StGer



Постоянная ссылка 22/08/2004  13:00:00, by admin, 752 просмотр
StGer, Истории из жизни, вымыслы и пародии

мальчик и ромашка (слэнговая сказка)

Жил-был на юге Севера Маленький мальчик. Не то, чтобы умница и красавец, скорее на любительницу. Но и не серая посредственность, короче так – немножко шут, немножко романтик, а еще иногда его тянуло на всякие разные геройства, в основном непродуманного плана, как то: побегать по краю крыши высотки или что-нибудь съесть-выпить и потом посмотреть, что будет... При всей своей внешней доброте иногда он волшебным образом превращался в Маленького Злобного Мстителя – это когда его кто-нибудь задевал. И тогда его главной целью становилось проведение в жизнь какой-нибудь Мсти. Потому что он был очень гордый и очень гордился своей гордостью. Отомстив, он успокаивался и опять чувствовал себя просто Маленьким мальчиком. Хотя со временем маленьким его можно было считать уже только с дикого спьяну.

И вот в один прекрасный день он возвращался со старого городского района, где водились смуглые, разодетые в разноцветное тряпье галдящие ведьмы и даже, по слухам, обитал какой-то неведомый ужасный Обнон, о котором приятели рассказывали всяческий ужас - мол, любит он поиздеваться над маленькими мальчиками, попинать их ногами, покупать в ледяной весенней речке, а иногда даже забирает этих самых мальчиков в свое мрачное подземелье, где они потом годами сидят и горько плачут. Но Маленького мальчика потянуло на очередное геройство, и он плевать хотел на Обнона. Он хотел попросить у ведьм какого-нибудь нового зелья, чтобы его выпить и посмотреть, что потом будет. Обнона он не повстречал, и весело шагал по трассе, набив карманы зельем, про которое ведьмы обещали ему множество всяких смешных вещей. И уже почти прошел мимо...

Как вдруг услышал: «Эй, друг... От тебя идет какой-то необычный аромат. Ты что за цветок?» Оглядевшись, мальчик заметил растущую в большой куче сорняков ромашку. «Это она говорила», – подумал он. – «Больше некому. А может с зелья ведьмовского растаращило?..»
— Это ты? – для уверенности переспросил он.
— Ну. Что, испугался?
— Ну вот еще, ромашек я только не боялся. Я сейчас по угодьям Обнона шастал, и то ничего. Потому что я герой. И мне все до фени.
— Какой ты интересный! А что от тебя за аромат идет?
— А это от одной штуки, которую надо выпить, чтобы потом посмотреть, что будет.
— А что может быть?
— Не знаю. Всякое разное.
— А я тоже хочу попробовать. Я очень любопытная.
— Ну давай я тебя полью. Только за последствия я не отвечаю.
— Полей, чего уж там...
И начали они вместе смотреть, что будет. Им было очень интересно, и мальчик подумал, что неплохо было бы иметь такую веселую подружку у себя дома.
— Слушай, а давай я тебя потихоньку выкопаю и пересажу в одно уютное местечко у себя дома. Будем расти вместе и вместе пробовать всякие штуки и смотреть, что потом будет... – сказал он нерешительно.
— Ну я не знаю... А вдруг ты какой-нибудь флороненавистник, будешь поливать меня ядохимикатами или просто забывать обо мне позаботиться? Засохну ведь...
— Нет, ты что. Ты мне почему-то очень понравилась. Мне бы очень хотелось иметь дома такой цветочек. Я буду за тобой очень-очень бережно ухаживать.
— Ну, давай. Только осторожно.
И он ее выкопал и утащил к себе домой.

И стали они вместе жить-поживать. Ромашка оказалась с характером, а так как гордость еще оставалась предметом гордости маленького мальчика, то он считал своим долгом не спускать ромашке никаких мелочей, и за все по старой привычке пытался отомстить. И хоть он и понимал где-то в глубине души, что этот цветочек стал ему очень-очень нужен, но понимание это пытался на поверхность не выпускать, а вслух выдавал примерно следующие перлы:
— Ты, конечно, думаешь, что ты самая-самая, но ведь это не так. Ты кто? Ты же ромашка, полевой цветок! Таких пруд пруди! Да даже если не сезон, ты что же, думаешь, я вот так буду сносить все твои заебы (прости, Господи, за мат в сказке)?.. И запомни, я никогда не ищу себе оправданий – они мне не нужны, потому что я прав! Ну вот докажи, что я не прав? Не можешь? Нет, это не потому, что ты цветок и язык у тебя не шибко подвешен, а точнее его вообще нет. Да, да, нет! Просто тут никто бы ничего не смог сказать. Так что Shut up! А то листья пообрываю!

И ромашка виновато опускала свои лепестки. Ей было очень обидно, что веселья в ее жизни становится все меньше и меньше... Копилась, копилась у нее обида и в один не очень прекрасный день она решила – надо сваливать с этой песочницы. Маленький мальчик как раз ушел к бабушке Невзъебенное Самомнение, и похоже, что надолго. А под окнами проходила тетушка Назревающее Решение.
— Тетушка, не заберете ли меня отсюда? – вежливо спросила ромашка.
— Почему бы и нет? Куда тебя отнести?
— Отнесите меня к дядюшке Обойдусю. Он давно и настойчиво приглашал меня в гости, да я тут с одним маленьким мальчиком связалась, и у меня никак не получалось выбраться. Вас не затруднит?
Тетушке очень понравилась вежливая ромашка, и она с удовольствием выполнила ее просьбу.

Маленькому мальчику же что-то поднадоело в гостях у бабушки Невзъебенное Самомнение – бабка как-никак, скучно... Да и ромашки почему-то стало не хватать... И он решил, что надо возвращаться домой. Дома было непривычно пусто. На стене помадой было написано: «Я у дядюшки Обойдуся. Не приезжай за мной, ты мне надоел. И сам Shut up, сволочь!»

«Да», – подумал маленький мальчик. – «Нет предела беспределу. Эх, не успел листья пообрывать!»... И вовсе маленький мальчик был не злой, а просто жестокая обида душила его. И начал он жить по–старому.

И потихоньку старился. И в глубине души считал себя уже не Маленьким мальчиком, а Старой Гордой Крепостью. Но время не лечило - ромашки ему почему-то по прежнему не хватало. Дни бежали очень серо и уныло. «Эх, если б ее вернуть», – думал мальчик, – «я б ее таким теплом и заботой окружил, что она никогда не захотела бы меня покинуть. Тупень я, тупень...» И однажды он не выдержал и поперся к дядюшке Обойдусю.

