Patric



Постоянная ссылка 09/07/2004  13:00:00, by admin, 898 просмотр
Patric, Истории из жизни, вымыслы и пародии

винтовой подъем

Зловещим шепотом роняет рот слова,
Совсем иные, чуждые мне мысли
В парализующие страхом кружева
Плетет, привычного лишая смысла…
О, Боже! Кто это во мне живет?!
Как он туда попал и что ему там надо?!
К чему мою он душу бережет,
Непроходимой став вокруг нее оградой?!

Глава I. День, который изменил мой мир

Все было как всегда – гаш уходил граммами, трава – кораблями да стаканами, разговоров и не было о том, чтобы себя колоть… – "только наркоманы колятся" – в этом мы были твердо уверены, а себя таковыми мы конечно же не считали… тогда.

Потом один мой друг, общавшийся еще в одних кругах паралельно, испробовав кетамина, хотел приколотся по винту, но представляя себе только рожи Траволты из КЧ мы не могли сопоставить то, что ему рассказывали о винте, с тем, в чем были твердо убеждены сами – для нас, а точнее для меня, укол означал единственное – героиновый кайф (это мне было тогда уже известно, когда-то мой путь пересекли две дорожки). А рассказывали ему то, что повышается работоспособность, улучшается восприятие, ну и прочие винтовые заморочки. Мы дружно его отговаривали, говорили нафиг надо и тому подобное, чем обычно аргументируют в подобных случаях…

Потом на нашем горизонте появился один питерский, который нам упорно рассказывал про прелести грибов,.. и наконец он привез нам их из Питера… Когда он развернул газету и показал нам содержимое – там было травоподбного чего-то на полтора косяка… Он сказал, что там шесть доз… мы очень скептически отнеслись к подобному заявлению… Но он, взяв крышечку в полнаперстка, отмерил нам по неполному дозняку, проинструктировал и мы закинулись. Как нам он и обещал через двадцать минут мы начали зевать, потом краски стали наливаться, комната в которой мы сидели становилось самым прекрасным местом на земле… Я не знаю как описать то, что со мной тогда творилось… Это просто полнейшее ощущения счастья. Все. Ты счастлив и в мире нет ничего такого, чтобы могло тебе помешать им быть. Дождь на улице, осенний мерзкий московский дождь был лучшей погодой… Я преходил дороги не глядя по сторонам – "меня не собьет никакая машина" – я был в этом твердо уверен – "меня просто ничего не может сбить" – да если бы сбила – я бы вряд ли обломался… Мне хотелось поделится счастьем со всеми вокруг – с прохожими, с продавцами палаток и это их приводило в замешательство, а меня в восторг…

Было конечно ужасно досадно, когда я начал понимать, что меня начинает отпускать…..Но не это главное, вернее не об этом речь… Главное, что меня больше всего поразило – это глюки. Даже не сам факт их появления (накуривались мы до нечленораздельного состояния, обжирались кашей и упивались молоком… вобщем глюки я видел), а реальность происходящего – когда пол стал жидким и по нему поплыла пустая коробка… это меня лишило слов и заполнило безумной радостью… Потом еще был индеец… полупрозрачный, он просто на меня смотрел своими бездонными, мудрыми глазами… Мне казалось, что он меня изучает… Я с ним разговаривал… говорил, что сейчас принесут травы, " -… ты будешь с нами курить трубку мира, вождь?". Он улыбнулся…

Когда начинается грибной отходняк серость обыденной реальности наваливается всем своим грузом – ты понимаешь, что то, где и чем ты жил до этого – всего лишь малюсенький уголок. Но почему-то нет желания оставаться в этой эйфории постоянно, нет безумного желания во чтобы то ни стало удерживать свое состояние… Наверно просто понимаешь, что то, что с тобой было – всего лишь небольшое путешествие, которое открыло тебе глаза, и теперь ты стал видеть и понимать гораздо больше… Несомненно это так.

Все произошедшее просто переврнуло мой мир, все то, что я так усиленно выстраивал рухнуло моментально под действием каких-то грибков…. И естественно, когда на следующее утро меня спросили:
– Ты будешь винта?
Я сказал: "Да".

