажатым в руке зеленым пакетом), а машина уходит, уходит, УХОДИТ! Я смотрю с надеждой на Лехин БМВ, но тот не трогается с места. Никто не собирается никого догонять. Ребята возле машины покатываются со смеху. "Хули вы ржете долбоебы!"-заорал поднимаясь с асфальта Светлый. И мне: "Ну ты че мудак то такой, подождать трудно было?" Мы поплелись к машине, в которой все еще раздавался глумливый смех. Вдоволь над нами поиздевавшись, они наконец смилостивились и сказали, что нехуй устраивать кино с погонями и стрельбой в центре Москвы. "Завтра утром пробьем номер тачки и разберемся с ними, а вам лучше не лезть. Понадобитесь-позовем,"-услышали мы унизительный вердикт. "А Метадон…"-попытался пискнуть я. Ребята молчали. Потом не выдержал Леха: "Как же ты заебал со своими наркотиками! Посмотри на себя! Говоришь, что соскочил, а сам на метадон подсел. Это дерьмо даже хуже чем героин. Сколько можно тебя лечить, выручать, спонсировать! Да ты мне столько должен, что хуй расплатишься!" Я молчал. Мне нечем было крыть. Леха озвучил то, что было у всех в голове у всех моих друзей, которых становилось все меньше…
Той ночью мне пришлось снова ехать в Новогиреево. Днем меня разбудил телефонный звонок. Звонили кинувшие меня люди с предложением замять конфликт и вернуть все то, что они взяли, с условием, что я отзову людей. Этого мне очень не хотелось, я сторонник старого как мир закона, который требует око за око, к тому же ребятам бы это не понравилось. "Привозите все обратно. Разберемся."-мне срочно нужно было мое лекарство. Через полчаса мне все вернули. Часть денег правда была в рублях, и не хватало одной пачки метадона, но это были мелочи. Они долго извинялись, мотивируя свой поступок простым желанием очистить район от героиновых торчков. Разошлись мы почти по приятельски. Когда они ушли, я быстро собрал вещи, высыпал метадон из коробок в пакет, уничтожил сами коробки и тем же вечером cъехал с квартиры. Ребят я, естественно, отзывать не стал. Обещание наркомана нихрена не стоит…

Томка

-Как ты думаешь, тебя вообще кто- нибудь хватится, если ты вдруг ласты склеишь?- Литовец внимательно смотрел на меня в ожидании ответа. Я молчал. Сказать на это было нечего. Мы ехали мутить на Сходненскую…
С Литовцем я познакомился в веселые времена, когда у меня не было проблем ни с деньгами, ни с наркотиками. Он приходил к ребятам из соседнего двора в Доме На Набережной, где я снимал жилье до Кризиса. Когда меня прижало, он, надо отдать ему должное, предложил у него пожить, пока все не утрясется. Не утрясалось долго. Кризиса никто не ожидал.
Мы приехали к Денису, долговязому торчу, который имел вход во все локальные дырки, и не заряжал как остальные. На кухне к Дэна сидела миниатюрная изящная блондинка похожая на Кайли, которая выглядела инопланетным существом в этой квартире. -Тамара, -представилась она.
Тамара принесла с собой навороченный видеомагнитофон, чтобы замешать его на грамм. Как выяснилось, в тот день ей исполнилось двадцать два и ей хотелось отметить.
К барыге ехали молча. Дэн завис у него на пол часа, видимо проверял аппарат, ну и кроил, как водится. Все это время я пытался завести с ней разговор, но как то неудачно. Литовец сидел с серьезным еблом, и иногда пытался меня осадить. Я злился, но не выебывался- деньги на вес были его.
Потом мы поставились у Дэна, и я таки выпросил у Тамары телефончик. Она, улыбнувшись, попрощалась со всеми, и была такова…
По этому телефончику я позвонил только через полтора года, совершенно случайно наткнувшись на него в маленькой коричневой записной книжке в разделе "барыги- москва".
На тот момент я был полгода чист, и даже имел работу, хотя и продолжал жить в сквоте у Владоса, куда меня вписал золотой человек Леша. Он же и дал мне возможность исправиться, поработав у него в клубе за стойкой.
Однажды ко мне на работу заскочил добрый молодец Санек, c которым меня в свое время познакомил Литовец, и… я дал ему денег на половинку, абсолютно не рассчитывая на его возвращение. Он вернулся. Хорошо была дневная смена, и никто не заметил перемен в моих глазах. Через неделю я снова регулярно ставился, но вопрос с барыгой стоял остро- Санька приходилось постоянно греть за то, что он помогал мутить. В общем, я ей позвонил…
Встретившись на Сходненской, я купил у нее четверть, и мы мило поболтали ни о чем. Я заметил при этом, что в ее прозрачных глазах не было больше льдинок. Еще она иногда смущенно улыбалась, и часто поправляла волосы, словно вдруг взглянула на меня под каким- то другим углом, и увиденное ей понравилось.
Выглядел я нормально, по сравнению с нашим первым знакомством. Обычно, организм старается наверстать упущенное очень быстро, и ты, и все, кто тебя знал раньше, отмечают разительные перемены "по сравнению с прошлым". Как правило, это "прошлое" имеет обыкновение обрушиваться на тебя в самые неожиданные моменты, и ты снова "поддерживая одной рукой штаны, ищешь на другой вену", как писал Билл Берроуз. Я хотел было пригласить ее в кино, но вышло так, что она меня опередила и пригласила к себе поужинать. Утром следующего дня мы проснулись в ее постели в 69 позиции. Не трахался я давно, и вкладывал в это все имеющиеся остатки души. Тело у нее было качественное. Гибкое и гладкое и хорошо пахнущее. Большим бонусом было то, что она начала продавать сама, и поправившись на халяву я накидывался на нее с новой силой. Домой я вернулся только через три дня. Некоторое время мы отдыхали друг от друга, потом она приехала сама.
Встретив ее в коридоре, я увидел ее огромные зрачки. Оттолкнув меня, она уверенно прошла по коридору в сторону моего жилища. По-моему, она была на автопилоте. Движения ее были дерганными, как у куклы в театре Образцова.
- Ты в порядке?- на всякий случай спросил я.
- Завинтилась так, что… Блядь, пиздец полный! Мне так хуево! Хотя нет, нормально…
- Есть че?
Она усмехнулась. - А ты меня за героин ебешь, да? Сученок смазливый. Ты же прекрасно знаешь, что я тебе не откажу, да? Бляди, все вы такие, мужики. Хотя какой ты нахуй мужик…
- Вот муж мой, хоть и грузин, блядь, но такой…, - в ее глазах была зияющая, сосущая пустота. Два черных квадрата на красивом лице. Я молчал. Я чувствовал, что ей надо слить накопившееся дерьмо.
- Правда, он меня не лижет, - продолжала она свой гон. - Хули, вор! Он даже мне отсосать не дает, типа западло. А мне секс нравится. И мне нравится, когда мне ЛИЖУТ!- последние слова она выкрикнула мне в лицо. От нее несло пивом и винтовым выхлопом. Будто фиалки полили прокисшей "Балтикой".
Она стянула блузку, оставшись в лифчике. - Ладно, не бери в голову. Я просто… хочу соскочить. Хочу. Соскочить. Хуй с ним, с мужем. Ты мне поможешь?
- Слушай, Томкэт, так у тебя есть чем поправиться?
- Ой, прости, забыла.
Она достала из лифчика пакетик, и когда я за ним потянулся, ловко отдернула его. -А что мне за это будет?
-Будь человеком, мне и так хуево.
- Тебе всегда хуево, нытик. Почему ты такой слабак? Ослик Иа, блядь. Вот мой муж, хоть он и грузин… Ладно…
- Тамара! Может, хватит, а? Я то причем, если у тебя с мужем не получается? Тебе не кажется, что мне может быть неприятно? Сравниваешь меня с каким то жуликом грузинским, а сама ебаться ко мне бегаешь. Нормально, да?
- Прости, зая, ты… симпатичный. И ебешься хорошо. Прости, просто я уже третьи сутки не сплю.
Я отсыпал четверть, и начал размешивать героин в ложке. Секс прекрасен только тогда, когда ты не торчишь. Интересно, а смогу ли я снова кого- нибудь полюбить? Если я смогу, то тогда мне не нужен будет этот чертов героин.
- Скажи мне, я красивая? Я тебе нравлюсь?
- Нравишься( я не врал).
- Пиздишь ты все…(Ей явно хотелось комплиментов) Ладно, помоги мне поставиться. Хотя мне сначала неплохо бы и помыться. У меня горячей воды нет.
- У меня найдется.
Она достала пятикубовый шприц, и высыпала на стол ампулы реланиума и пипольфена. Вылив по две ампулы лекарств в кофейную чашку, она добавила в раствор немного героина.
- Тебе плохо не будет, красавица?
- Не твое дело, красавец.
Она сняла юбку, и в трусах и лифчике(и на этом спасибо, Тома) прошествовала по коридору в общую ванну. Следом за ней я, как паж, нес пушистое полотенце. Мне повезло, что в ту ночь Влад решил ночевать у родителей, потому что полотенце было его.
В ванной она включила воду, и, поставив на край раковины изящную ступню, стала искать на щиколотке вену. Ее длинные волосы постоянно падали ей на глаза. Лак на ногтях облупился.
- Подержи, а…
Одной рукой я сгреб ее льняные пряди в хвост, а второй приобнял ее сзади за талию, и держал до тех пор, пока не почувствовал как она обмякла. Я успел подхватить ее до того, как она упала на грязный кафельный пол. Глаза ее закатились.
- Томка, блядь, что с тобой?
- Отпусти… … мрррадио…
Сначала я испугался, что она передознулась, потом сообразил, что она просто уснула. Не удивительно. Доза снотворных и успокоительных плюс героин вырубила бы кого угодно, особенно если не спать трое суток. Когда я нес ее в комнату, навстречу мне вышла соседка. Я натужно улыбнулся. Она даже не стала спрашивать, в чем дело. Привыкла за полгода.
Положив Томку на кровать, я лег рядом и долго на нее смотрел. Потом начал раздевать ее. Снимая дешевенький лифчик, я наткнулся на пакетик из плотной бумаги. Хмыкнув довольно, отсыпаю половину себе. Досыпав сахара и застегнув лифчик, засовываю порошок обратно. Потом от нечего делать стягиваю с нее красные трусики. Она была такая беззащитная, что я возбудился и начал поглаживать ее между ног. Она никак не реагировала. Осторожно, сбоку, я вошел в нее, и некоторое ебал слыша только ее ровное дыхание. Потом мне надоела эта игра в спящую красавицу, и я, взяв с полки зачитанный до дыр, дешевый детектив, читал, пока меня не стало зарубать. Все равно кончить было нереально…
Проснувшись в холодном поту, я долго смотрел на серое небо за огромным, во всю стену окном, и слушал завывания мокрого весеннего ветра в оконных щелях. Томка спала в той же позе, в какой я ее оставил. Ее мягкие волосы разметались по выцветшей наволочке набитой тряпьем, что заменяла мне подушку. Она лежала, чуть приоткрыв губы и подставив под тусклый утренний свет свой хищнический профиль. Хороша. А смог бы я, интересно, полюбить ее? Скорее всего, нет. Мы оба просто пользовали друг друга с обоюдным удовольствием, но это тупиковая тема. Да и вряд ли наши отношения протянут даже до лета. Какая тут может быть любовь? Хотя если бы я позвонил ей без всяких героиновых историй, просто для того, чтобы сходить с ней в кино, погулять, цветы подарить, то возможно ее броня дала бы трещину, и у нас могло бы что- нибудь получиться, и тогда я бы бросил все к чертовой матери… Мда… Понесло.
Однако как же ее хочется, этой любви! Полюбить бы кого- нибудь просто так, в одно лицо, не ожидая никакой взаимности. Просто снова ощутить себя живым человеком, а не насекомым которым я становился, когда садился на систему. Думать о Ней постоянно, и тосковать сладко, прекрасно понимая невозможность ответного чувства…
Я помню, как в девять лет увидел Ольгу Герцогиню и влюбился так, что онемел до конца дня. И лежал, и мечтал, мечтал, и ходил пришибленный, и, завидев ее, пытался спрятаться. Как потом выяснилось, такое происходило с большинством ребят в начальной школе Красногорска. Я молился, как умел, обещая честно умереть после первого же с ней поцелуя, хотя не умер и даже после того, как мы лишили друг друга девственности шесть лет спустя на узкой кровати в моей комнате. Не умер я и в армии, когда получил от нее письмо о том, что она выходит замуж за Белого, хотя в тот день я долго смотрел в черное дуло автомата вспоминая всякое…
Проснувшись, Томка первым делом полезла к себе в лифчик.
- Как спалось?- поинтересовался я, заметив движение рядом.
- Нормально, - пробурчала она, протирая кулаками глаза.
- Снилось что- нибудь?
- Хуйня всякая.
- А ты бы хотела влюбиться в кого- нибудь?
Она недоуменно на меня посмотрела, и вместо ответа покрутила у виска пальцем.
- А я бы хотел…
Она развернула пакетик.
- Ты что, все камни отсюда повытаскивал, что ли?
- Ничего я не трогал!
- Я же вижу! Ты меня за идиотку держишь, да?!
- Тамара, хорош херню пороть, да?!
Она зло замолчала, мешая раствор в колпачке от "Святого Источника". Я подошел к ней сзади, и поцеловал в шею, пытаясь ее залечить. Она передернула плечами. Я понимал, что вряд ли я для нее значу больше, чем она для меня. In fact- гораздо меньше, потому что у меня кроме плохо стоящего хуя не осталось вообще ничего, что я мог бы предложить в обмен на поправку. Никаких перспектив и никакой надежды. Если, конечно, не случится чудо, и не придет ко мне любовь, наполнив мою жизнь хоть каким- нибудь смыслом…
Она ушла, и мне ее не хватало. С того дня наши отношения практически свелись к торгово- рыночным. Ко мне снова вернулся привычный зеленовато- серый оттенок лица. Однажды она, правда, приехала ко мне в слезах, когда ее приняли, и ее грузинский жулик кое- как отмазал ее, а потом избил. Я всю ночь ее жалел на свой лад. Мы выключили свет, чтобы не видеть ее здоровенных гематом, а под утро мы обнаружили, что презерватив остался в ней, и дурачась, играли в гинеколога. У нее были по детски распухшие от слез глаза и пухлые губы - в ту ночь она демонстрировала чудеса фелляции. Наверное, по своему, таким образом, мстила своему грузину. А потом она просто исчезла. И никто до сих пор понятия не имеет, что с ней произошло. В ее квартире год назад поселились какие- то люди, а я до сих пор время от времени думаю, что было бы если…