— Верни ромашку, гад, – хмуро начал он распальцовку.
— А я че? – опешил Обойдусь и начал нервно теребить бородку. – Ее принесли, она говорит, ты зверь какой-то, листья грозился пообрывать. Разговаривай с ней сам, вон она растет.

Ромашка, завидев его, заметно напряглась.
— Что хотел?
— Ну ты это... Ну, хорош уже. Че, поверила что ли, что листья оборву?
— Ха–ха. Просто надоело твое обращение. Ты что обещал? «Заботиться буду...» Ну и?..
— Ну это... Я буду... Ну я больше не могу без тебя. Вернись, а?
— Эх ты... – вздохнула ромашка. И вернулась...

— Слушай, я до сих пор не верю, что ты вернулась, – говорил ей мальчик спустя некоторое время, когда они с ромашкой уже опять жили–поживали вместе. – Я думал, это место, где ты росла, так и будет мне вечным укором. Ну теперь-то мы навсегда вместе, правда?
— И вовсе не навсегда. Просто мне надоело у Обойдуся. Я ничего тебе обещать не буду. Я тут думала, может, я на ромашечное поле подамся. Так что не обольщайся.

И взыграла жестокая обида у мальчика, и забыл он, что хотел ее теплом и любовью окружить, чтоб она просто не захотела никогда его покинуть. И пошло все еще хуже, чем раньше. Временами мальчик почти ненавидел ромашку, и тогда говорил: «Да чего с тобой разговаривать. Ты же скоро на ромашечное поле сваливаешь. Ну и побыстрей бы». А ромашка в долгу не оставалась: «Сваливаю, конечно! Не буду же я всю жизнь с таким обалдуем жить. Ты посмотри на себя – ты же ни хрена делать не хочешь! О каком уходе за мной может идти речь? Нет уж, я лучше среди своих, все легче...». И очень скоро, вернувшись домой, мальчик обнаружил на месте ромашки маленькую записку: «Ничего у нас с тобой не получится. Мы не сможем жить вместе. А ведь я возвращалась к тебе навсегда, просто хотела посмотреть, как ты будешь выполнять свое обещание насчет заботы... А теперь я на ромашечном поле, в стране Принятых Навсегда Решений. И туда тебе хода нет... Прощай, мальчик. Я тебя буду помнить...» И лишь ветер трепал старые занавески через разбитое окно, а на улице пошел вечный белый снег. Мальчик сел у окна за стол, положил голову на руки, и ему было уже безразлично, что его все сильнее и сильнее заметает...

Дни текли, а он все сидел и молчал в своей унылой комнатенке, уже полностью занесенной снегом, как вдруг добрая волшебница Надежда, которой стало жаль мальчика, забросила ему в окошко чудесный листик ромашки, который упал мальчику прямо на сердце и начал отогревать его. И мальчик ожил. Он нехотя поднял усталые глаза на волшебницу и грустно улыбнулся:
— Здравствуй, Надь. Вот, сидим...
— Сидим... – передразнила мальчика волшебница. – Слазить пора, здоровье-то не бесконечное…
— Да чего мне теперь это здоровье...
— Может, я смогу что-нибудь для тебя сделать?
— Что уж тут сделаешь... Мне надо попасть на ромашечное поле в страну Принятых Навсегда Решений, а туда ходу нет... Так что иди уж домой, а я... Как-нибудь...
— Есть один способ туда попасть, правда цена очень высока, но все лучше, чем «сидеть». Я попытаюсь тебе помочь.
— И что я должен сделать?
— Ты должен отдать то, что тебе дороже всего в тебе самом Северному Ветру, и если это на самом деле самое дорогое, он отнесет тебя в эту страну. Я помогу его вызвать. Ну же, решайся! Повторяй за мной древнее заклинание: «Мне, пожалуйста, билет-верхнюю плацкарту... Обратного не надо, нет... Поверю в свою карту».

И они вызвали Северный Ветер. Надежда объяснила ему все про мальчика.
— Ну давай, что там у тебя самое дорогое...
— А что самое дорогое? Быть может, мое геройство? Я люблю его. Возьми...
И он бросил свое геройство Северному Ветру. Но Северный Ветер недоверчиво повертел геройство в воздушных вихрях и швырнул его обратно.
— Не то... – смущенно сказала Надежда.
— Не то. – ответил мальчик. – Ну возьми мое шутовство... Или романтичность...
Но Северный Ветер устроил небольшую бурю – так, от нечего делать, – и так и заявил:
— Нечего мне здесь делать. Полетел я дальше. – И взмыл высоко в небо.
— Подожди, сволочь! Ну на, давись!!! – и мальчик отчаянно бросил Северному Ветру свою гордость... Северный Ветер закружил его и понес далеко-далеко, прямо в страну Принятых Навсегда Решений...

Там посреди ромашечного поля он увидел ее. Молодые пышущие здоровьем ромаши, розы и прочая растительная живность обступили ее и весело галдели о радостях здоровой привольной жизни на природе. Она приветливо улыбалась и выглядела полностью счастливой. И хотя гордости у мальчика совсем не осталось, голова и сердце хором зашептали ему во внутреннее ухо - "Ты, брат, здесь лишний... Ей гораздо лучше без тебя. Давай-ка назад, к родным белым горизонтам. Как было славно заметенным! Ни боли ни тоски... Пока эта Надежда мать её Константиновна не заявилась и не отогрела... Благими намерениями... Просто рухнешь в сугроб и мягко и бесчувственно замерзнешь."

И он вернулся - к белому снегу.

А ромашка, наверное, почувствовав, что произошло что-то неисправимое и немножко печальное, вдруг перестала хихикать банальным цветочным шуткам и вздрогнула... А может, это просто пару снежинок сбросил на нее возвращавшийся обратно циничный Северный Ветер...


Постоянная ссылка
Постоянная ссылка 18/08/2004  13:00:00, by admin, 644 просмотр
StGer, Истории из жизни, вымыслы и пародии

слова вокруг меня

Всюду вокруг меня окружают маки.