Это тоже трудно описать… Комната,.. уютно обставленная,.. мягкий приглушенный свет,.. разложен диван,.. все в комнате ведут себя по особому – человек в первый раз колется и колется винтом… Все знают какое большое значение имеет именно первый опыт, поэтому никто не хочет мешать. Приглушенно играет легкий амбиент…
– Зажми вот здесь руку…
– Сильней,.. не прекручивай…
– Качай…
– Еще…
– Все! Стоп… не двигайся и не смотри…
За каждым твоим движением внимательно наблюдают четыре пар граз в которых нет радужки – один зрак, и если что – поправляют тебя… Взбухают вены, человек подводит баян… Все, укол… контроль взят, ты отпускаешь руку и поршень плавно упирается в стенку, выдавив всю жидкость золотистого цвета…
– Зажимай, – ты зажимаешь место укола, обе руки заняты, поэтому приходится змееподобными движениями устраиваться на диване… Гаснет свет и ты в ожиданиии… сам незная чего, просто пытаешься предугадать, с какой стороны это к тебе придет… и конечно же не угадываешь…

В тот первый раз нас было двое – я и тот, кто принес первую весть о винте. Нас укололи, каждому по кубу, уложили, погасили свет, оставили музыку и дабы оставить нас на едине со своими чувствами тихонько вышли из комнаты… Ну а мы углубляясь в себя естественно этого не заметили. Не помню что именно, но мне вдруг стало необходимо задать какой-то вопрос, я его выплюнул в темноту комнаты, но не услышал даже эха собственного голоса… Я приподнялся на локте судорожно вглядываясь – я не мог понять, что происходит, я понимал, что это уже может быть действием винта, и хотел просто в чем-то убедится – хотя бы в том, что это действительно реально происходит со мной. Я хотел понять – я просто не вижу их, или мне только кажется, что я что-то сказал, а на самом деле я промолчал. Я стал возбужденно шепотом спрашивать у своего коллеги по дивану – видит ли он кого-нибудь и этим привел в то же состояние, в котором пребывал и сам… Но тут темноту прорезал луч света рождаемый приоткрывающейся дверью, и образовавшийся проем всунулась чья-то голова. Видимо кого-то привлекла суета за дверью и он решил узнать, что там происходит. Я попытался рассказать, что только что со мной происходило, но меня грубо прервали строго приказав лечь и приходоваться дальше…

Что я тогда чувствовал – я не знаю, не помню,.. это можно попробовать описать проведя аналогию с человеком наблюдающим за чем-то разинув пасть и широко открыв глаза. Вернее во мне таких было человек пятьдесят, молчащих и внимающих. Я просто впитывал все эти новые ощущуние, как губка, как песок в пустыне воду… и мне все равно не хватало…

Минут через десять все зашли, включили свет и… с загадочными улыбками уставились на нас. Напарник сел на краешке дивана первым. Мне же, весь приход пролежавшему у стенки, показалось, что я просто взлетел со своего места и сразу встал на ноги… Тело просто было невесомым, я подпрыгивал на месте, удивляясь своей прыгучести, начал отжиматься, думая что могу проделывать это вечно, но в какой-то момент руки перестали меня отжимать… Это было странное ощущение, как будто руки не твои, я был уверен уверен, что мои руки меня бы еще отжали… Ни капельки не расстроившись я вскочил на ноги и теперь уже пытался на том же замученном приходами диване встать на голову, что у меня впрочем тоже не получалось. Кто-то меня отвлек, сказав что надо забить косяк. Сейчас-то я уже понимаю, как тонко со мной поступили – объяснить что-нибудь мне тогда, при таком моем состоянии, вряд ли бы удалось и меня просто сняли с заморочки… правда подсунув при этом другую, но зато более полезную… И так, после того, как меня отпустило у меня болели все мышцы… Я схватил штокет, траву и занялся делом. Забивать я умею и люблю, мне просто нравится сам процесс, как в руках рождается хороший косяк… Доведенные до автоматизма движения по забиванию косяка ничуть меня не отвлекали от моих мыслей, даже скорее наоборот – привычное дело позволило спокойней все обдумывать. Мысли же конечно были о том, что я только что пережил, и о том, в каком состоянии я сейчас пребываю. А тем временем варщик заново затеял весь процесс. С полузабитым косяком в одной руке, с травой в другой я вылетаю на лестницу, где происходит то ли отжиг, то ли вышибание, я не помню, короче процесс, сопровождающийся неприятными запахами, неуместными в обычной квартире, подлетаю к нему и спрашиваю: "Что ты делаешь?".
Удивленность во взгляде сменяет веселый чертик понимающего мое состояние человека…
– Винт, – скозал он.
– Это я знаю,.. КАК?..

