Mark Renton



:: Следующая страница >>

Постоянная ссылка 01/01/2005  13:00:00, by admin, 849 просмотр
Mark Renton, Публицыстика и рецензии

trainspotting (книга ирвина уэлша)


Кино большинство из вас смотрели, поэтому особо по его поводу я песдеть не буду. Лучше (в данном случае) сначала посмотреть, а потом почитать. Рожи уж очень удачно подобраны, на мой взгляд. Один Бегби чё стоит. Рентон просто в точку. Спад и Sick Boy тоже. Пиздато короче подобрали актёров. И сыграли они тоже нехуёво. Неудивительно, что фильмец так ёбнул по мозгам неподготовленного зрителя, что многие до сих пор под впечатлением…

Это не контр культура, это субкультура. Причём, одна из самых мерзотных. Одно дело клубиться безбашенно, покупая/получая нахаляву таблетки и порошки у своих друзей, и совсем другое дело – стоять у метро с комплектом нового, спизженного у мамы, постельного белья, чтобы срубить недостающее бабло на чек геры или ханку, иначе тебе придёт песдетс. Уэлш не старается популяризировать нарко-культуру (Acid House, Trainspotting и т.д.) он просто и ненавязчиво показывает людям, откуда там ноги растут. Шотландия конца 80х – достаточно неплохой пример для зпадноевропейцев. Работы нет и не предвидется, никому ничего не надо, за квартиру платит Министерство Соцобеспечения, плюс даёт тебе пособие… Что же остаётся делать? Правильно, торчать… Как торчат в Питере целыми кварталами и районами (Юго-Запад, например, или Правый Берег). Тоже ответ. Ответ быдла, который и которое меня бесят. Я как-то спрашивал свою бывшую подругу, нахуя она-то торчит? "Ну… Бедный район, папы не было у меня, школа пролетарская, работы нет…" Сцанные голимые отмазки, вот что это такое. Если кто-то вам начнёт втирать подобное, плюньте в лицо и не давайте денег. Нисколько. Вообще. У человека всегда есть выбор, и он никому и ничего не должен, по большому счёту. Человек должен понять, что если он подсел плотно, то это яйца. Я знаю лишь пару-тройку (включая себя самого), способных торчать лишь время от времени. После того, как переломались/перекумарились, все мы любим рассказывать сказки о том, как можем в любой момент завязать.. Блядь, а меня-то зачем было подсаживать?.. Но я повёлся на это дело вовсе не из-за каких-то социальных причин.

Итак, Шотландия, Эдинбург, сцанный район Leith. Все друг друга знают, почти все торчат, есть, конечно и просто алкаши конченные. Попадаются и психопаты, типа Бегби. Рентон, кстати говоря, был постоянно с ним в одном классе. Жаль, что в фильме не задействовали чувака по кличке Second Prize. Зря они так. А погоняло своё он заработал тем, что, будучи постоянно в состоянии нестояния, чел был на 100 про уверен в том, что любому уебёт. В драках он получал, понятное дело, почётное второе место…Ходил весь покоцанный, короче. Хотя, если бы решили снимать максимально близко к тексту, то получился бы сериал, не намного короче какого-нибудь "Комиссара Рекса". Учился чел в школе со всей этой пиздобратией, обнаружил нехуёвые способности к игре в футбол, был принят в Glasgow Rangers. Играл там по ходу, а через пару лет был отослан нахуй из-за своего алкоголизма. Приехав в Leith продолжал бухать просто как я не знаю кто. И все вокруг удивляются: как же так, такой песдатый футболист, проебал свой шанс выбраться из шотландского гетто, вот пьёт теперь… Мол просто выбило из колеи чувака. Циничный Рентон отвечает на это, что не пьянство и посыл из клуба являются для Second Prize’а исключением, а как раз то, что его вообще в команду приняли. Прав… Если ты быдлом родился, то для тебя нет пути наверх. Материальное благосостояние?.. Да, возможно. Никого же не шокируют мудаки, заходящие в магазин с трубой в руке (типа указывать), или вылезающие extra из тачилы, чисто чтобы по своей трубе ебливой на виду у всех позвонить. Не… Мозги просто у них никогда не начнут работать по-другому, вот в чём всё дело. Рентон, например, намного образованнее и эрудированнее своих приятелей, но и он тоже навсегда останется пролом.А если где-то он и разговаривает на нормальном языке, так это обязательно будет Биржа труда, где он отмазывается от работы в Burger King’е, или суд… Но вся тема в том, что чувак это хотя бы осознаёт и не претендует на многое.