Начинается все с самого утра, когда я набиваю чрево так называемой "маковой росинкой", коей со вчерашнего вечера во рту не было. Росинка почему то не прет. Печально гляжу на икебану, вершащую то место, где предполагается венценосная голова холодильника. Икебана на редкость лаконичная - нечто навроде банного веника из маковых головок. Головки маленькие и сморщенные, но почему то кажется, что из них все равно можно хоть чего-нибудь добыть. Уже собственно готов переквалифицироваться в старателя и идти вымывать злато из гор песка, но затем здравый смысл берет вверх, и головки остаются жить. Зачем их туда поставила мамаша - бох ее знает, никаких булочек с маком отродясь в домашних условиях не едал, да и не люблю (наверно подсознательная неприязнь к бездумному переводу продукта).

Приходя на работу я сажусь за компьютер от Эппл Макинтош. Сначала я очень радовался, что буду сидеть на маке, как настоящий наркофил, но потом обнаружил, что логотипом Маков является почему то надкушенное яблоко, а вовсе не надрезанный мак, и понял, что разработчики совсем не то имели ввиду. Более того, может быть работать на Маке и заебись, как я не раз слышал от бывалых дизайнеров, но вот развлекаться на нем - занятие, достойное стоиков. Получаемое удовольствие не дотягивает даже до таблетки тарена, что уж там говорить о маке... По видимому, буржуины опять использовали раскрученное имя для пропихивания своего залежалого продукта.

Обедая, я об-макиваю в кофе лежалую сушку, надеясь в очередной раз кайфануть. Хрен. Пытаюсь от безысходности с-маковать, но не улавливаю даже легкого подвтыка. За соседним компом девчонка красится "Мак-сфактор"ом, но по моему её тоже не цепляет... Попросить попробовать? Бесполезно...

Чешу макушку до самого вечера, пытаясь хоть что-нибудь наскрести. Не зря же древние обозвали её макушкой? Хоть и уменьшительная форма, но если много скрести, можно же "по сусекам по амбарам" поиметь хотя б что-то навроде вторяков? Нет, предки тоже лгали... Или дико преувеличивали.

Уныло жру мак-рель на ужин, уже ни на что не надеясь. Все слова в мире ложь, и не сокрыто в них истинной сути. Не прут ни винты, ни порох, ни стекло, ни молоко, ни каша, ни колеса, ни герань... И даже найденный в собственных детских игрушках старый добрый пластилин принес мне разочарование. Курить его просто невозможно, а жрать тяжко. Слопать столько, чтоб поперло, я не смог.

Наверное я что-то не так делаю...



Постоянная ссылка
Постоянная ссылка 14/08/2004  13:00:00, by admin, 743 просмотр
StGer, Истории из жизни, вымыслы и пародии

времена года

Начало лета, 2000.

Кончая, он вдруг почувствовал, как жало комара пронзает его кожу и порядком подобломался. «Что за педерастия творится этим летом? Нигде от этих летающих Fackeners не укрыться. Нет спасенья и в постели… Искусали – улетели… Нда». «Будешь накуриваться?» – спросил он разнежившуюся на диване Маришку. Та заметно напряглась.
— …?
— Ну что, что-то непонятное спросил?
— Ты собираешься до бесконечности накуриваться?
— Да. Лишь почуяв бесконечность… брошу дурь курить навечно. Во! Пока она не уйдёт.
— Да пошел ты со своими слоганами. А если уйду я, зарифмуешь?
Он с тоскою втянул дым и подумал: «А идите-ка вы все в пезду. Поебамба».
Мир вокруг изменялся. Медленно отдалились стены, и на него нахлынул поток воспоминаний.

Зима, 1997.

Да, так, наверное, будет безопасней. Возьму-ка я у Любы красного и попру через Нахаловку на остановку. Мусора меня не видели входящим туда, поди подумают, что местный. Зацеплю заодно плана и, главное, идти с невозмутимым видом, как будто я здесь гуляю. Если начнут принимать – ханку скидываю, план глотаю. Да, жалко – девчонок нет, им бы впарить всё палево и идти с наглой улыбкой впереди метров на сто, вызывать огонь на себя. Чревато пиздюлями, но вечер пройдёт весело. Люба, ну чё у тебя постоянно проблемы – кислого нету, димедрола нету? Ну так давай, пробивай. Да знаю я, знаю, не маленький. Ой, ну будто меня менты не принимали. Да, да, переулками да по тупикам, и ты вообще не при делах. Заебала.
Скорей бы темнело, вот я тут по Нахаловке, аки перст, шныряю, примут, единственная отмазка – гуляю, – мол, гулять больше негде, люблю деревню и вся хуйня.
Дойти бы без приключений. Приду, пожалуй, присяду в кресло, а эти приверженцы секты интеллигентской наркомании пусть стягают о фильмах, книгах и прочих атрибутах, могущих возникнуть в иссушенном мозге, требующем развлечений.
Привет. Хороший сегодня? Ну давай я пару граммов возьму. Пусти дочку прогуляться, пусть проверит обстановку. Да нет, я сегодня один. Ну чё долго не заходил, денег нет, что ж ещё. Ну ладно, счастливо, я пошёл. Так, как идти-то? Пожалуй, дворами, возле СМП выйду, если что, к девчонке иду… Какая улица? Шишкова, начальник! Ага блять, типа им не до фени… Да мне тоже. Виват авантюристам.
Мусора?!! Палево, палево! Бля, нихуя не мусора. Пронесло. Куда ж я её скинул? Здравствуй, родная. Как еще план не сглотнул... Проглотивши план напрасно… был бы ушатан только красным. Н-да. Но пока что всем подряд убиваться буду рад. Так что ты давай стремись, чтоб все было заебись… Герцен, ёбтить, российской поэзии…
Ебучий автобус… он собирается появляться, или меня щас с остановки со всеми удобствами увезут бля? Как венценосную особу…
Так, ладно, о чём это я? А… Надо бы ещё найти, у кого свариться. Наверное, придётся к Сане ехать. Можно, конечно, и у Натальи сделать все дела, но что-то она на меня подозрительно посматривает… Может, она чего-нибудь хочет, а я тут такой заявлюсь – герой-любовник, мол, дай свариться, романтики – полные штаны. С другой стороны, в микрорайоны ехать – шило, может, хрен с ней, с романтикой, вмазаться да не грузиться левыми флиртами. Тем более, Сане тоже захочется, а лишней ханки нет и до лета не будет. Да, типа парадокс… Если хочешь ехать к ней – ты на опиум забей… Где б мне взять ту ромашку, чтоб выбрать? На обьявлении погадать что ли? Дебилы… понавесили тут… Хоть бы чего оригинального выдумали скрасить досуг ожидающих… Там скажем «Продается ханево. Ночью дешевле. Предьявителю купона скидка 16 процентов»… Ниибаца юмор наркоманский… Итак, куда едем… Девушки-наркотики-девушки-наркотики-наркотики… Ой… то биш… хых… ну да ладно… Оговорка есть намек неба, ведь ничего не бывает случайно… Тем более наркоте до фени – где, как и не променяли ли её на что-нибудь, девчонки же более щепетильны в этом вопросе… тем более с подходящими девчонками нынче туговато… Ладно, указующим перстом судьбы и следуя безупречной логике еду к Сане, там вдвоём и зависнем. С планом поди нормально зацепит, пусть вторяки себе поднимает. Зайду к Наташке, план отдам, скажу, мол, что поделать, дела, дела, отвисай с этими дуреманами. Так-то, конечно, жабота давит её оставлять на произвол распоясавшихся наркоманов, будут её смешить, показывать, какие они пацаны-к-месту-не-хочешь-ли-заобщаться… Ну да ладно, завтрашний день мой. План останется, на отходняке приду, курну и буду толкать умные мысли и участвовать в дебатах по поводу и без повода. Ага, ладно, вот и пришли. Сделайте, пожалуйста, умные лица…