После того, как я впервые попробовал грибы, прошло примерно двадцать четыре часа…

Глава II. Вниз по спирали

Усмешка мне была ответом, а за ней последовало:
– Ну,.. сперва то-то и то-то, потом то-то и так-то… А вообще – не учись варить, не надо…
Последнее я пропустил мимо ушей, меня больше интересовало, что и как творится, но на свои "почему" я получал в ответ обычно пожатие плечей – "… ну-у-у… так делается…". Мой интерес явно не удовлетворялся, к тому же объяснения были прерывистыми и изобиловали терминами, от которых я еще был далек, а точнее сказать, что многое я воспринимал еще по-старому, не зная их толкования в винтовом смысле. Да и немалую роль играло то, что в моей голове творилось – мысли молниеносно сменяли друг друга и обретя свою законченность в моей голове, строились в ряды, ожидая своего места в моем сознании. И это скопище моего понимания катастрофически разросталось, мой мозг работал с невероятной скоростью, это меня поражало и восхищало одновременно. Позже я научился контролировать направления и саму работу мозга, а пока он метался из стороны в сторону, связывая всяческие события мягко говоря необычными взаимозависимостями, но по сути дела топчась на месте. Это было грандиозно… И все это время я продолжал летать из подъезда на кухню, потом в комнату, на кухню, в комнату, в подъезд, на кухню и обратно в подъезд, потихоньку заканчивая забивать косяк. А за ним забил и второй…

Косяки скурились моментально, даже не то что моментально и не то что скурились… я вообще не понял курили мы их или нет, и зачем вообще этим занимались. Эффекта не было никакого, абсолютно. В траве мы разбирались, шнягу не курили, а мое сознание все также было кристально чисто, как никогда раньше… Все вопросы возникающие у меня в голове моментально находили ответы, и я очень удивлялся, как я их не видел раньше? Это был единственный вопрос, который меня стопорил… Но и на нем я долго не задерживался – задний ход и дальше строить из ответов-кирпичиков новый мир… Свой новый мир. Несколькими днями позже, записывая в дневнике свои впечатления от недавно прочувствованных наркотиков, я оставлю фразу – "Винт – я никогда еще не был так работоспособен.". А потом эта страница будет безжалостно изъята из дневника и уничтожена – бумага это вещественное доказательство… тем более для близких. Дома бы сильно переживали бы по поводу моей подсадки на иглу, а мои объяснения о новом мире не поняли бы. Покурив и проболтав еще несколько минут мы шумною толпою пошли на улицу. Все пошли провожать нас, новичков, обратно, на работу…

Для полноты картины "Что творилось в моей голове" расскажу поподробнее о забавном происшествии, которое приключилось с нами по дороге. Мы только недавно переехали в этот район и поэтому еще не очень в нем ориентировались, хотя и были давно знакомы с нашими друзьями давно и часто в нем бывали. Где наш офис находится конечно мы помнили, наши друзья, всего пару раз до этого там побывавшие, тоже не отличались уверенностью в его местонахождении. И вот мы шли, что-то шумно обсуждая, никто и не задумывался куда мы идем… Второй пилот-новичок признавался в том, что он наконец въехал в электронную музыку и теперь он без остатка принадлежит ей… У каждого изо рта беспрестанно вываливалась какая-то чушь, но все друг друга слышали, по крайней мере нам так казалось, и продолжали . Вел всех я, так как занимался и ознакомлением с этим офисом и собственно преездом туда… да и вообще просто кроме меня никто не мог быть лидером, я постоянно заботился об этом. Чертовы архитекторы городов – этот район через каждые двести-четыреста метров принимал опять тот же вид, что и прежде… В общем наверно из-за высоких скоростей моих мыслительных процессов, да еще и сумерек в самом разгаре, я всех свернул раньше и мы в конце концов вышли к точно такому же дому, но все же не к тому. Растерянность моя конечно выглядела крайне идиотски, потом были конечно красноречивые шуточки по этому поводу, смех и всеобщее веселье… Но это происшествие было первой иголочкой, кольнувшей мое сознание – что-то не так, не все так прекрасно, как мне представляется и моя уверенность в том, что винт это панацея от всех бед – пошатнулась. Хотя это конечно я сейчас понимаю, а тогда иголочка обратилась занозой в моем взвинченом сознании.