Книга интересная, сразу вам скажу. Не знаю, перевели ли её на русский; я читал на собачьем языке (немецком то есть). Немного есть вещей, написанных на сленге. Читать просто прикольно.Как будто в пивной находишься засратой, а вокрут перетирают всякие быдланы. Идеи толкаются в книге тоже классные. Точнее, их просто там нет. Дилемма: либо ты поймёшь, что хотел Уэлш тебе втереть, либо нет. Или поймёшь даже то, что он вроде и сказать-то не хотел, а ты всё равно проссал… Развивается себе потихоньку сюжет, состоящий из здоровенного количества кусков, собрать которые вместе и понять, кто там есть кто, можно только ближе к концу романа. Мой любимый герой, естественно, Рентон. Учился себе пацан в школе, пошёл в универстет в Абердине, первую стипендию потратил на геру, бухло и проституток, за что и был благополучно отчислен. Неоднократно завязывал торчать и начинал снова. На приёме у психолога либо говорил всё как есть, либо нёс хуйню. На всех клал хуй, постоянно пытаясь разобраться в себе; но безуспешно. Покажите того, кто это сделает легко и непринуждённо… Таких феноменов не грех и в зоопарке выставлять. Люди, знавшие Рентона поверхностно, считали его человеком очень сложным. Те же, кто был знаком с ним близко, охреневали от разочарования: где та кажущаяся глубина характера, где идеи, где мысли? Просто ещё один торчок… Бля, про меня тоже иногда говорят, типа, он то, он сё. А на самом-то деле пусто внутри и тоскливо. Но, что мне больше всего импонирует в нём: ну просто НИЧЕГО СВЯТОГО. На похоронах своего старшего брата, погибшего во время службы в Северной Ирландии, чел постоянно подъёбывает "милитаристов", за счёт которых и были похороны, а на фразы родственников о том, что Билли (брата так звали) погиб как герой, реагирует насвистыванием ирландской мелодии начала века. Беременную подругу Билли, которая к определённому моменту поминок уже была никакая, заводит в ванную и трахает, представляя, как его член находится одновременно в её песде и во рту у ещё неродившегося племянника. Слушает её рассказы о том, каким мудаком и пидаром был его брат, а на вопрос Шэрон (вдовы Билли) о том, будут ли они видеться чаще, соглашается, но про себя думает: "Сажусь и целую её лицо, которое похоже сейчас на разбухший перезрелый фрукт. Я не хочу, чтобы с этого у нас началось что-то серьёзное. Честно говоря, она мне противна. Эта тварь действительно верит, что разок потрахавшись, она может заменить одного брата другим. Самое глупое в том, что она не так уж и неправа." Нормально?.. Занятно, я б сказал. Мне и самому нравится наворотить дел, а потом смотреть, что получится. Со всей этой чудной компанией вообще постоянно приключаются какие-то истории. Народ вписывается в блудняки, не задумываясь ни над чем. Тот же Спад, например. Как всегда, сидели все вместе и бухали в каком-то пабе. Ни на какие половые контакты не надеявшегося Спада, прихватила с собой некая нимфоманическая проблядь. На немой вопрос чувака она ответила, что ещё ни разу не еблась в жопу и хочет попробовать, и что Спад – самая подходящая кандидатура для этого дела. Приводит его домой, кладёт на кровать и связывает ему запястья и лодыжки, "чтобы не сделал ей больно", делает ему какое-то время минет, а потом удаляется в ванную на поиски какой-нибудь смазки, типа крема или вазелина. Подобного не обнаруживается, и тогда она берёт нечто по консистенции подходящее. Этим "нечто" оказывается Vick. Спад охуел уже через 2 секунды после того, как по его залупе фигня была размазана. Метнулся в ванную (со связанными руками и ногами), где пытался пополоскать болт в раковине с горячей водой. От этого стало ещё хуже, чел отпрянул назад,полуослепший от боли, поскользнулся, упал и раскроил себе череп об унитаз. Очнулся в больнице. Вот что значит, не повезло. Много таких моментов в книженции… Очень понравилась глава о подруге Рентона, подрабатывающей в ресторане. Плохо ей: месячные начались, работу по этике надо в универ нести на следующий день, Рентон хуйню творит… Ещё тот денёк у девы. А тут ещё приходят бухие туристы-англичане (которых шоты просто не переносят) и начинают её подъёбывать и задрачивать всячески. Девица не растерялась: в супе поболтала тампоном использованным, в вино нассала, а в шоколадный соус к мороженному подмешала немного дерьма. Да, и крысинного яда тоже не забыла. И сразу вернулось к ней хорошее настроение, и пришли верные мысли, о том, что "хотя этика – понятие и относительное, но проф предпочитает абсолют."