Алька-охотница

По прошествии почти десяти лет я снова здесь, в Городе. Выкинув все тузы из рукава на игровом поле Москвы, я вдруг в очередной раз решил вернуться к себе "настоящему", хотя до сих пор не знаю что именно это значит. Скорее всего очередное поражение. "Любовь победит все"- говорила Грач по телефону, и я представлял себе серьезное выражение ее длинного смешного лица. Естественно она впала в истерику на следующий же день из за проебанных в очередной раз денег, и я молча начал паковать сумку.
Вообще- то я про себя уже все решил к тому моменту. Из Москвы пора сливаться на время. Куда? Ну, тут три варианта. Вариант номер раз- поселок Солнечный(глумливое название барачного поселка в Сургутской области), и вариант два- Город. Есть еще вариант три- поселок- призрак Красногорский в Казахстане, но туда нужно ехать вооруженным до зубов, поскольку я не исключаю стычек с местными каннибалами. Чужие здесь не ходят, короче.
Звонок Удаву все решил. У него оказалась на этот момент свободная комната и к тому же он собирался в отпуск на юга.
"А хули тут думать?" - подумал я. Вечером мимо моих залитых джином Greenals глаз уже проплывал перрон Ленинградского родного. По приезду я позвонил Кирюхе Московскому и через час мы уже залипали с "половинки" в каком- то кафе на Сенной. Мдаа. И это называется вернуться к себе?
Прожив у Удава месяц я переехал в его комнату на Горьковской. Попробую ее описать. Итак, представьте длинный узкий пенал с драными обоями, матрасом на полу, смешным столиком, на котором дед тянет репку, бабка- дедку, ну и так далее с четким соблюдением субординации. Слева от меня на стене развешаны на гвоздях мои шмотки, и там же висит здоровенный постер, на котором стоит на фоне кирпичной стены мрачноватый молодой парень. Это я шесть лет назад. Справа на стене нарисовано окно с синими занавесочками и вечным летним днем. Выпрыгнуть в него, что ли? Крохотная тумбочка у окна с закрашенными стеклами(это потому что нет занавесок) и там же древняя, щас скажу как называется… Кантата 204, радиола. На матрасе возлежит бритый под машинку распиздяй с ноутбуком на животе, а вокруг распиздяя по расширяющейся орбите валяются компакт- диски(весь MORPHINE(есессно!), Jurassic Five, Aesop Rock и еще несколько вообще недостойных упоминания), дискеты, книжки на английском языке(распиздяй работает переводчиком художественной литературы в "Амфоре") рулон скотча, грязные кружки, бутылка чтоб в нее плевать и бросать окурки и пустые пачки из под сигарет… Года два назад здесь жил некий торч чье тело было обнаружено на этом же матрасе с пробитой головой. Думаю, мне такая модификация не понадобится. Я уже почти там. Нужно еще добавить, что в воздух в комнате густой как гороховый суп, несмотря на постоянно открытую форточку. Поймали картинку?
Время 8.22, но для меня это примерно девять вечера. Болезненное состояние не дает уснут, и липкие мерзости тянутся к матрасу едва я закрываю воспаленные глаза, нервы которых уходят вглубь головы двумя раскаленными проводками. И еще эти воспоминания…
Эта часть, пожалуй, самая заебистая. Решив в очередной раз избегать опиатов как чумы, я оставил свою память без присмотра, и она, подлая, гнусно похохатывая, подсовывает мне самые смачные эпизоды из моего далеко не идеального прошлого во всех подробностях, заставляя меня краснеть и глухо стонать в подушку. Поскольку уснуть нет никакой возможности, а вероятность сойти с ума высока, я решил отпустить слегка поводья колесницы с горящими колесами, и пусть она сделает сотню- другую бешеных кругов внутри моего наполненного тупой болью черепа. На этот раз ко мне приходит давно сгнившая в земле, и наверняка прекрасно освоившаяся в аду, Алька Охотница…