***
— Привет.
— Привет. Ты одна?
— Нет, я с тобою.
— Навсегда?
— Хм… А ты как считаешь?
— Я думаю, до тех пор, пока кто-нибудь не появится.
— Где? Или правильней спросить – «у кого»?
— У тебя… Чтобы не было разночтений – «здесь».
— Невзьебенная игра слов, мой хороший.
«Иголочка, иголочкааа… Пока не та… План дымится на иголке… ладно хоть процесс недолгий… щас развалится, забьем… и я покину этот дом… Ехать надо ж бля! Маму вашу…»
— Ну так… насчет «у тебя» – это еще бабушка надвое сказала, а вот если «здесь»… Если кто-нибудь придёт – всю игру нам… Нда… Чой-то кроме «обосрёт» в голову ничто не прет… Колхозный стиль, вишь ты, прорезался… Надо хапнуть.
— И что? Тебя это утончит?
— Меня это изысканнит.
«Папироса тлеет… медленно так тает… быстрее не умеет… Быстрее блять!.. устал я… Где бы, где бы, как бы чтобы… Уебаться чтобы… Где бы? Ехать надо, надо ехать… – Ехать надо, надо ехать. Нда. Больше и не скажешь ничего… Ехать надо».
– Ну что, изысканнило тебя?
– Ну, скажем так: если кто-нибудь придет, всю игру нам разобьёт.
– Да… Не в ударе, явно не в ударе… Чего такой нервный?
– Да так.
– И с чего ж этот подлец нам разобьёт игру?
– Ну а что, мы тут будем друг на друга страстно кидаться и все такое? Мне-то индифферентно, а ты будешь, прости меня, как дура…
– А что, обязательно страстно кидаться?
– Во! Я ж и говорю, что пиздец… Я бы покидался, а тебе слабо…
– А тебе слабо играть, чтоб понятно было только нам двоим.
«Улыбайся, улыбайся. Делать вид, что тебе до фени её знаки внимания другим, изображать из себя уверенного непобедимого князя тьмы, прикалываться, зайдя утрецом перед занятиями и застав её разнежившейся, а на соседнем диване какого-нибудь дружелюбного типа, вопрошающего с загадочным видом, а не замёрзла ли она минувшей ночью… Всё это мне по силам, но не по вкусу. И я заведомо проигрываю, потому что мне хочется быть с ней, а чего хочется ей, я не знаю. Приходится всё сводить к ничьей, потому что у тебя два слона, и ты можешь до усрачки шаховать, но мата не будет. А у неё пешка на предпоследней линии, и перестань ты шаховать, мат будет тебе. Имел я такие игры, лучше бы играли в покер, сидел бы с двумя двойками и блефовал, и кто знает, быть может, у неё на руках вообще Туз-Король, и будь у неё достаточно воли, чтобы не пасовать до самого конца, я бы … Я бы… Ну, в общем, в шоколаде. А в шахматах воля не в счёт, какие фигуры есть, теми и играй, и если выбор лишь ничья или проигрыш, быть ничьей. А она вообще, похоже, предпочитает «чапаева»…
Не влюбиться бы, а то прощайте, слоны, приму смерть позорную от руки белой королевы. Безвыходная ситуация. И так хочется влюбиться… Ладно, ехать же надо, надо ехать, где бы чтобы как бы где бы!..».
– Что замолчал-то, милый?
– Косяк курю.
– Так как, слабо играть незаметно?
– Нет возможности, солнце, вследствие покидания сего гостеприимного места на неизвестный срок. Ехать мне надо.
– Вмазываться?
– …
– Наркоман.
– Сие не подлежит обсуждению. Еду в края далёкие с благими намерениями. Увидимся завтра. Игра может длиться вечно.
– Бежишь с поля боя?
– Обстоятельства вынуждают.
– Да вмазался бы здесь, не всё ли равно?
– Тебе вроде не очень нравится наблюдать меня вмазанным?
– Да мне на это как-то плевать.
«Да тебе на всё плевать, дорогая. Придётся оставаться, а то получится, что я не хочу на неё отрицательного впечатления производить. А по условию игры мне же до фени, что она обо мне подумает. Я же крут, это ей от меня что-то надо, а я человек вольный, что хочу, то и делаю. Пусть любуется. Да, терплю крах на всех позициях. Сказать бы: «Будем вместе…»… А-а, вмажусь, всё будет до фени. Уж этого у меня никто не отнимет. Как бы это: ехать мне уже не надо, я в анусе у хит-парада… Нда. В натуре, колхозный стиль».
– Ну, раз плевать, включай плиту. Начнём.