Наконец мы дошли до офиса, посидели там минут пять и ребята разошлись. Я принялся за работу. Что это было – я все знал, я все ведал, весь механизм предприятия был предо мной, как на ладони… Я четко выстраивал возможные способы ведения дел, разрушал их и воздвигал тут же новые… Обложивсись бумажками я безостановочно вычерчивал схемы, подсчитывал, создавал книги учета, чертил механизмы и структуры, рассыпая по ним взаимосвязи…

Так прошли сутки. Нередко у нас возникал вопрос – когда нас отпустит… Уже становилось немного страшно…

Но под утро второй ночи усталасть стала брать свое: глаза стали закрываться, я закруглялся, приводил в порядок у себя на рабочем месте результаты своей активности, собираясь идти спать… Но в четыре утра к нам в офис пришел тот самый варщик. Пришел не один, с ним был друг, подруга и еще куб винта. Я был едиственным кандидатом, пожелавшим продолжить … и продолжил.

То что я сидел на работе до этого – это было все фигня: я был в привычной обстановке и занят привычным делом. Привычная жизнь еще крепко держала меня своими когтями. Пока я приходовался, вращик стал варить еще винта, а после моего прихода только что пришедшие двое присели мне на уши. Они оба прыгали вокруг меня, рассказывая каждый свое, наперебой. Пацан стал включать свою музыку, которую он всегда носил с собой, при этом пытясь выжать из китайского двухкассетника желаемые басы, он его задвигал под стол, обставлял стульями. Так я познакомился с Nine Inch Nails… Под щебет неумолкаемой тараторки с круглыми глазами… Из-за этой обманчивой схожести с безмерно удивившимся, но наивным также безмерно человеком, она чем-то напоминала Мальвину…

Я наблюдал за ними, внимательно слушал и терял контакт с реальностью. Когда я его совсем потерял мы встали и ушли на мой первый марафон.

Все. На этом кончаются мои четкие воспоминания о том, как и что я делал в то время. Тот варщик стал с нами работать… если можно было это назвать работой. Телефон непрекращая звонил только ради одного – довести замут до конца. Вся земля у нас стала крутится только для того, чтобы принести нам следующий приход. Уколоться – было уже как само собой разумеющееся, и уже не важно чем. Черняшкой я укололся через три дня после первого укола вообще.

Работа для меня стала делом второстепенной важности, мне хватало для нее и четырех часов в сутки, а остальные двадцать… Я скентовался с тем варщиком и теперь практически все время мы проводили вместе. Мы перемещались с квартиры на квартиру в поисках компонентов, места где сварить и с кем уколотся. Различие между днем и ночью перестало существовать, время измерялось перерывами между приходами, а погода из изменчивой суки превратилась в благодать. Просто искали себе разлечения. Я скакал по заморочкам без остановки… Скоро у меня появилось определение собственной замороченности – пять предметов в одной руке.

Я беспрестанно знакомился с варщиками. И хоть каждый говорил "не учись … не надо" я настырно продолжал изучать процесс, откладывал в свою голову, кто что когда и почему делает. Еще не начав варить сам, я уже обзавелся кухней и одними из моих постоянных заморочек стали содержание ее в идеальном порядке и изготовление всяческих приблуд.

Находясь на работе в ожидании заказчика, мы сидели с готовыми баянами. Он должен был приехать с минуты на минуту… Мы позвонили ему – он сказал, что уже в дороге и будет у нас через полчаса. Хватит, чтобы приходнуться. Проблема была в том, что из нас двоих никто еще никого никогда не колол, но какое это значение имеет, когда у тебя баян в руке? Ровно никакого. Все вены – целки, ни разу ничем не сожженные и не видавшие ни одного задува. Но отдавать себя в чужие руки страшно, лучше уж самому… После нескольких неудачных попыток самоукалывания этот страх прошел. На удивление, он меня поставил с первого раза. Этот приход я никогда не забуду,.. минут пятнадцать меня просто выгибало дугой, легкие не могли вместить тот объем, который мне был нужен… А тот мир куда я провалился и полетел, был просто волшебным. Теперь я знал, к чему надо стремится. Этот приход стал эталоном для меня.