Это был настоящий питерский глюк. Не какой- то московский, или, там, новосибирский, а реальное порождение Этого Города.
О ней мне рассказал мой друг Яник. Она подошла к нему на улице и предложила присоединиться к ней и пойти вместе выпить. В ее руке был поводок, прицепленный к ошейнику красовавшемуся на шее высокого красивого парня. Вместе они всю ночь чудили по городу, и она рассказывала ему о себе. На него ее рассказ произвел неизгладимое впечатление. Закончилось все у нее, но об этом он многозначительно помалкивал.
- Это потрясающий человек, - с восхищением в голосе говорил Ян. - У нее рак в последней стадии. Она живет, как горит. Каждый день что- то отмачивает. Она решила послать все условности нахер, и просто знакомится с людьми на улицах и делает что хочет. При этом она училась в Сорбонне, а сейчас работает гидом в Эрмитаже. Дома у нее живут два гомосексуалиста - да ладно тебе рожу то кривить- ну, пидорасы, ну и что? У нее дочка во Франции осталась…
Мы спускались вниз по эскалатору в метро. Мне было интересно его слушать. Рассказчик Яник сильный. О банальных вещах может рассуждать так, что они вроде даже мудростью некой кажутся. Потом, конечно, это ощущение проходит. Таковы мои питерские друзья. Прекрасные Неудачники. Beautiful Losers. Когда- то, лет десять назад, я верил всему, что они говорили, и в какой- то момент это едва не стоило мне жизни. С тех пор я стараюсь пропускать все, что ни говорится ими сквозь фильтр иронии. Хотя, пожалуй, теперь это относится ко всем без исключения.
- Нифига себе, - комментирую я, роясь по карманам в поисках тюбика с гигиенической помадой для моих растрескавшихся от авитаминоза губ.
- Эй, отойди от меня подальше! Тут же центр, наверняка каких- нибудь знакомых встретим. Потом пойдут слухи, мол, видели Яника с каким- то подкрашивающим губы красавчиком. Сам понимаешь какие выводы напрашиваются.
Мне стало смешно, хотя тут же от боли в лопнувшей нижней губе на глазах выступили слезы.
-Вообще, конечно это по честному. Она может позволить себе послать всех нахуй и говорить все что думает, и делать все что хочет. Вот уж не знаю как бы я поступил на ее месте…
- Лучше уж не проверять, бля буду.
- Что за слова- паразиты?- поморщился интеллигентный Ян.
- Сорри. Мы в Сорбонне не учились, - нагловато ухмыляюсь я.

Мы ехали к Янику на проспект Просвещения. Я тогда практически жил у него, уехав из надоевшей суматошной Москвы. Ни он, ни я не работали и не учились, а просто валяли дурака ежедневно напиваясь на последнем этаже одного из подъездов Пушкинской 10 в клубе "Фиш Фабрик". Скорее для того, чтобы занять себя хоть чем- то, мы купили пару кассетных магнитофонов Яуза и занимались производством пиратских кассет, которые мы потом продавали в Москве отправляя ишаком Карину, мою самую первую английскую сожительницу. Обратно она перла на себе коробки с пустыми кассетами и немного денег за проданные кассеты. Музон, идеи и связи были моими, а деньги на аппараты его. Fair and square. На алкашку хватало. Как раз именно сейчас она, к моей большой радости, была в Москве.
"Я болтаюсь между Ленинградом и Москвой, я здесь чужой, я там чужой…" - фальшивенько пропел я.
- Это ты про Карину? Циник!, - усмехнулся Яник.
Мне подумалось, что этот пассажик прекрасно подошел бы и ко мне.
Мы входим в подъезд его "корабля", где стены расписаны в духе музыкально-политической ситуации, и молча поднимаемся в лифте. Яник со своими закидонами. Он не любит анекдотов и разговаривать в лифтах и метро. Надо сказать в этом что- то есть, хотя анекдоты я люблю.
- Вот Алмонда накатал десяточек, да Stereolab штуки три. Нарежь вкладок.
На Алмонде настоял он, потому что он хорошо продавался, а у одного из друзей весьма тонкой душевной организации он был весь.
Пока я резал самопальные вкладыши в кассеты, Ян вяло продолжал тему Живых Людей, пожалуй, самую актуальную тему на тот момент. Себя мы, естественно, считали живыми.
- Вообще это сильно, конечно. Могу себе представить, что чувствует человек в такой ситуации.
- Хуй его знает. Ей же наверное наркотики бесплатно подгоняют и все такое(это я)
- Да в том то и дело, что ее без всяких н-наркотиков прет(Яник заикается как А.К. Троицкий, т.е. весьма обаятельно). Она сама по себе н-наркотик нереальный.
Я ничего не ответил.
- Есть будешь?
- А то.
Мы переключились на какую- то музыкальную тему, и это было явным признаком того, что говорить не о чем.
Возвращаясь домой я думал об этой девушке, и о том, что я стал бы делать на ее месте. Естественно, ничего лучшего, чем угар по полной, в голову не пришло. В метро я вписался опустив обточенные пятьдесят копеек которые отец Яна приносил с работы для использования вместо жетонов.
Народу было битком и сидячих мест не было. Я рассматривал свои торчащие из под черного пальто убитые "мартенсы", когда вдруг ощутил на себе чей- то пристальный взгляд. Подняв голову, я увидел прямо перед собой миловидное существо в кожаной куртке, из рукавов которой торчали перебинтованные кисти рук. У существа были игольчатые волосы и смешливые карие глаза, которые она(естественно это была она) и не думала отводить в сторону. Я почувствовал что краснею.
- Привет. Тебя как зовут?
- Меня?(моя физиономия уже просто горела)
- Ага.
- Ээмм…
- А меня Алька. Ты свободен?
- В каком смысле?
- Ну, что вообще собираешься делать? Пойдем, погуляем?
Мы вышли на Горьковской.
- А чего это у тебя с руками?
- Метастазы, - будничным голосом ответила она, и тут же, спохватившись, добавила: - Ты не бойся, это не мандавошки!
- Да я понял.
Естественно я все понял сразу, едва увидел ее. В ее глазах горел безумный огонек, от которого сразу же становилось здорово не по себе.
- Пойдем ко мне? Я тут квартиру купила. Пять минут пешком отсюда. Там мои друзья бухают.
- Гомосексуалисты?
- А ты откуда знаешь?
- Да так, подумал.
- Нее. Пидоров я выгнала. Заебали. Там хорошие люди. Ой, смотри, смотри! Какая красавица! Прямо алебастровая статуэтка! Девушка! Пойдемте с нами, вина выпьем, покурим! Да ладно тебе! Чего ты боишься?
Я не знал куда прятать глаза.
- Охуительная девчонка, да?(это она уже мне) Прямо как…
- Алебастровая статуэтка?
- Ага.
Мы прошли мимо ряда телефонных будок. У одного из автоматов она остановилась и пошарила поверху аппарата ладонью.
- Кокс будешь?
Я благородно отказался, хотя надо отметить, что это был 1996 год, и кокаин был нереальной экзотикой для такого трэша как я. Она удивленно на меня посмотрела и пожала плечами.
- Как хочешь. У меня от него уже насморк.
Дома она деловито наорала на собирающих вещи пидоров, которых я даже не успел разглядеть. Перед уходом они оставили ей денег. Когда щедрые и дающие в жопу натуры ретировались, на кухне старой расхристанной квартиры остались четыре человека, т.е. я, симпатичный высокий и заикающийся(тоже очень обаятельно) парнишка, которого, по всей видимости, она иногда таскала на поводке погулять, бритоголовый сайкобилл, и собственно, хозяйка Алька, которая никого не стесняясь разделась и полезла в страшного вида самопальный душ. По видимому здесь сидели люди к таким штукам привычные. Раскурив косяк мы некоторое время общались на отвлеченные темы, т.е. клубы, музон, книжки, и прочее неважное.
- Meantraitors все же офигенная команда. More Fuel For Irton Senna! - вещал сайкобилл.
- Тут немцы как то хвастали, мол, есть и у нас реальное сайко в Германии…
- И кто это?
- Meantraitors!