Осень, 1999.
Юрец, займи сотку, а? Я до точки схожу, на днях зарплата, я тебе отдам. Ну пойдём вместе, сделаешь мне, я тебе лучше дозу должен буду. А я что-то прихожу домой, мне не спится, и делать ничего неохота, и мысли всякие одолевают, думаю, надо брать белого. Сам уже заебался, сколько раз зарекался, хоть переждать какой-то период, вдруг я уже сижу плотнячком, шутка ли – две недели без перерыва, так, блядь, жизнь такая, убегаешь от реальности, от мыслей всяких – где она, да с кем она, посидишь, пострадаешь, думаешь – а нахуямба? Чего ради тут выёбываться? Как говорится, просто добавь воды, и все. Инвайт, ёбтить, – по английски – in white – в белом. Короче, ты – герой дня. От слова гер… А она, вишь ты, вышла замуж… Ну а нам-то уж куда уж… Нда-уж…
Временами страшно, а вдруг, если сейчас подвязать, ломать начнёт, как то оно всё будет? И так живёшь бесцельно, а тут ещё и ломки, да и терпеть причины нет. А вывод? Такой логикой дорога мне прямиком на самое дно, а я не хочу, у меня же, может, ещё с кем-нибудь что-нибудь получится, а с моим теперяшним накопленным опытом если уж начнётся, то наверняка не кончится. Вот только как начать? Увяз в болоте, и самое обидное, вылазить оттуда нет желания. Сидишь, вокруг холодно, грязно, увязаешь всё глубже, ну а вылезешь? Это ж надо будет по грязи пиздовать до оазиса, а ещё и неизвестно, в каком направлении… Вот так и дохну. Сломался я. Мне и самому за себя противно, что сломался, что возненавидеть её не могу, что позвонит она мне, скажет, к примеру, бросили меня, дорогой, возьми, мол, что осталось – возьму, да ещё и за счастье посчитаю, мол, Бог услышал мои молитвы и вернул мне мою единственную. Сказал бы мне кто пару месяцев назад, что до такого опущусь, оплювал бы и осмеял по всем параметрам. А сейчас… Недавно прихожу, мать говорит, мол, Наташа звонила, сказала, завтра вечером перезвонит, и вот знаю, что из-за какой-нибудь хуйни звонит, узнать что-нибудь по своим делам и так далее, а сердце не слушает, ломится вон, а вдруг, а ну как?! Не станет она просто так звонить, она же представляет, каково мне её голос слышать, не дура же, за это и полюбил… Два дня возле телефона, как маньяк. На все звонки бросаешься – Алё! Алё!.. Дождался. Мило пошутила да выказала озабоченность моим нынешним состоянием… И удачи мне!.. Веришь – нет, я себя ненавижу за это своё ожидание развязки, за то, что я не могу поверить, что это уже конец, дальше – ничего?!! Хотя вроде и давно подобного ждал, и настраивал себя, что так оно все и получится. Она мне еще тут как-то звонит и выдает такой перл, мол, почему вы все, мужики, такие свиньи… Я чуть не ах-х… какая женщина… мне б такую… Сделал вид, что не понял. На следующий день звоню, говорю, кто, солнышко, тебя обидел и кто ж это такая же свинья, как я? Да не, говорит, никто не обижал, что ты – что ты!.. Да ты что такой нервный, что – заревновал? Нихуя себе, – заревновал! Да тут впору с 10-го этажа – рогами вниз!.. Понятно уже всё было, и всё равно надеялся – а, может, ещё не всё – равно?.. А сейчас, как меня «официально» оповестили, и вовсе уж… Вообще пиздец уж… Чего жду? Как ребёнок, брошенный матерью, который всю жизнь в интернате промается, а как мама заявится, бросится на шею, и все простит, и еще счастливым себя чувствовать будет. Вот не по мне такое убогое счастье, мне же хочется думать, что я крут, а не отщепенец какой, которого вспомнили в тяжелую годину, а сердце желает такого счастья, и мне выть хочется, а хули пользы. Глушу сердце героином, и сердце жалко, и судьбы своей жалко, и вообще весь такой жалкий, тьфу! Вот и вся любовь.

Я вычеркну тебя белым-белым
Из памяти светлой-светлой
Все мои стихи и напевы
Посвящённые тебе, канут в лету
Все мои мечты и порывы
Слишком грустною кончились сказкой
И моей блондинки нервные срывы
Утешает принц нежной лаской
Крикну, девочка-скандал, тебе: «Вольно!»
И счастливо тебе расставаться…
Все сбылось, как это ни больно…
Всё нормально.
Давай целоваться…

Весна, 2000.

– Привет…
– Ты знаешь, как ни странно, а я так и подумал, что это ты, когда услышал, что межгород звонит. Все это похоже на то, как если бы два человека зарезервировали себе радиоволну, а потом один из них свою поменял. Их общение закончилось, но у одного осталась эта самая зарезервированная волна. Пустая… И вот он все вслушивается в эфир, время от времени пытается сообщение послать… И знает, что это все ни к чему, просто тихо с ума сходит… И вот однажды в эфире вдруг раздается: «Привет…»…
– Но это же не может вечно продолжаться, правда? Когда-то же это должно закончиться?
– Когда-то должно… Я мечтаю об этом дне…
– Ты меня, наверное, ненавидишь, да?..
– Я тебя люблю.
– …
– Ну и чё, как оно – семейная жизнь?
– Да потихоньку.
– Не слишком тихо?
– В смысле?
– Все хорошо?
– Да, конечно. Что значит – слишком тихо?
– Слишком громко разговариваешь.
– В плане?
– В плане предположительно мирно спящего мужа.
– … Ну да. Я не вышла за него.
– Свершилось чудо… Друг спас жизнь друга. Так это…
– Никаких это… Нет, ничего уже не будет. Неужели ты не понимаешь?
– А чё звонишь?
– Ну я соскучилась, ну что я могу с собой поделать? Просто очень захотелось тебя услышать…
– … Наташ, ты что, издеваешься?
– … Ну прости меня, мальчик… Я не могу… Я не знаю… Я… Наверно, лучше нам больше не созваниваться, да?
– Да. Лучше встретимся и поговорим.
– Нет!.. Я не хочу тебя видеть, слышишь?..
– Мне почему-то кажется, что слышу я совсем другое.
– Нет!.. Я не люблю тебя, слышишь?! Ты что, не понимаешь, какой это всё бред? Ты вообще помнишь, что я замуж собиралась выйти? Ты мне никто, ну?..
– Ладно тебе… Увидимся и поговорим.
– О-о-о!.. Ты что, дебил? У тебя вообще-то что-то типа гордости есть? Тебя же швырнули, понимаешь?
– Да какая разница…
– Один ебет, другой дразнится – вот какая разница!
– А-а… И я – второй?
– … С-с-сука-а…
– …Да ладно тебе, что, обиделась, что ли? Смешная же шутка? Это она только звучит грубовато, зато как в масть!
– …Короче, пошёл ты…
– А у кого короче…
– Во-во. Давай, иди…
– Ага… Еду…
– …Знаешь, я ненавижу, когда у тебя этот металл в голосе!.. В общем, если ты приедешь, я просто к тебе не выйду, ты меня не сможешь увидеть, слышишь? Будешь торчать у подъезда, как придурок, и заниматься тем, чем все, у кого короче… Я тебе клянусь, так и будет!
– Хм… Смешно. Да ладно, не грузись, это уже мои проблемы. До встречи…