Наблюдая за варщиками всегда видишь странный танец, который он танцует … его как бы нет с тобой рядом, он где-то в другом мире… Ни одного лишнего движения… И у каждого свой почерк…

Глава III. Подъем

И вот наконец наступил момент, когда сомнений в собстенных силах и полноте необходимых знаний осталось гораздо меньше, чем желания наконец-то все сотворить собственными руками. Можно даже сказать, что это было волнующе. Каждое свое действие я держал под бдительным контролем, стараясь все сделать наилучшим из мне известных способов, хотя любое мое затруднение не то, что не в состоянии было привести к каким-либо проблемам, но даже не могло быть поводом для переживаний – все что я делал также контролировалось и моим проводником в мир винта, на тот период превративщегося в учителя. Сейчас воспоминания о тех волнениях, которыми я был обуреваем во время своего первого процесса, сопровождаются чуток мечтательной полуулыбкой: со временем развившийся автоматизм движений лишен той яркости впечатлений, которые принесены им в жертву скорости и качеству стараний. Весь процесс прошел без каких бы то ни было эксцессов. Вот так оно и началось, первый шаг оказался гораздо проще, и явно не заслуживал той серьезности, с какой ты к нему готовился. Не пробуждает больше он никакого интереса, и чуть раздраженный напрасной перестраховкой ты рвешься продолжить начатую цепь событий. В практике я не испытывал ни капли недостатка, с каждым разом обогащая свой опыт. Были конечно и неудачи, но от них лишь усиливалось желание стать лучшим…

…….
Под утро я решил еще сварить винта. Нет, мы не испытавыли даже потребности в нем, всем было достаточно болтающихся вовнутри квадратов, собравшихся за пару предыдущих суток, но разве можно было придумать более увлекательное занятие, чем варка, да и непривычно было не иметь готового раствора. К тому же подвернулся подходящий случай удовлетворить свое любопытсво – что будет если винт варить под героином? Разложив всю кухню, на пять минут переключаемся на героин, я беру ложку, он насыпает… Я ему говорил, что этого будет много… Для кого-то не существует слова "много"… Меня аж повело,.. с напрягом встав, качаясь я намеревался … И даже не сомневался, что у меня получится, но почему-то клонило очень куда-нибудь скорей припасть, сомкнуть внезапно потяжелевшие веки, растаять без остатка в этой расслабухе,.. все остальное конечно же потерпит, да и куда ему еще деваться. Мне незачем тревожить этот мир, и он пускай не прерывает моего покоя … Гаснет свет, опускается занавес, передоз, бурные и несмолкаемые … Мне повезло, через двенадцать часов я пришел в себя… Нашел себя весьма в плачевном состоянии, местами и вовсе ощущая чужеродность плоти, Отпаивался соком, и наслаждался жалеющими взглядами и нежным отношением к полуподохшему созданию… И если кризис моего бренного тела в конце концов был моим личным делом, то то, что за это время произошло вокруг, в невольно сопряженных со мной областях работы, было катострофическим провалом. Не имеет смысла детально описывать дорогу, которая поставила под вопрос смысл существования фирмы в целом. Катострофичным было не сам факт моего состояние нестояния, а то что без моего контроля были допущены серьезные огрехи, которых ну никак нельзя было совершать. Нелепо конечно пытаться снять с себя ответственность за произошедшее, я и не претендую на это, но предусмотри я вариант автономного режима в механизме производства, все могло бы быть совсем иначе … Тяжелые объяснения с начальством и недовольно дышашим клиентом. Которые не верят в то, что произведенный продукт, содержащий брак, в силу неверно организованной системы контроля качества, в любом случае попал бы клиенту, независимо от моего состояния… Еще один ньюанс – когда клиент грузил товар, из всех обычно доступных способов лишь односторонне визуально контактируя со мной, его резонно возникший интерес удовлетворили, мягко говоря, странным способом – чтобы не спалить мою передозировку героином, ее завуалировали моим злоупотреблением пивом. Что собственно и было признанно недопустимым в партнерских отношениях… Неизгладимые воспоминания, должен я сказать, всегда и только первой свежести, какой и дОлжно осетрине быть …