- А у меня подружка Оasis слушает, да еще подпевает. Ужас!(это я)
- Пивка?
- Ага.
- Оазис- говно!
- Согласен. Но она из Манчестера, так что это вроде патриотизма и ностальгии.
- Идиотизма и хуеты, - непонятно высказался Парень- Собака, и все засмеялись.
Так прошел час или три. В какой- то момент меня начало зарубать, и Алька, взяв меня за руку, потащила в свою комнату.
- Раздевайся. Да расслабься ты. Не парься, все нормально. Я тебя хочу. Ты плюшевый.
- Сомнительный комплимент, - пробормотал я, но она уже сладострастно постанывая работала ртом и ответить не могла.
Когда все закончилось, у меня было ощущение что только что трахнули меня, а не наоборот. Уснуть я не мог, и когда она засопела, я потихоньку оделся, выскользнул из комнаты, попрощался с забавными распиздяями на кухне, и ушел.
Через несколько дней я едва не нарвался на нее в метро. Метрополитен стал для нее охотничьими угодьями с неисчерпаемыми ресурсами. Те же грязные бинты на руках, та же улыбка, тот же прямой веселый взгляд, от которого мне удалось уйти в "непростреливаемую" зону и смешавшись с толпой позорно улизнуть на улицу.
Под ногами скрипел свежевыпавший снег. По трамвайным путям легкий ветерок гнал мятый пластиковый пакет. На ум пришла картинка из детства: свинцовое грозовое небо, выжженная степь, растущая сквозь трещины в асфальте желтая трава и катящиеся по степи большие колючие шары травы под названием перекати- поле. Я никогда не знал куда они потом деваются, эти шары. Они просто исчезали и все. Какая разница куда? Я стрельнул сигарету, закурил, и пошел в ту же сторону…


ПотокиМутногоСознания


Не так давно все было не так
И Осень, сука, рвет на части…

Проснулся я в похабнейшем настроении, в глазах стояли слезы. Стал вспоминать сон-прогулки по какому то незнакомому городу с огромным бородатым человеком(?) В меховой шубе, похожий на скандинавского бога, он деловито и без эмоций отстреливал нищих попрошаек из короткоствольного автомата. Попытки разобраться в смысле своих сновидений за ненадобностью мне пришлось оставить давным-давно, как и попытки разобраться в собственной запутанной жизни в которой было много событий бессмысленных и ярких как и любой из моих снов. Не все были приятными, но мозг со временем научился их блокировать, и только иногда запрессованые воспоминания всплывали во снах, приобретавших уродливые формы...
Кран в ванной, заголосив дурным нечеловеческим воплем с силой выплюнул порцию холодной воды. Ледяные брызги ударили ржавой дробью в дно старой ванны, и, отрикошетив, покрыли мой голый торс изморосью, заставив меня выматериться. Обычно я не сдерживаю свои эмоции. Зачем?.
За последний год я стал законченным психопатом, причем это лишь часть того, что случилось со мной после очередного возвращения на родину. Время от времени на меня находит. С некоторой просчитываемой периодичностью я пускаюсь во все тяжкие, начисто забывая о такой штуке, как инстинкт самосохранения, забывая о том, что есть еще время просто пожить. Впрочем, сегодняшний сон это мелочи по сравнению с теми снам,и куда врывается она. Именно так- с маленькой буквы- хотя пуля ведь тоже маленькая, да и крысы с пауками... Хотя, если честно, все, что я далее о ней буду говорить предвзято, потому что я любил ее больше всего на свете. Любил так, что даже слез с героина на долгие два года
Мучения продолжаются довольно долго, даже несмотря на кодеин, и большое количество алкоголя. "А ведь кто то ее сейчас ебет,"-в тысячный раз думаю я одеваясь в те же рваные джинсы, в дыры которых задувает ледяной весенний ветер, вонючие "конверсы" и легкую курточку купленную на дешевой распродаже. Большинство моих вещей спиздили по прилету из Лондона. Смешная история, по крайней мере не хуже того приезда, когда я перевез через границу двадцать пять коробок метадона лишь для того, чтобы гоняться за ним по всей Москве в попытках вернуть его и документы у мелких кидал. Тогда у меня это получилось каким то образом, сейчас, естественно, у меня ничего не вышло, да и не могло. Я потерял все самое важное в моей жизни-ее, после чего и пытаться то смешно - кома. А настоящих друзей у меня в Москве никогда и небыло.Тогда же мы и познакомились с Грачом. Нет худа без добра....

Выхожу на улицу. Мартовское говно чавкает под ногами. Еще пару недель назад были относительно чистые тротуары Лондона и были две девушки, не подозревавшие о существовании друг друга до моего вылета из Хитроу. Был мескалин, крэк, экстази, героин и прекрасная февральская погода, при которой можно спокойно существовать и на улице, что, собственно, я лично серьезно рассматривал как крайний вариант. Но Колесо Фортуны совершило еще один оборот и центробежной силой меня снова вышвырнуло в реальность куда более жестокую. А чтобы не расслаблялся!
Я шел в "Джек Потрошитель". В кармане было двести рублей. Я снова наступил на те же грабли. Но была еще и надежда на то, что она скажет, что это была шутка, и я просто не правильно ее понял...
Я смотрю на то, как вращаются барабаны однорукого бандита, стоящего в "Охотном Ряду". Это движение отупляет и уносит мысли о ней далеко, а боль превращается в булавочный укол, существующий как будто отдельно от моего тела.. Я ловлю бонус, жму на кнопку один раз, второй и вдруг аппарат начинает сверкать радостной новогодней елкой. На табло вспыхивают цифры 2500. Неплохой результат, учитывая, что я играл на последнюю сотню. Иду к окошку, чтобы получить выигрыш, составляющий 5000 рублей. Этого мне хватит чтобы: 1). поехать в "Микс", как следует наебениться2). купить таблетку, угостить какую нибудь знакомую и если знакомая будет без спутника -попробовать еще раз забыть о ней в чужих, приятных руках. Мое больное сознание услужливо подсовывает образы ее сосущей хуй какому нибудь сокурснику лишь для того, чтобы он не назвал ее бездарью, и рука в кармане снова начинает нервно поигрывать с ржавым китайским, со сколом на деревянной рукоятке ножом, у которого история не менее занятная чем у меня. ..
Мне очень хочется ее убить. Именно этим вот ножом. Или умереть самому, лишь бы ушла эта боль. Я вспоминаю как два года назад, после того как я снова оказался в Москве, как всегда с имуществом, которое легко умещалось в одну сумку я загудел насмерть переживая предательство Джулии и жутко скучая по Лондону. Не помню откуда появился Леша-актеришко из ГИТИСа, впрочем в квартире где я жил их ежедневно бывало по многу. Причина - курительные привычки ее хозяина Влада. ..
Барабан снова вращается-я не могу оставить это просто так. К тому же я боюсь увидеть ее веселой и не одну. Лучше уж эти дурацкие барабаны, разрисованные смешными, аляповатыми символами сочетание трех из которых сулит мне материальную помощь выражаемые в эквиваленте 30 000 рублей. Я почему то верю в то что это вполне возможно. Мне они очень нужы эти деньги. Но более всего мне хочется увидеть ее снова...
Маленькая душная комнатка обходится моим родителям в 350 р. в сутки. Другая перспектива -вернуться к ним, в трехэтажный дом с барыгой на первом этаже и перспективой братоубийства. Моя мать предпочитает платить за то, чтобы я не вернулся...
Я встретил ее, когда летел в небытие эдаким лихим, ничего не чувствующим камикадзе. Всплыв с большой сумкой противозаконного здесь метадона в сквоте на Малой Бронной.
У Влада-человека самой добрейшей формации , болталось очень много всякого сброда в то время. Я не в счет. Меня можно было собрать в мусорный совочек и вынести на ближайшую помойку, но почему то этого никто не делал, не исключено что только потому что я еще удерживал в дырявых мозгах правила игры в "бур-козла".

Накуренный Влад испытывал серьезный дискомфорт если ему приходилось лезть на антресоли спать не обыграв предварительно кого-нибудь в эту дурацкую игру. Это была моя плата за проживание в его сквоте. Но, как правило, я просто сидел и наблюдал за актерствованиями неудачников из ГИТИСа, коих был легион, потому что рядом и бесплатно. Леша был самый молодой и верткий. Возможно, действительно талантливый. Он ее и привел...
Я не смог вырубить геры в тот день, и был под метадоном. Перечитывал "Мифы и легенды Ирландии" издания 1873 года . Подобного рода книжек была тьма: какой то пропойца-интеллигент разводился с женой, которая требовала половину нажитого совместно-you know the story , а ему ничего не пришло в голову кроме как "на время оставить". И это притом, что в этой коммуналке только что сняла комнату дружная молдавская семья из восьми человек, а в двух других жили спившийся бомж и наркоман...
Раньше я откапывал и рассматривал фотоальбомы и журналы "Роллинг Стоун", что здорово скрашивало мои наполненные предвкушением скорой смерти от передоза или голода дни и ночи, потом потихоньку стал таскать все, что могло представлять коммерческий интерес на Арбат.
Они появились именно тогда, когда я Знал, что завтрашний день скорее всего будет днем последним. Когда мы ебались втроем, у меня так и не встал, что ее слегка задело, но мне было все равно. Благословенное время. Почти нирвана...
И какого хуя она потом позвонила снова?
.

Всю мою безумную жизнь меня спасали женщины. Они же и топили. А потом снова спасали. "Зачем он тебе? Он наркоман! Он больной! Он скоро сдохнет!" -вопила она в лицо Грачонку. (И действительно! А нахуй я тебе был столько времени нужен? Только потому, что хорошо тебя ебал?) Та смотрела на нее своими широко раскрытыми птичьими глазами и время от времени моргала. Потом просто сказала:"Нужен." И все. За что я на нее наорал потом.
Я попросил ее отдать ключ от квартиры. Сам не мог. После того как отсидел ночь в обезьяннике куда она меня упрятала накатав заявление об изнасиловании (вот это был сильный ход! особенно если учесть, что ебля для нее что то, без чего она задохнется, и на момент расхода у нее было как минимум дюжина моих "замов", а изнасилование было, пожалуй, самой сильной ее фантазией) я заболел.
Поговорив со мной, участковый, отвернувшись и глядя в окно, сказал что мне не о чем беспокоиться. Я и не беспокоился. Мне больше вообще не о чем беспокоиться, думал я лежа на крошечной раскладной кровати Грачонка в комнате заваленной огромным количеством тюков и коробок. Я горел...