Пристрелите мою надежду…
Ну я прошу вас, ведь вы же не звери…
Сделайте это так снежно
Чтобы я в её смерть поверил…
На осколках воспоминаний
Она кричит, задыхаясь от вечности
Пристрелите, она же изранена…
Ну нельзя же жить до бесконечности…


***
Привет, Юрец. Да вот, я тут ездил… На севера. Можешь белого взять? Да пиздец, я уже две недели не кололся! Я тут прикинул и понял, что я шедеврально-нонсенсный уникум – я же с осени кололся почти каждый день, максимум – день без наркотиков. И так пять месяцев… А тут вдруг обстоятельства сложились так, что, может, и стоит бросить… Вот я и ездил проверять, стоит или нет. А знаешь, какой меня вопрос больше всего мучил все эти дни перед поездкой? Брать или не брать с собой в дорогу белого… Да я вроде как зарёкся, что если съезжу удачно, то брошу. А я один раз уже на нарушении зарока крупно обжёгся, и все это вполне серъёзно воспринимаю. Вот только всё дело в том, что зарок-то вступает в силу только после того, как наступят определённые обстоятельства… Так что, по идее, пока они не наступили, мне можно смело колоться. Знаешь, как хотелось?.. Да я знаю, что ты бы уебался, ты же наркоман… А чё я? Я не наркоман, я наркофил: хочу – вмазываюсь, не хочу – не вмазываюсь… Ну да, «не хочу» бывает редко, но теоретически же бывает…
Ну вот, я и думаю, а если приеду и обломаюсь, мне же обратно сорок часов добираться, и прикинь, все это время грузиться тем, что обломался… А ещё ведь и знал, что обломаюсь, на 99 процентов знал… За процентом ехал. Просто решил, что этот процент можно реализовать, только если мне свыше помогут. А если уж надеяться на Бога, то надо ведь верить, что он поможет, хоть это и значит верить в сказку… Значит, надо сказать себе: «Всё! Она уже с тобой! Радуйся! И какая тебе наркота, дурак, что ли?..» Вот такая вот дилемма передо мной стояла. Но, наверное, тиховато сам себя убеждал да слабо верил… Как говорится, обстоятельства сложились, вычлись и не поделились… На обратном пути пиздец как жалел, что не взял… Ну сейчас по полной оторвусь… Не, я вечером не могу, я к Маришке поеду, надо же хоть как-то отвлечься… Поехали сейчас съездим, прямо там сваримся, я тебе сделаю, уебёшь меня, я – тебя, да и разойдёмся… Ну поехали, пожалуйста… Спасибо, ты настоящий друг.


Конец лета, 2000.
Он знал… Но никак не мог в это поверить. Город обступал его, утро обтекало людьми, машинами, мокрыми от дождя деревьями, но он не замечал ничего вокруг, он даже и не думал ни о чём – лишь одна мысль изредка донимала его, и он пытался прогнать её, хотя и без особого усердия… «Сейчас я приду, и мне скажут…» И время от времени доставал и читал повестку. «Вам необходимо срочно явиться…»…
– Здравствуйте.
– Здравствуйте.
– Кровь на ВИЧ сдавали?
Он вяло кивнул.
– Вот, прочитайте… Да Вы не отчаивайтесь так, это ещё не конец… Клиническое проявление наступит только лет через шесть-семь, не меньше. За это время, может, и лекарство придумают. А пока вам необходимо…
Он слушал всё, как через туман, потом долго ходил по врачам, равнодушно отвечая на вопросы, долго шёл домой по тому же заплаканному дождём городу и долго лежал на кровати, бездумно уставившись в потолок. Потом встал и поехал за белым…

Разбить надежду – как рюмку об стену
Разлетится любовь, как хрусталь
И войдет переменою в вену
Не-с-тобойности ржавая сталь
Не оставляй меня…
Прости–прощай
Не оставляй меня
Не оставляй…


***
– Привет!
– Привет…
– Мальчик, я тут подумала… Я хочу приехать к тебе, повидаться… Я так долго это держала в себе… Просто знала, что это где-то есть – мой любимый, моё желание быть с ним вместе, мой с ним разрыв… Я не хотела об этом думать, хотела начать новую жизнь, забыть всё… Тебя… Но я больше не могу так, мне надоело притворяться… Я приеду, и все у нас будет хорошо… Я люблю тебя… Ты меня слышишь?..
– …Слышу – устало прошептал он.

Дождь тихонько по стёклам шепчет
А мысли-вороны – по сердцу стаей
И моё время меня не лечит
Моё время облетая тает
Когда не имеешь права сказать:
«Мне без тебя не прожить… будем вместе…»…
Что ж… Остаётся только ждать
Когда станет легче твоей невесте…



Постоянная ссылка
Постоянная ссылка 10/08/2004  13:00:00, by admin, 714 просмотр
StGer, Истории из жизни, вымыслы и пародии

скрипач не нужен, дядя вова

В дестве я играл на гитаре, рисовал на асфальте марсиан с добрыми лицами и обожал сочинения и диктанты, будучи любимцем всех учительниц по русскому языку. Мне прочили карьеру журналиста, поэта, музыканта. Потом вдруг на страну ненароком наступила рыночная экономика и стало модно быть экономистом, юристом, финансистом - оплотом буржуазии в их борьбе за желание мещанского существования. Страна сказала надо, эго подмигнуло, мечтая о престиже, условно-вероятный кошелек захлопал жадными губами, воображая поживиться знатной добычей. И я стал учиться на экономиста.