…….
Мы были сутках на четвертых. Был чей-то день рождения, приведший к попаданию в наши тела коньчка,.. по дороге он еще прихватил пивка… Я уже тогда отдавал предпочтение винту и не видел смысла в прочих развлечениях, даже не то что в развлечениях, а вот в таком напрасном, на мой взгляд, стремлении получить как можно больше кайфа. Он же наооборот – радовался жизни всеми способами, которыми только мог, вернее – которые ему были доступны. Мы приехали на хату, кто-то сел играть в карты, кто-то занялся чем-то еще, не помню … и значит не столь важно, короче, через некоторое время туда подтянулся пацан с героином.
Героин … как его только не называют – гера, порошок, перец, белый, медленный … и т.д. и т.п., героин он не мог пропустить мимо себя, все равно как фанат игру своего кумира. Я умывался в это время на кухне, наверно пытаясь изничтожить остатки сомнений в том что это все происходит. А еще я увидел, что в нем есть такой зверек, который требует побольше и побольше и все себе… Но увидел я это животное лишь тогда, когда услышал нарастающе-тревожные обращения к нему по имени…Быстро перешедшие в крики. Незамедлительно я сменил свою дислокацию…
Даже сейчас это нелегко передать, что у меня начало твориться в голове, а тогда я просто впустил на себя стадо мурашек, в ушах безумный ди-джей включил одну тему Underworld-а и зациклил ее, а я старался быть максимально понятливым и полезным. Пацан отъезжал. Когда его увидел я, он уже был синего цвета… Его подруга, обладающая достаточными медицинскими знаниями и навыками просто впала в истерику, в оцепенении которой ничего не говорила путного… Вспомнив обрывки старых разговоров – "… при передозе белым нужно человека в ледянную ванну…" мы с еще одним кадром, состоянием не намного отличающимся от меня, схватили его за руки и ноги и потащили его именно туда… Человек, который последнее время постоянно пребывал в поле моего зрения, был мертв, а я его держал в своих руках. Остановка дыхания, остановка сердца … Пытаешься осмыслить внезапный ход развития событий,.. "… неужели это не бред?", прекрасно сознавая, что нет.
Но на пол-дороги нас остановил, а затем и немедленно вернул обратно, голос хозяина, наконец-то избавившегося от начального шока:"КУДА?!?!?! Назад, на кровать его! Быстро! Подушку под плечи…. Так,.. как поворачивается голова, чтобы он в случае чего, в собственной блевотине не задохнулся, а, не помнишь?…" Он знал, что надо делать, и еще он не позволил нам сомневаться в своих действиях и самое важное – в наших силах. "Нет,… хуй, кто умрет у меня на квартире. Так просто не отделаешься…"… Смахнув этим своим высказыванием с нас последнее оторпение и растерянность, с искрами ярости вспыхнувшеми в глазах, он принялся за дело – массаж сердца … Искуственное дехание… Вытягивание обратно проваливающегося в гортань языка, пытаясь это сделать даже с помощью элементарной вилки, что не удавалось,.. то ли из-за тупости вилки, либо все-таки бессилием воткнуть ее нормально в язык… Соскальзывающее в истерику бормотание подруги, теряющей своего любимого, с первыми попытками представить себе то, что намеревается произойти,.. четкие, так нужно ясные слова хозяина и полная готовность и послушание, ни медля ни секунды выполнить посильную работу, нас, троих … неопытных и не очень понимающих вокруг происходящее… Полтора часа на пике напряжения, изнуряющей неизвестности за результат своих усердий… Полтора часа иммитировать работу мозга, не выключенного героином, напоминать телу о необходимости дышать и продолжать качать кровь… По ощущениям – я не знаю, сколько прошло времени – вечность или мгновение… но его первый самостоятельный вздох поглотил остатки наших сил, нерастраченных пережитым, вывалившихся из нас всех выдохом облегчения… Человек задышал, как будто его просто кто-то включил, даже не оставив тени намека, что в его жизни только что произошло хоть сколь примечательное событие… Робкие попытки осознать, что больше нет повода для волнений, из прошлого помимо воли выплывающих, теряющими ясность очертаний постепенно, но вновь и вновь пред мысленным взором возникая… Сил нет совсем,.. у всех кроме него, и как говорят тебе обладатели бОльшего опыта – все так и происходит… А после …. я отвожу их домой, чай пью у них же, чтобы немного поднабратся сил, а может просто по привычке …. Но, прощаясь, последнее что слышу – несложный мотивчик песенки, по-детски беззаботно напеваемой в ванной, сплетенного с веселым плеском воды тем, чей труп держали мои руки так недавно… Я направился обратно, надеясь с помощью обещанного первитина вернуть себе точки опоры и хоть немного разобраться в потоке собственных размышлений, сотрясаемых ознобом постижения всего увиденного и принятого извне… Шок был веселящим, все вокруг исполнилось восхваляющим жизнь, но холод никуда из рук не уходил …

to be continued …

Постоянная ссылка
Постоянная ссылка 04/04/2004  13:00:00, by admin, 713 просмотр
Patric, Гоны и мысли