В "Джеке Потрошителе", том, что в "Охотном Ряду", есть кафе, в котором зависает туса мелких кавказских жуликов, проебывающих лавэ "отработанное" за день. Их гогот раздражает, но не сильно. Гипнотическое вращение барабанов бандита сильнее. Оно для меня сейчас все. Грач уехала в Италию. Я проебываю оставленые ею деньги, убивая время и мысли. Дорогое удовольствие, но мне часто везет по мелкому, поэтому барабаны продолжают крутиться, а я жму на кнопку как крыса с проводом в мозжечке. ..
Отрывает меня от этого голос с сильным кавказским акцентом: "Слишь, я тут всэгда играл-тебя не знаю, но мы тут фсэ свои и мне пиздец как денег надо. Там меня дэвчонка ждет..." Я лишь на секунду оторвал взгляд от экрана. Рядом со мной сидел носатый чел в кожаной куртке, белой рубашке и синем галстуке. "Эй ты, чо не понял? Кароче, если ты мне щас две бумаги не зашлешь-живым бля не выйдешь сука." Я повернулся и с полминуты смотрел на эту рожу, подавляя вспыхнувшее желание ударить его тупум ножом, что всегда был со мной. Потом, отвернувшись, продолжил игру. Чел вдруг внезапно сменил тактику: "Бля братан, ты же понимаешь все. Девчонка там у меня сидит, а мне и выпить ей не купить..."
Я молча полез в карман, поняв, что спокойно поиграть не даст. Пальцы скользнули по знакомому сколу на рукоятке, потом, чуть поколебавшись, нащупали бумажку, достали на свет. Не поворачиваясь, я протянул бумагу ему. Чел испарился. Через минуту снова материализовавшись с бутылкой пива:"Братишка, от души. Я понимаю - азарт, но сам знаешь. Меня Мага зовут. Я чеченец. Там друзья-грузины. Подходи за наш стол. Посидим, выпьем..." С трудом разлепив пересохшие губы, я поблагодарил его за пиво, но к ним за стол не торопился...
Я играл.
Чуть позже ко мне подсел, бесшумно и незаметно отделившись от бухавших грузинов еще один чел. Короткого взгляда на него было достаточно, чтобы понять - вор. Реальный.
Он просто сидел рядом и смотрел на меня прищуренными карими глазами и улыбался. От его доброй улыбки мне слегка стало не по себе. Я улыбнулся в ответ. Он встал и отошел обратно к своим, негромко им выговаривая на своем гортанном, вороньем наречии. Хуй знает, что он там им говорил, но от меня отъебались... Прекрасно.


С Грачом меня познакомила француженка Эльза - одна из девушек с которыми было по настоящему хорошо. Правда, на тот момент, у меня было три девушки, одну из которых я любил, вторая мне нравилась, и мы хотели вместе уехать в Тайланд, ну а третья ртом выделывала такое! Ммм .При этом звонили по очереди и первая и вторая, именно в те моменты когда мы с Эльзой...
То есть все это под аккомпанемент моей старенькой "Нокии" с ее телефоном на дисплее. Мне и раньше нравилось наставлять ей рога, зная о том, что она делает то же. Своеобразная жестокая игра, ударившая больно не только нас, но и тех, кого мы походя приручали. ..

Вот такого поворота по прилету в Москву я не ожидал. Перекатывая во рту шары с "коричневым" контрабандой перевезенного через кордон, ничего не подозревающий и расслабленный я грузил свое барахло в багажник замызганной "Волги". Да и кто бы мог подумать? Шуля оборжался-это же типичная моя история: запихнуть в машину две самые тяжелые сумки, в одной из которых был и кошелек с добытыми нелегким шантажом деньгами(что то около тысячи фунтов-моя надежда на скорое выздоровление), военным билетом, свидетельством о рождении, записной книгой, мобильным, а потом тупо втыкать вслед уехавшему авто, у которого и номеров то не разглядеть. Но жестче всего-это услышать ее "все. пиздец. я тебя разлюбила. ты ведь не можешь меня за это винить?" Не могу. История описывала идеально ровный круг четыре года в радиусе. Все то же самое, почти в деталях. Тогда это был метадоновый трип-сейчас моим наркотиком была она...ну и героин как всегда.

Америкос Марк предоставил мне убежище на три дня. Я ему за это здорово благодарен, но далее мне оставалось только одно-снова к родителям в Сургут, расстреливать фашистов в упоротом состоянии на их компъютере, который стоит у брата в комнате. Поговорив с матерью по телефону я понял, что она вовсе не жаждет увидеть еще одного разлагающегося продукта их совместной с папаней ночной активности, и на следующий день я шел получать деньги на главпочтамт.

Тем же вечером Эльза пригласила меня к себе. То, что она увидела ей не очень понравилось и допив последние остатки водки она начала собираться к своему новоприобретенному брокеру. На следующий день она пригласила меня в ресторан, где я, собственно, и увидел Грача. Худенькая девчонка в газетной "футболке", невероятно смущающаяся появившейся из сумочки пьяненькой Эльзы камеры. Я, небритый, вонючий, не снимающий шапки с грязных волос, ее подбадривал говоря ей какие то комплименты. Она меня периодически исподтишка разглядывала. Решили перебраться в Мио. Поскольку остаток вещей был оставлен в редакции Птюча, мне пришлось заскочить на пять минут переодеться. Девчонки меня терпеливо дожидались. За пять минут я успел кое как вымыться в раковине холодной водой, переодеть носки, рубашку, джинсы, куртку, а они успели как следует перемыть мне кости...

Черные помельче рангом подходят и стоят за моей спиной наблюдая за игрой. Это меня здорово раздражает и мне приходится сворачиваться. Покупая в баре вижу как у в говно убравшегося парня, которому они все время подливают осторожно вытаскивает бумажник то, что подходил ко мне первым. Я, естественно, не вмешиваюсь. Вмешиваются грузины: "Эй. не надо, да? Это наш друг!" Начинается перепалка. При этом орут они друг на друга по русски и расчитано все это явно на охранников. Потом они уводят выписывающего кренделя ногами "друга" на улицу "проветриться". Обратно возвращаются без него и двое из них садятся молча за аппараты...

"Знаешь, у меня к тебе просьба."-говорит мне на ухо Грачонок, когда мы оказываемся рядом на диванчике в чил ауте. "Какая?"-"Понимаешь, одна моя знакомая фотограф скоро проводит выставку в День Святого Валентина. Она называется "Поцелуй". Она снимает разные поцелуи... Там много прикольных. В общем, я хочу чтобы ты был моим партнером." Это было так целомудренно и просто, но так же судя по всему являлось продуктом серьезного мыслительного процесса, что я не устоял. Именно в этот день, 14 Февраля у меня и у нее должна была состоятся...ну в общем бракосочетание. Мне было очень интересно что именно она будет делать, хотя я и догадывался. Я спросил, помню у Грачонка: "А что, твой парень не может?" Ответ ее меня слегка ошарашил: "Он умер. Год назад. От рака." ............................................................................................................................ Я ей ничего тода не стал говорить о своей болезни. Правда пару недель спустя пьяно-зло спросил не коллекционирует ли она трупы. Она заплакала...

Грач была замужем восемь лет. И еще она была из другого мира. Скорее всего именно поэтому мы вот уже пол года как вместе, хотя боль все еще живет внутри меня, но она скорее напоминает тупое пульсирование в изуродованой абсцессами руке торчка, которую тот воспринимает как неизбежное зло, и может ходить с ней до гангрены. А хули делать? Привычки-вторая натура у нормальных членов социума. У ненормальных ребят-первая. Они наш двигатель. Главное-на что нибудь подсесть. Чтобы всегда ходить по острию и выходя на светлую сторону скучать по темной где все по честному. Сейчас мой наркотик- надежда. Слабая, но все же. На то что я так или иначе сниму свой "ДжекПот" в этой, а не другой жизни и я уйду с выигрышем чтобы начать новую жизнь. Мне очень не хочется проебывать этот шанс. Зачем то я ей "очень нужен" и почему то она меня "очень сильно любит", а ведь это уже немало, не правда ли?