В ВУЗе, поглощенный обрушившейся на меня свободой, я не заметил, как в моей жизни поселился аленький цветочек. Его привела с собой моя давняя подруга зеленая травка, правда сами они были не особо дружны. Он начал захаживать все чаще и чаще, но впрочем никогда не проявлял назойливости. Однако, беседуя с ним, я вдруг потерял интерес к понятиям "престижность бытия" и "жизненный путь", хотя термин "высокооплачиваемость" напротив, занял еще более устойчивые позиции. Хули оставалось делать? я продолжил учебу, тем паче что моим физическим телом вдруг заинтересовалась Отчизна, недвусмысленно намекая, что неплохо было бы повоевать. Однако чувство патриотизма было мне тогда чуждо, да и вообще я потонул в какой-то нигилистической идеологии. Все что меня интересовало - это секс наркотики и рокнролл. Было весело... Целых пять лет.

Потом наступил БАХ и Родине мои услуги стали не нужны. Девушке нужны, но страшно.

Работодателям не страшно и не нужны. Потакая апатии я работал кем придется, сменив 8-10 профессий, следя только чтоб зарплаты хватало на гер. Тогда же меня абсолютно перестали интересовать какие бы то ни было идеалы, в том числе семейные и "общечеловеческие". Я только хотел чтоб меня оставили в покое, чтобы я делал чтото полезное, а мне за это дали спокойно питать брюхо и вены. Но напрасно я доказывал Родине, что в моих услугах человека с ружьем она более не нуждается и генофонд нации мне тоже уже не испортить. На мое "идите нахуй" страна ответила "Нельзя!" и потом скомандовала "Смирно!" на пару условных лет. На суде мне хотелось блевать от собственной жвачки про то, как я раскаиваюсь и хочу начать новую жизнь. Мечталось просто презрительно молчать и с ненавистью пялиться в назидательное ебло судьи. Прокурор - выпускник ВУЗа на пару лет младше меня, доказывая мою опасность для общества, краснел от стыда и часто запинался в словах. Спросить нахуя я опять понадобился своему народу и почему меня хотя бы сейчас не оставят в покое я так и не решился. Потому что хули пользы? Выебываться заради красоты я тоже не имел особого желания... Хотя пошли я всех нах мне навряд ли впаяли бы больше и страшнее.

так что ж вы, дядя Вова, не оставите в покое скрипача... дайте блять хоть сейчас возможность никогда больше не встречаться с вашими служителями закона... дайте мне мандат "Этот человек имеет право сдохнуть когда пожелает и как ему будет угодно. Стране он более не нужен".

Дайте, дядя Вова...

Постоянная ссылка
Постоянная ссылка 20/04/2004  13:00:00, by admin, 776 просмотр
StGer, Гоны и мысли

инъекция (монолог от первого лица)

Что мне всё вокруг
Когда нет тебя
Мне твоих бы рук
Только нет тебя
Мне тебе бы сказать
Только ты не со мной
Не со мною опять
Не со мною, свет мой
Дни текут без тебя
Год за годом... Как жаль
Одиночеством тающий
Наш календарь...


Здравствуйте, девушка… Навряд ли Вы сможете прочитать это письмо… Просто дурная привычка рассказывать тебе всё то, что больше не может оставаться с одним только мной… А ты уже совсем другая, за эти пару лет в твоих не по детски отдаленных северных землях уже погибла моя мечта и родилась чья-то чужая… Поэтому что я могу тебе теперь рассказать? «Помнишь…»? Заебался вспоминать… Слишком много времени прошло, и все воспоминания уже истрепаны, как старая любимая кассета, которую слушаешь раз в год во время приступов шизофренической ностальгии… А ничего нового небо для нас так и не придумало… И что я могу тебе теперь рассказать?…

…И все-таки она дома – ура! Грубо-заспанное домофонное «Кто?» – как бальзам… хм… по венам… «Обнон в пальто! Кто…»… Лифт поднимается, и стройное чувство нехватки уже начинает сочиться из пор сознания, заставляя нервные клетки переминаться с ноги на ногу… «Так, ладно. Две сотки лишние, надо будет взять попозжа Маринчику чего-нибудь – цветов или конфет… Или презервативов – ха-ха… Какая смешная шутка… Чтоб не разносила, проститутка, инфекцию по всему городу… Так сказать, исключительно из гуманистических побуждений… Хотя клиенты у неё, конечно, бычьё… Ну тогда из любви к животным…
Так, остается триста – на дорогу, большую и белую, и сотка на дорогу, исключительно заасфальтированную… Дорога дорога к дороге… И двадцатка на непредвиденные расходы… На взятку злобному обноновцу… Твари дешёвые…».

– Приветики. Ты как, на сегодня отработала или еще пойдешь-поедешь? (Вахтовым методом – ха-ха…) И правильно, трудовой кодекс не предполагает круглосуточной занятости… Тогда я остаюсь ночевать? Ага, халявщик, ха-ха… Кстати, к слову – надо половинку взять… сгоняй, ладно? Ага, мак… Good luck!..

…Знаешь, так интересно, неужели ты действительно когда-нибудь полюбишь кого-то еще? Меня этот вопрос исключительно убивает, причем не с позиции ревности… Просто не могу представить, как это – любить кого бы то ни было не из нашего с тобой мира… Я примерно представляю, как можно с кем-то жить, у меня самого нелицензионные отношения с довольно милой особой. И вроде время течет – и не шевельнется, и блондинки со спины не вгоняют в тоску, и знакомые Наташи не подталкивают к сравнениям, и даже вкус спиртного уже не ассоциируется с той ночью, когда ещё можно было повернуть назад и всё возвратить… Если бы я не переиграл в абсолютно чистую любовь…Но временами всплывает – всё ложь…И правда только то, что возможностей повернуть назад и так было немеряно… Вот хотя бы эта самая игра в платоническую любовь…

– Блядь, это пиздец какой-то просто-напросто вообще! Марин, ну сколько можно ходить?! Ты чё там, с барыгой чаи распивала, что ли? Я тут уже чуть было… ты варись-варись… всю квартиру вдоль и поперек… поосторожней, пожалуйста… вот моя машина… Ага, поехали… Отдыхай… (Мак… Fuck!)