горы

Горы…
Не мы жили в горах – они в нас жили… Всегда наверно,.. может запрыгнули когда-то, когда мы уже не помним, но все равно преклонямся и гордимся ими. Тихо так, чтобы, не дай бог, не просыпать попусту величия горного, блеска вершинного, воздуха свежего хрусталь не затуманить. Это наши боги, не трогайте их своими руками, нам они дороги… Скупые на чувства, а кто-то и просто скажет черствые, лишь изредка вздрогнет лавиной какой-нибудь склон и тут же мы зеркалом пытаемся устроить такой же провал в ощущениях, чтоб дух захватило, чтобы заковало горло льдом и не выпустит оно больше крика на волю, замершие веки не спрячут от глаз бездну пропасти, спина не учует хлопанье крыльев… Сказочный миг – с пика сорваться, но все еще быть на пике,.. Что может с этим сравнится ?.. Разве только спокойствие их же… Безразличноть к сиюминутным стремлениям, переживаниям, только созерцание вечности страстное … Маниакальное желание разодрать свои крылья в клочья и кровь о зубчатые пики вершин, о кристалы льда разбить свою плоть безвозвратно, тепло тела своего разменять на блики ледяных кристалов, все потуги свои эхом рассыпать в ущельях… Приобщиться к ним, стать ими, стать рядом, в молчании и одиночестве… Чем не мечта? Чем не наша мечта? Нет, мы не мечтаем, мы – грезим, спасаясь от собственных мыслей бежим к собственным грезам и ими глаза свои покрываем, поглубже засовываем в них свои руки, ноги в тазик, а в тазик все теже грезы, нам ими теплее… Когда уже нет сил быть собой, тогда хочешь быть кем-то, и лучше быть кем-то таким, которого сам не в силах обидеть. Враги ведь всегда нам равносильны, из гордости слабых себе не позволяем, а страх не позволит нам сильных… Израненному – что может быть лучше, чем одинокость и увереннось завтра в покое, пока он ран не залижет, пока в бой не захочет, пока битвой не взбредит… Снова в шквал камнепада, снова вверх без страховки, пусть приступ новой высоты превратится новый приступ высоты. Голову кружит, пьянит виктория новизной… А они все также безучастно наблудают, им дела нет до наших радостей и бед. И нам собственно тоже… Что эти символы для нас, пусть даже они выжжены у нас где-то внутри? Не было бы хребтов заснеженных, нашли бы что-нибудь другое, такое же б величие привили… Им собственно не надо то, чем мы их так пристастно наделяем, и за поддержку нашей веры образа никак не отвечают. А нам не хватит смелости признать, что мы всегда сами с собой воюем… Да и зачем нам это, нам ведь не война, нам ведь победу и немного поражений, но только так, чтобы никто не видел, кому захочем – сами и покажем. Мы сами все, но только не признаем этого за нами никогда. Нам тоже страшно, мы же ведь не боги, ведь только им мы позволяем, но и они не смеют преступить наше табу… Наше табу даже для них священно. Как странно бы смотрелся мир в котором жила бы вечно пару человек, и только боги с каждым днем преумножали бы нули своих рядов. Они наверно очень интересно будут жить, эта бессмертная пара, чьи души будут беспрестанно наблюдать за сменой власти, жить постоянно извивающим законом и жидколиким смыслом поиски венчать… Топтанием на месте кто-то назовет их вечное метание туда-сюда, а им наверное будет смешна наивность человека тщашегося что-либо успеть за столь короткий промежуток жизни. А результат и тех и тех наверняка ведь будет индентичен… И это даже ведь не странно. Зачем только мы делим? Природой заложенное стремление разрушить? Или стремление создать? Но это не природа, это мы – то строим, то разрушаем. А она ничего не делает.