Зачем убили маму Бэмби (Уолт и вегитарианцы)

Старик Уолт Дисней, похоже, получал огромный кайф пугая своими мультиками маленьких детишек до усрачки. Посмотрев в детстве мультфильм про олененка Бэмби, самые впечатлительные стали активистами всяких GreenPiss, R.S.P.C.A и прочих организаций защищающих права овец и леммингов. Но это еще ничего. С ними мы практически не сталкиваемся, только изредка видим по ТВ , как они с упорством мазохистским лезут на танкеры, откуда на них ссут забавляющиеся моряки или читаем в газетах о судебных процессах над человеком пнувшим по пьяни кошку. Но по моему вегитарианцы намного хуже. Потому что они везде. И самое неприятное-то, что среди них большинство девчонки. Как назло, много очень хорошеньких. И кажется,ну ладно, у всех свои заезды, можно и потерпеть ради человека с которым живешь, его в чем то даже симпатичный на первый взгляд недостаток... А я, надо сказать, легко поддающийся влияниям молодой человек и ради баб готов на многое...
В тот раз я купился на приятную внешность одной выпускницы Кембриджа. Тогда меня слово Кембридж не насторожило, так как я еще не знал, что большинство англичанок в принципе больные на всю голову, ну а те что Кембридж закончили или Оксфорд вообще социально опасны. Их по моему сразу после выпускной вечеринки надо вязать и гасить галоперидолом и аминазином... Только я вперед забежал. Мы мило болтали всю дорогу от Москвы до Питера, потом, обменявшись телефонами разбежались, чтобы вечером встретиться в Фиш Фабрик на Пушкинской 10, где мы долго говорили о музыке. Я был впечатлен: тетка слушающая The Fall...Да я бы на такой женился! Еще через пару часов мы отчаянно боролись языками на заднем сидении такси везущего нас на Садовую, где я тогда обитал. И там то законы реальности жестокой вступили в силу. Раздев ее я подумал, что под трусиками она носит еще одни. Меховые. Вид волосатой пизды и небритых ног обломал меня серьезно. Когда я намекнул на новенький бритвенный станок лежавший в ванной, она разразилась гневной тирадой, в конце которой выяснилось, что она вообще то лесбиянка, а я для нее-эксперимент. Я ее успокоил, сказав, что ебать я ее не буду(и я не врал), потом я уснул.
Проснувшись я увидел картину, которая была более приятна взору. Она выбрила ВСЕ! В смысле пизду, ноги, подмышки, и стала очччень даже ничего. Такого рода экстрим меня поначалу забавлял, тем более, что после того как она извела пару лезвий моего "жилета" у нас все прошло гладко. Даже слишком. Кажется, ее эксперимент удался. В порядке исключения я даже сам приготовил завтрак. Яичницу с сосисками. И снова вопли: " я, вегитарианка!" Я начал было закипать, но вспомнив про the Fall решил быть более терпимым. Спиздив из соседского холодильника прелых морковок и пару луковиц я отнес их ей. Через некоторое время я попривык и мы стали жить вместе, придя к компромиссу: она стала следить за растительностью на теле, а я перешел на овощи, которые она покупала, тем более что выбора у меня по причине финансового кризиса небыло.
Пару месяцев мы жили спокойно. Я стал какой то одухотворенный, мы все реже еблись и в основном говорили о высоких материях и писателях-латиносах. Потом я заметил, что мой хуй уменьшился в размерах а яйца исчезли совсем. "Если все так и будет продолжаться, то еще через пару недель я начну ее трусики примеривать в ее отсутствие,"-подумал я и понял что пора действовать. Я вытащил из ее кармана пятьдесят грина, быстро оделся и побежал в ближайший универсам, где в мясном отделе купил свинину, курицу, печенку и колбасу. Я прибежал домой и жарил парил и варил... А потом сожрал все это дело. Волна адреналина ебнула по башке. Стояк рвал джинсы. Выскочив на улицу я купил в ближайшем ларьке бутылку водки и выжрал ее тут же из горла. Пустой пузырь я швырнул в окно кришнаитского кафе "Говинда", потом пнул попавшуюся на пути кошку и рванул в клуб, где вышиб зубы какому то лысому мужику толкнувшему меня на лестнице. В клубе я встретил старую знакомую и схватил ее за жопу. Намек она поняла сразу и через пять минут мы уже ловили тачку чтобы поехать к ней. Пять дней мы трахались как бешеные, делая перерывы только для того чтобы выпить и пожрать для восстановления сил. Как все же приятно стать снова самим собой!
Вернувшись домой я обнаружил на столе записку: "Я не могу жить с человеком который ест мясо убитых животных." Так вот я и спрашиваю: Уолт,сука, ну за каким хуем тебе понадобилось убивать маму олененка Бэмби?

Дилемма № 666

Посвящается Дису (18.04.1975-04.07.2004)

Баян перед мутками лучше не покупать. Очень нехорошая примета. Проверено. Да и после того как поставился лучше его скинуть нахер-при приеме гимора меньше.
Ларсон был суеверным( в меру) наркоманом, и старался следовать этому правилу. Особенно после того, как его приняли два здоровенных сержанта тормознувшие его на Невском в три ночи, упоротого, и с баяном в кармане. В ту ночь он ездил закладывать Кирюше свою черную вельветовую куртку. На его счастье пошел дождь и Кира, надо отдать ему должное, дал герик в кредит до следующего вечера. Хотя, сука, куртку пощупал и прикинул хер к носу. Поставившись в подъезде через дорогу, Ларсон решил не выкидывать баян, чтобы использовать его еще раз утром, а потом еще раз двадцать, пока тупая игла не начнет опасно гнуться, грозя сломаться. Все лучше чем каждый раз светиться покупая новую кухню- аптеки, особенно дежурные, были под постоянным наблюдением "цветных", которым всегда не хватает денег. Когда его тормознули и нашли баян, он неудачно сбросил чек и все время отсидки проклинал себя за тупость. Ну что стоило купить баян у дома в дежурной аптеке? Или проглотить чек? Задушился, зажал, надеясь что пронесет, вот и поплатился. Закрыли, как миленького, как только убедились в его, Ларсона, абсолютной некредитоспособности. Один из мусоров даже хотел с него ботинки "Shellys" снять. Когда он вышел из ИВС и позвонил Лесбе, та сказала ему, что Киру приняли, и долго пробивала на вшивость. И это при том, что сама работала под мусорами из ОБНОНа вот уже месяца три как. В общем, пять рублей погоды не сделают. Тем более что в любой палатке на Большом проспекте Петроградской стороны его бледно-зеленая физиономия уже давно примелькалась(не раз, не раз закладывались за сущие копейки модные шмотки привезенные из за границы) и можно было всегда стрельнуть десятку в долг у знакомых продавцов. В этот раз молодой человек Ларсон баяна не покупал, так как не совсем понимал, что именно происходит на Климате. Лесба позвонила сама, но это нихрена не значило. Вчера, например, она оставила его в продуваемом теплыми ветрами мраморном коридоре Пассажа на полчаса, сказав что идет за половиной, и взяв у него последние сто пятьдесят рублей ушла с концами. Прождав ее полтора часа Ларсон решил что с него хватит и промучавшись ночь на влажном ложе, скрипя зубами, принял решение перекумариваться на "сухую".
. Утром его разбудил звонок. Лесба извинялась за вчерашнюю выходку. "От оперов пришлось съябывать. Денис аж охуел. Они…ладно, потом расскажу. Приезжай через час на Невский, и жди меня у Гостиного на выходе из метро."
После этого звонка Ларсон немного помучал себя раздумьями о предательской сущности наркоманской, но стоит ли говорить о том, к какому выводу они его привели?
Дойдя до метро, парень почувствовал себя совсем паршиво. Глаза резало от стекающего обильно со лба пота, а предстояло еще вписываться в метро как- то…
Чортовы новые турникеты! Верещат как резаные, а сзади напирает толпа пассажиров, раздражающихся на любое препятствие на их пути. Была бы их воля, линчевали бы к ебеням всю безбилетную пиздобратию, чтобы не портили честному трудовому народу настроение по пути к Красному Треугольнику или Кировскому Заводу или еще в какую задницу..
В этот раз он вписался нырнув под заградительный барьер разделяющий вестибюль пополам. Его говнодавы прогрохотали вниз по эскалатору спасая хозяина от вероятной погони. В этот раз, правда, за ним никто не гнался. На входе дежурил грузный усатый сержант знавший Ларсона в лицо. Он усмехнулся в стремные усы и переместился поближе к турникетам высматривать добычу с более товарным видом.
Лесба, как ни странно, уже дожидалась его. Едва кивнув в ответ на приветствие, она быстро зашагала в сторону Катькиного сада. "Так что вчера случилось то?", поинтересовался задыхающийся от быстрого шага Ларсон. "Меня вчера опера за жопу взяли. Подошли двое и спрашивают, мол кто тут по половинкам банчит. Я у них деньги взяла, позвонила Денису, забились… Я им говорю подождите мол, щас я ему бабло отдам, из машины выйду и он ваш. Хе-хе. Короче, сажусь в тачку к Денису, а они пасут. Один по моему даже ствол в карман переложил(здесь Ларсон незаметно ухмыльнулся посчитав это явным перебором). Он на меня смотрит тупо, а я ему ору гони, мол, хули уставился и кнопку опускаю на двери. Опер что ближе стоял начал стекло локтем вышибать, тут Денис по газам, а опер на капот прыгнул. Денис по тормозам, опер слетел, а второй в воздух выстрелил… Короче ушли мы. Еще и с их деньгами. Щас поедем к Денису(тут он застонал поняв что у нее с собой ничего нет)…Да ладно, потерпи, скоро поправишься. Зато у меня после вчерашнего деньги еще остались. О, а вот и Денис. Иди сзади."
Ларсон увидел низкорослого братка в коричневой кожаной куртке, черной водолазке, черных брюках и тупоносых ботинках, который поприветствовал Лесбу кивком и улыбаясь начал ее о чем то спрашивать. Потом они остановились у перехода через дорогу в ожидании зеленого сигнала. Передачу герика из рук в руки Ларсон не заметил, хоть и старательно пас. Когда загорелся зеленый, Денис направился через дорогу, а Лесбиянка пошла в обратном направлении в сторону Ларсона. "Вот и все. А ты переживал." Она потрепала его по плечу.
В парадняке Ларсон твердым голосом попросил поставиться первым(баян был один на двоих) и к его удивлению девушка молча кивнула головой соглашаясь.
После поправки, которая на этот раз была реально хорошей, они быстро расфасовали перец по чекам смешав его предварительно с ремантодином, и выйдя на Невский не спеша пошли в сторону Климата…