…когда я наплевал на гордость и обиды, на твое предательство, на твое «Я выхожу замуж за другого…», и вдруг приехал… И мы нашлись и напились… Тьфу, вспоминать тошно свои актерские слезы, и «как ты могла подумать, что я за этим сюда ехал… а-а-а… м-м-м… н-н-н…»… Блядь! Чтоб я сдох… вот отстой-то… А ведь если б мы тогда переспали, всё скорей всего сложилось бы куда удачнее…

– Чё?.. Да нет, всё хорошо. Марин, ну отойди, а? Дай повтыкать спокойно… Да всё у меня нормально!!! Да заебала ты, блядь, чего тебе надо, чучело? (Ха-ха…) Уйди! Да я спокоен, спокоен… Да пошла ты нахер со своей валерьянкой! Вон, раствору накапай… Да уж, от тебя дождешься… Ну всё, Марин, я сейчас не расположен к скандалам… Чё? А, ну да, конечно, вмазывала ты меня, вмазывала… Да вмазывала ты меня, вмазывала!!! И не раз!!! (Бля-а-а… Началось…) Да, зарабатывала деньги своим телом и вмазывала! Да, я знаю, откуда у тебя деньги!!! И колюсь, да… И конечно, я тебя люблю… Да какие там, в пизду, принципы… Мой принцип?.. Пошли все нахуй… И как можно быстрее… Да-да, я тоже иду… (My girl… Fuck all!)

… И так я уехал, не услышав от тебя простого и ясного «Да, я буду с тобой»… Хотя и так всё было понятно… но когда белое безмолвие вступало в спор с тобой, оно побеждало… И я опять ехал и кололся, и опять говорил себе – вот когда она скажет, что мы будем вместе, тогда я перестану, а сейчас-то чего? Разом больше, разом меньше… Когда же ты наконец это сказала… В принципе не намного опоздала – на месяц, не больше… сказала Анна Каренина, положив голову на рельсы и глядя вслед уходящему поезду… Только вот на меня-то поезд наоборот надвигается… И пусть он только на горизонте – с рельсов никак не подняться… Да и хрен с ним, если честно – и подниматься неохота… Может, когда поближе подойдет, пометаюсь… И что я могу тебе теперь рассказать?..

Отдыхай… Всё! Всё-о-о! Не могу больше так! Ну чего она звонит! Ну чего ей надо-то! Я чё, практикующий психотерапевт на дому, что ли? Телефонные разговоры, когда уже ничего не ждешь… Зачем? Слышишь её голос, думаешь – ну вот звонит, значит, что-то между нами осталось… а самому уже до фени – кому там чего надо… Самому уже лишь бы всё – совсем всё… И чтоб никто не разорялся. Ведь один хрен… так зачем же весь этот жизненный период с какими-то перманентно-дискретными страданиями и желанием напиться, а потом ушататься, чтоб в голове только два слова мелькали – «во прёт!»… И она мне ещё будет рассказывать, что у неё не жизнь, а дебильная сказка! Сказка! Да тут дебильный фарс с элементами трагикомедии и постоянные вставки типа «прошло две недели»… Когда и рассказать-то не о чем… Прошло и прошло… Еще две недели…

… как кто-то запустил мне в систему коварный вирус, и моя база данных подвергается разрушению?.. И как порою страшно знать, что не будет никакого грёбаного антивирусника и форматирование винчестера неизбежно… И как порою жалко этой в принципе неплохой оперативной системы… Ну что я могу тебе рассказать!!? Там, за окном, сказка с несчастливым концом – странная сказка…

А у нее, видите ли, сказка слегка дебилизмом отдает… Ей невмоготу, что рядом кто-то есть, а где-то на задворках времени и пространства еще один, без которого если уж не можешь, так давай, вперед – назад к нему! Да он вот несколько неудачно с большой долей вероятности через некоторое время изволит отдать свои концы… Мы уж лучше так пострадаем – от несчастной любви еще никто не погибал… Да и какая там любовь… Всей любви хватает, чтоб напиться, в очередной раз позвонить и с болью в голосе вопрошать: «Ну и что ты можешь мне предложить?»… Это просто пиздец… Действительно, что я могу ей предложить?

…Ещё могу рассказать, как мне абсолютно до фени, кто имеет твоё тело, но как мне больно, когда я представляю, что у тебя появится дочь… Похожая на тебя и не моя… Как мне хочется, чтобы ты прижалась ко мне, как прижимаются друг к другу малолетки, впервые узнавшие любовь и уверенные, что эта любовь – последняя…
Ещё могу рассказать, как мне истерично весело, когда я вспоминаю, как ты тоже решила поиграть в геройство и сказала: «Я остаюсь с тобой… тра-та-та тд-тп… и мне наплевать, что будет дальше, ведь я люблю тебя…»… но потом вдруг твой здравый смысл пересилил… хи-хи… хи… И как мне пусто, что любовь бывает такой пустой, как твоя…

Рассказать бы ей про ту, что теперь рядом со мной – вон, колется… Вот эта в натуре с дебильной сказкой… «Мы с тобой одной крови – ты и я…»… Девочка по вызову… VIP-ВИЧ… Развлечения, пьянки, наркота, один, другой, да один вместе с другим… А потом ночь, когда «белые стены пугают и звенящая тишь мягко стелет»… И «миленький, приезжай, пожалуйста… или хочешь, я приеду – мне очень надо тебя видеть… ну пожалуйста!»… И ты знаешь, что и правда – ей очень надо… Потому что у тебя самого еще совсем недавно закончилось, когда было очень надо, чтобы кто-нибудь приехал… И что, она не имеет на это права?… Имеет… Только вот у меня, который знает, что она это право имеет, уже ничего в душе не осталось, а те, у кого осталось, имеют её… А она ведь тоже человек, и ей тоже хочется… Ну и что, что еще ей хочется героина, и ради него ей насрать, кто там пристроился сзади… Мне ли её осуждать? Я сам за героин практически отдался… А она мне будет рассказывать за дебильную сказку… Просто так… Нда…

… И как мне отчаянно, что любовь бывает такой бессильной, как моя…

– Ну всё, всё, Марин… Не плачь… Конечно, я люблю тебя… Ты же знаешь… Ну посмотри мне в глаза, девочка… Ну? Видишь… – не вру?.. Ну всё, солнышко… Я тебя правда очень люблю… Кому мы нахрен нужны, кроме друг друга?..

…И что я могу тебе теперь рассказать?..




Постоянная ссылка

 
Старый Сайт

Поиск

Дополнительно

Кто онлайн?

Гостей: 40