Постоянная ссылка
Постоянная ссылка 31/03/2004  13:00:00, by admin, 731 просмотр
Patric, Гоны и мысли

аппендикс

Оторвать кусочек – тебе этого не может никто запретить, да и думать не стоит, что кому-нибудь это, кроме тебя самого, конечно же , нужно. Лучше подумать о самом кусочке, какой лакомистее и смачнее. И запиши чей он. Чтобы помнить, в чей карман его выплюнуть. И сдачи получить. Нет карманами не сдачует никто поныненшнему времени, в нынешнем нет ничего такого, чем по достоинству можно человека осдачевать. Освежевать не трудно мелочами, но ведь не нам это. Не для нас, и не по нам, а радостно что и не нами. Намы и радости не вместе, не связанны и не сообщаются нигде. Междуявленной пустоте пустыми колебаниями не разукрасить нутренность. Не видеть. И не помнить. Не воображать. Не красить. Не зачем. Незачем. Разницу чувствуешь )). Где? Завтра покажешь. Сегодня запомни . Сегодня запомнишь – завтра покажешь, по-другому не представить, если ты способен на такое, то научи меня, я буду именем сенсэя красить по твоим следам, для избавления себя от груза твоих величий. Постой …. чего это я размыкался,… нет … мы не вместе, запечатли – когда я говорю мы – тебя там нет, ты просто… просто, как сторонние глаза, немного видящие, но не способные к пониманию, расслабься. Быть может эта карусель тебя приманит на немного. Кусать на время перестанешь свою пищу и соком будешь поливать за роговицу своих глаз… Отчаянья не нацедить стакан, непонимания не проглотить кусок, не видеть паралельных линий в пятиконечной … Манить печалью отосковелость… Нудить себя постоянством… Картины рисовать тенями … Запечатлеть внутри у них движенье. Сопротивлять присущим. Отождествлять протесты. Быть самой главной частью …. Не надоело, а? Не надоело тебе быть частью, а? Часть, тебе как быть им, а? Нет, не полосками, не линиями, они все сговорились в одной точке, дистанцией с тобой не могущей похвастаться… Иссякли силы пробивать ошметки, все тяжелее с каждым шагом их своим рейсом пробивать, светить ненадобностями по колеям не знатным, не знакомым и доселе неизвестным, и никогда не нужным. Сложи-ка предложение хотя бы из трех "нет". Не сможешь проявить оригинальнось в этом. А нет переиначить может каждый… Но глупо быть по уши уверенным, что каждый может… Глупо иметь уши, само по себе, отверстие внимающее без разбора всему, не может глупостью быть обойдено… И правильны сомнения, я ведь опять солгал – внимать, ты правильно подметил, – нечему, нет ничего извне, нет ничего – внутри, не будет, не есть, и не было вчера. Отрывки цвета всполошат немногим чувства. Не каждому. Не всех везет, а что поделать, здесь неуместны взятки, нет причитаньям и обреченности угрозам – нет! Бля, где ж столько гуталина поднабрать, Матросскина никто не видел? МАТРОССКИНА НИКТО НЕ ВИДЕЛ?!!!!! С-с-с-суки … куда же вы смотрели… Что все, бля, пооглохли? ЭЙ! Дайте мне довольно черной краски… Мне надо … Да ровно столько, чтоб больше не найти нигде, Да, всю мне,.. я с ней уйду… такому миру не довестись до очерненья, в нем оказался разноцветный брак. Пусть он заспинно расцветет, не нам его ногами топать, пускай они не знают что одеть, чтоб не испачкаться, пусть постоянно мучаться – для них. Ведь классно, да, а? Пускай они, пусть ими и по ним, об них, в них и полный имишними ими. Сведи конструктором, свяжи матросскими руками, но не забудь вложить… Куда иначе будет капать …, которая так жаждется для масс. Противовесом тяжело. Но гордо. Глаз нет. Рук нет. Тел нет. И нет. И есть. В есть. С есть. С ожрать. С пать. С лить. С дать. У С покоиться погостом пресыщаясь и кормя друзей, столь ревностно струящихся сквозь пальцы одиночеству тебя отдать… Потом, отнять, поливая, во слать.

Всласть имеющие искренне Вас.

Постоянная ссылка

 
Старый Сайт

Поиск

Дополнительно

Кто онлайн?

Гостей: 29