-Блядь, ну что за бред! -Ларсон стоял в туалете маленькой кафешки куда они зашли погреться и разглядывал себя в зеркало. Ему снова пришлось закапать глаза бикарбоном, но из за неравномерного распределения лекарства один зрачок его выцветших серых глаз был больше другого, что придавало его физиономии идиотизма и палева. Мусора лютовали и тормозили его с гаденькой улыбочкой каждый раз, когда он входил в метро. Таких бродяг как он пасли особо. Такие как Ларсон были основным халявным вариантом добывания денег. В Москве, как ни странно, у него таких проблем почти не возникало, лишь один раз тормознули его на Кутузовском, когда он вышел накокаиненый за вискарем от своей английской подруги (герик достать было геморройнее в те прекрасные, безумные времена). "Стоять!"-окрик хлыстом щелкнул по натянутым нервам. Из ниоткуда материализовались пять огромных быковатых в стремном штаском, и без лишних разговоров начали деловито обшаривать его карманы А ведь уходя он вертел в руках пакетик с "розовым фламинго" в руках, раздумывая не взять ли его с собой на случай если ему выстрелит пойти в Пропоганду. Не взял. Повезло.
. -Вот ведь выблядки, - снова выругался Ларсон, теперь уже в адрес мусоров и вытерев руки бумажным полотенцем вышел из сортира.
-Ну и рожа у тебя,-хихикнула Лесбиянка. Ларсон вежливо улыбнулся. Женщиной ее назвать можно было с натяжкой, от которой это слово бы рухнуло. Ее прыщаво-жабье рыло оставляло желать чего- то еще, что могло бы хоть как- то спасти положение. Например, стакан бензина и спичку. Озвучивать, естественно, он этого не стал. Себе дороже.

В кафе вошла Алена, сутулая и похожая на пацана, наркоманка. Лесба помыкала ей как хотела, впрочем, помыкала она всеми, в том числе и самим Ларсоном. Такова была суровая правда жизни. Сегодня Алена торчала на улице в поисках клиентов- отрабатывала поправку. В ее карих глазах читалось страдание- поправка ее ожидала только после того, как героин будет продан.
-Я замерзла. Пусть он пойдет погуляет, - Алена исподлобья ревниво зыркнула в сторону Ларсона. Не так давно "ногами" работал Ларсон, а она сидела на его месте в тепле и с чашкой кофе. Приоритеты Лесбиянки поменялись после того как он случайно избежал массового приема отойдя отлить, и успел предупредить ее об опасности. В тот вечер он помог ей поставиться найдя вену там, где она даже не прощупывалась, а потом чего то разговорились и провели вместе остаток вечера болтаясь по набережной и разговаривая ни о чем. Напоследок она отсыпала ему жирный "чек" на утро и они договорились встретиться на следующий день. Примерно так все и началось. Впрочем, какая разница?
-А мы так и так уходить собирались,- Лесба встала из за стола и направилась к выходу.
-Слушай, может…- начала было Алена.
-Не может,- обрезала ее Лесба. -Ты только двоих привела пока что. Эта сестра Сафо разогнала дозу до грамма, проставляясь чистым, небодяжным перцем по половине за раз и чтобы поддерживать себя в рабочем состоянии ей приходилось ежедневно кидать, наебывать, помыкать, шифроваться, сдавать народ операм и от оперов же бегать. То еще существование, но соскочить насухую с грамма было нереально, уж это и ежу понятно. Догоняться понемногу у нее не было возможности из- за проблем с венами. На кисти ее рук было страшно смотреть. Ларсон поежился- у него то как раз с венами все было в порядке.
- Все это за гранью добра и зла, и даже за гранью кайфа,- думалось Ларсону. Он, как и практически все уличные хардкоровые наркоманы втайне надеялся на безболезненную смерть от передоза, желательно случайного, конечно же. Передоз все не случался, а возможностей получить его становилось все меньше и меньше. Теперь уже вырубить чек стало серьезной проблемой. У входа в метро Гостиный Двор постоянно тусовала куча таких же как он, и периодически там происходил плановый прием- принимали сразу по несколько человек. - Кажется у мусоров какие то мутки,- попытался поддержать разговор Ларсон. - Че то никого не видно, а уже около семи. Нездоровая тема.
-Надо продать все до девяти, а то потом Алик телефон отключает,- озаботилась Лесба. "А не надо было сдавать тебе Валеру, сучка," подумал Ларсон. Валера-пидор был самым реальным барыгой- его "пушеры" выступали на костюмах и темных очках. У каждого был мобильный телефон и постоянная клиентура. Мусорам никак не удавалось прихватить его за ухоженую жопу. Сам он не торчал и вел максимально здоровый образ жизни. От него хорошо пахло,и он никогда не кроил или бодяжил стафф. Его не любили за то, что он никогда не давал в долг, и за то что он пидор, и частенько кидали, нападая в парадных. Правда потом он сдружился с мелким бандосом Сойером, что ездил на белом "мерине" с надписью Soier Car по борту и нападения прекратились, несмотря на то что Сойер давно потерял авторитет среди своих коллег из-за постоянного зависания на "хмуром", тем не мене, наркоманская фауна Невского его побаивалась. Потом "костюмированные" "пушеры" исчезли и появился распиздяй- Кирилл с девушкой которую он выдавал за свою сестру, хотя уже при второй нашей встрече она призналась что они муж и жена. Зачем был такой шифр он так и не понял, однако отношения у него с ними установились неплохие. Часто у Киры можно было замутить в долг, правда супруга его была абсолютно против такого расклада, став жутко стервозной безо всякой на то причины. После того как Киру взяли она стала названивать домой Ларсону, а однажды даже приехала с какими то отморозками, из за ста пятидесяти рублевого чикета, за который Ларсону пришлось попариться в ИВС. Лесба ее ненавидела. Считала мразью и змеей. Ларсона это забавляло, хотя он и был согласен с ее мнением. Однажды его "тряхануло" из за того, что Кирюшина жена таскала запаянные в полиэтилен чеки во рту и передавала их посредством поцелуев в губы. На кумарах то еще удовольствие.

Все эти воспоминания промелькнули сумбурным и не имеющим никакой связи между событиями потоком длинной в пару секунд. -Че то ты долго,- недовольно буркнула Лесба глядя на него исподлобья. Они вышли на улицу. Ларсон зябко поежился скорее от внутреннего холода чем от мерзкой погоды. Внутренний холод был его постоянным спутником теперь, когда раскумарка стала насущной ежедневной проблемой. Он не представлял, что будет с ним, когда Лесбу закроют. В том что ее закроют он не сомневался. Дело времени. Граммы и "половинки" остались в прошлом, практически всем он был должен, а слезть на сухую у него не хватало духу. Однако он все же понимал, что этот день неизбежен. Только вот, к нему никогда не будешь готов…

Закончив, они разбежались по домам. Во рту у Ларсона лежал запаянный в целлофан "полташечный" чек на утро(хотя утренняя поправка с Лесбой уже давно отпустила и скорее всего чек был бы использован по назначению сразу же по приезду домой). Доехав до Петроградской он пошел пешком- согбенная фигура на негнущихся ногах. Оставалось последнее дело. Необходимо было купить "инсулинку" домой и день прожит. На его пути лежала удобно расположенная дежурная аптека, которая находилась в подъезде жилого дома на Среднем проспекте. Нырнув в парадную, и с трудом проскрипев суставами два широких лестничных пролета, Ларсон оказался у окошечка, где обменял оставшиеся пять рублей на три зеленыз инсулиновых шприца, и побрел вниз, на ходу придумывая отмазки для Ольги- скорее ритуальные чем по делу. Спускаясь по второму пролету и посмотрев вниз, он почувствовал, как сердце один раз сработало вхолостую: внизу его поджидали два "цветных" с автоматами. Судорожно сглотнув чек, он продолжил спуск вниз предчувствуя недоброе завершение этой ночи. -Документы,- услышал Ларсон привычную фразу.
Далее все происходило как обычно: пока один мусор разглядывал паспорт Ларсона, другой, шарил по карманам, и растянув слово "так" до состояния когда оно вот-вот порвется, достал из за пояса спортивных штанов Ларсона бумажный пакетик. Отойдя на шаг, он осторожно развернул его. -Коричневатое порошкообразное вещество с резким запахом, насмешливо продиктовал он, разглядывая побледневшего сверх всякой меры наркомана. Глаза его при этом оставались похожими на две солдатские пуговицы.
-Блядь буду, ну нахуя вам это надо то, ребята! Мне стопудовый срок после этого. Я под условняком… зачастил Ларсон, злясь на себя за то, что попался всего в пяти метрах от дома. -Сколько бабла есть?- перешел к делу тот, что подбросил пакетик. -Да откуда у меня деньги то? -взмолился Ларсон. -Да че с ним время тратить. Поехали…


Пот тек холодными противными струйками по ребрам, иногда садистски останавливаясь, зависая каплей и, наконец, падал в складки одежды. Стянутые до хруста наручниками запястья нестерпимо жгло. Один из мусоров, видимо самый молодой, побежал искать понятых, в то время как второй заполнял протокол задержания. Ларсон прижался спиной к прутьям решетки обезьянника, и воспоминания стали выползать из своих пыльных тайников. Однажды он здесь уже побывал…

Ноябрь 1986 года. День рождения, проведенный в компании привокзальных панков. Шестнадцатилетие и Голод, Голод, Голод… Извращенцы, поглядывающие, но не решающиеся подойти к толпе малолетних волчат- порвут в клочья. Хоть какое- то было бы развлечение. Потом появился Ганс. Один из сотен Гансов, которыми кишели все ленинградские вокзалы. Этот был не один, с Вациком. -Поехали с нами в Ольгино, мы там дом сняли толпой. На метро еще успеем вписаться…

Ольгино… Ольга сейчас спит беспокойно. Снова одна. Что с ней будет, когда она узнает, что он снова влип. Хуже всего то, что ей становилось уже все равно. Она привыкла постоянно ожидать худшего. Она как- то рассказывала о том, как приняли ее бывшего мужа, Белого, на Дыбенко с тремя граммами "ханья". Белый скинул дерьмо в урну стоявшую у мусарни незаметно от молодого сержанта. "И что потом?"- "А потом его отпустили. Уходя, он вытащил из урны ханку и дома поставился."
Холодной змейкой скатилась капля по спине. Скованными руками Ларсон потянулся к карману, куда засунули пакетик с героином мусора. Сколько несчастных уже попадалось на этот мусорской трюк. Осторожно, кончиками пальцев кривясь от боли в запястьях, Ларсон потянул подкладку кармана вверх…еще вверх и еще… "А че надо то? Меня ждут.. это..по делу, короче, жена…" послышались голоса в предбаннике. Наконец нащупав пакетик пальцами, Ларсон бросил его на пол, и упав на колени, слизнул прямо с грязного пола мусорской. -Эй, ты че? - отрывается от писанины один из задержавших его мусоров. -Вы мне наручники сильно затянули, - голос у Ларсона плаксиво дрогнул. Мент бросил писанину и подойдя, чуть ослабил "браслеты". В этот момент вошли три неряшливых мужика ведомые сержантом. Скорее всего местные колдыри. -Понятые,- театрально возвещает молодой мусор…
Ларсону интересно видел ли кто в обезьяннике его манипуляции с чеком, который никак не хотел продираться сквозь пересохшее от адреналина горло. Кажется, это видел долговязый лысый здоровяк сидевший в одной из камер, к которым Ларсон стоял спиной. Хотя, скорее всего он то ничего и не скажет…
-Понятые…Это хорошо, говорит заполнявший протокол сержант.
-Итак, граждане понятые, сейчас, в вашем присутствии будет произведено изъятие вот у этого…молодого человека(понятые постарались проникнуться презрением прозвучавшим в голосе мента, но не слишком утруждая себя этим- ментов никто не любит)…эээ…пакетика с наркотическим веществом героин…
Рука мента по локоть ушла в карман наркоманско- спортивных штанов и нервно заскребла, нащупав дно. В глазах понятых появился кратковременный интерес- будет что рассказать женам. Затылком Ларсон почувствовал чье то дыхание за спиной: кто то наблюдал шоу из обезьянника.
-Где героин?- спросил, обдав Ларсона пивным амбрэ подкинувший герик мусор. Вместо ответа он просто пожал плечами. Отвечая, он боялся задохнуться. Пакетик с порохом встал свинцовой пулей в глотке.
-Так это он, хе-хе, из за этого на колени…хе-хе…Съел он его, Федор, прям с пола, сука, съел! Ну бля и прохвост! развеселился пожилой дежурный капитан.
Вы можете идти,- спокойным и бесцветным голосом обратился к понятым обыскивавший Ларсона мент.
Когда полупьяные понятые вышли строем из мусарни, писавший протокол мусор дал волю чувствам.
-У-у-у блядина! Погань! Тварь!- Звук его голоса напоминал свист закипающего чайника. Он смял протокол и швырнул его в позеленевшее от страха лицо наркомана, потом, с разворота, ударил ботинком ему в живот. Удар был так себе, но Ларсон согнулся пополам и взвыл, -За что?! Что я сделал то тебе? Какая тебе радость оттого, что меня закроют? У меня, между прочим, семья… мать больная!
При этом он с облегчением понял, что героин ему больше не подложат. Кажется он сьел какой-нибудь выданный под расписку единичный вещьдок.
Мент врезал согнутому пополам Ларсону коленом в зубы. Рот наполнился кровью, и сглотнув ее Ларсон с облегчением почувствовал, как чек проскользнул в желудок.
-А может он его скинул в машине? Или отдал этим…в обезьяннике? -предположил один их них. Избивавший Ларсона сержант стал осматривать место, где тот стоял, но тут же понял, что коллеги над ним просто глумятся. Встав, и посмотрев Ларсону в глаза чуть не выжег тому сетчатку излучая столько ненависти что будь она радиоактивнее еще на пару рентген, Ларсон тут же начал покрываться язвами и сдох бы от лейкемии в течении двадцати минут. "Вот ведь гной!"-подумал Ларсон, у которого никак в голове не укладывалось каким образом может вызвать столько ненависти обычный, насквозь больной человек, представляющий опасность только для себя. -Один хер я тебя закрою, сука. Я всех в этом районе знаю, бросил через плечо сержант, и прихватив автомат со стола вышел. За ним последовал его молодой напарник, кинув на Ларсона странный взгляд и криво ухмыльнувшись. "И че он этим хотел сказать?" подумал Ларсон. Теперь им занялся усатый, и не казавшийся злобным капитан- дежурный.
-Фамилия Имя Отчество…короче вот тебе, он расстегнул наручники и дал Ларсону бланк и дешевую ручку с изгрызенным колпачком. Пиши давай, кто ты, че ты… Так если ты из Москвы, то хули тут то делаешь? Заполнил? Молодец. Распишись. Теперь давай кА в камеру. Давай, давай…
К счастью для Ларсона вторая камера была пуста и он устало прилег на одну из шконок. Проглоченный героин начал действовать. Внутренний холод уступал место мягкому комфорту, исходящему от желудка и уверенно продвигавшемуся вверх по позвоночному столбу отяжеляя затылок. Стало клонить в сон, переплетающийся со старыми воспоминаниями.
По прихоти судьбы он оказался в этом отделении спустя тринадцать лет. Тогда его и Вацика приняли за бомбежку машин. Банда вечно голодных малолеток с подачи Ганса начала потрошить машины, продавая лобовые стекла на галерее Гостиного Двора по четвертному за стекло. Тогда, перепуганный, он сидел в этой же самой камере, где кроме него находился нервный мужик в камуфляжной куртке. -Вот же блядство! Она же шлюююхааа! Бля, ну и статья! Что мне делать то?! Потом он, обхватив голову руками, замолчал, раскачиваясь из стороны в сторону. За столом у опера давала показания тетка в черном пальто. -Значит он изнасиловал вас в извращенной форме? Не могли бы вы пояснить…
Еще в углу ворочалсь куча тряпья с человеком внутри, распространяя запахи говна и мочи, которые за несколько лет превратились во что-то осязаемо-острое, чем можно было резать стекла. Мужик снова вскочил и начал носиться по камере, расталкивая собой эту невыносимую вонь…
Загремели ключи, скрипнула дверь. -Ты еще не сдох там? Выходи кА давай. Ларсон покачиваясь вышел из камеры. -Вот здесь вот подпиши, москвич… Ну и как ты? Такой чек сожрал и хоть бы что. Там десятерых убить можно. -Ну да, конечно, чухаясь и еле двигая языком огрызнулся Ларсон. -Если бы я его не сьел, то уехал на пару лет низахуй. -Ругайся поменьше. -Низачто, в смысле… А че за бумага то? "в двадцать четыре часа…по месту прописки…" Че за фигня? -Не знаю. Мне сказали- я делаю. Подписывай, давай, и вали. Ларсон подписал. И ушел. Но, выходя из ментовки он бросил взгляд на обезьянник. Лысый здоровяк все еще сидел там. Увидев Ларсона, он усмехнулся понимающей улыбкой. Кажется, свой человек. И, кажется, где-то он уже встречались… Ладно. Потом само вспомнится…
До дома от мусарни было минут пятнадцать ходу. Войдя домой, Ларсон, не раздеваясь, прошел в ванную. Накачавшись водой из под крана и засунув два пальца в глотку, он с трудом выблевал запаянный в полиэтилен чек Лесбы- его поправку на утро. Пошарив по карманам, он понял, что баянов нет. По всей видимости, выпали в камере, пока он дремал. Выматерившись, он побрел спать. За пыльными стеклами окон коммуналки издевательски улыбаясь вставало солнце. Начинался новый день.


Постоянная ссылка

 
Старый Сайт

Поиск

Дополнительно

Кто онлайн?

Гостей: 15