Им всем не везло. До тех пор, пока некий Майки Форрестер (продавший Рентону опиумные свечки, за которыми тот так пиздато нырял в толчок) не подогнал охренительно много герыча Sick Boy’ю. У того, естественно, не оказалось бабла на всю партию, и тогда вписали в афёру Рентона. Там же за каким-то хуем был и Second Prize… В фильме скипная сцена показана просто гениально, типа переживания на "лице героя", страх в глазах проснувшегося Спада… По книге всё намного проще: Рентон остался один в гостинице и, не особо долго раздумывая, съебался с баблом в Амстердам.(О его жизни там можно прочитать в "Евротраш", находящийся в библиотеке www.high.ru) На Sick Boy’я он просто положил; тот поступил бы точно так же, если бы отважился. Кто не успел, тот, как говорится, опездал. А дружба, которая была между ними в децтве, давно прошла. Сложно дружить с человеком подсаживающим девушек на геру и посылающим их затем отрабатывать долги пиздой. Second Prize’у "с таким же успехом можно было бы вместо денег подарить пузырь с растворителем"… Бегби… Ну, чувак в книге расписан, как полный мутант и уёбище. Не представляющим однако серьёзной угрозы при отсутствии у него под рукой заточенной спицы ("Чтоб не застревала в рёбрах."), бейсбольной биты (которые по эту сторону Атлантики вообще для игры практически и не используются) или банального ножа. Хотя и на него нашлась "управа" в главе Trainspotting: вырулив с Рентоном из паба и оказавшись на заброшенном вокзале, он замечает какого-то бомжа, пытающегося с ними заговорить. Бегби ведёт себя крайне странно. Ни пизды старикану не даёт, ни нахуй не посылает… И тогда Рентон врубается, что этот бомжара – отец Бегби. Они молча идут по улице домой, Бегби даёт по еблу какому-то левому челу; посмотрев ему в глаза чел всё понимает… Очень сильное место. У меня пару раз тоже так было, только без бомжа и пиздюлей. Просто смотришь в глаза, и всё становится ясно. Вот этот психопат (Бегби, то бишь) как раз и послужил толчком к скипу Рентона с баблом.. Никогда уже у него не могло быть дороги назад: ни в Эдинбург, ни в Leith, ни вообще в Шотландию. Да и нахуя? Кого челу было жалко реально, это Спада. Пацан мухи за свою жизнь не обидел, хотя и нехреново поднимался на совместных с Бегби ночных кражах. Никто ему, конечно, не оставлял нигде лавэ. Но, такова жизнь. Наеби первым, пока не наебали тебя, используй шансы; других может вообще не представиться. Иначе будешь потом сидеть и отчаянно пытаться отсосать сам у себя.

Постоянная ссылка
Постоянная ссылка 01/07/2004  13:00:00, by admin, 800 просмотр
Mark Renton, Истории из жизни, вымыслы и пародии

сутки


Опять просыпаюсь в похабнейшем настроении. Вставать мне совсем не хочется. И я еще какое-то время рассматриваю железную сетку верхней кровати, а потом – картинки на стене. Из "Птючей" нарезанных… Соседи отсутствуют. Наверное, куда-нибудь уехали. Сегодня суббота, можно не торопиться… В тысячный раз задумываюсь о том, что же побудило кого-то снабдить все окна занавесками желтого цвета? Вероятно, слепота… Ладно, пора уже и в чувство приходить. Собственного достоинства… Делаю себе кофе, расчистив на столе свободное от разной дряни местечко. Разглядываю себя в зеркале: зеленый какой-то я… Иду в душ: в это время там довольно одиноко – ни людей тебе, ни горячей воды… Зато можно мыло ронять…

Уже одиннадцать часов, и состояние здоровья заметно ухудшилось… "…человек и кошка плачут у окошка…" Ничего, сейчас поправлюсь!.. Достаю из шкафа заветную коробку. Когда-то там находилось датское печенье, а теперь – различные приспособления для внутривенных инъекций, комочки ваты, кропалик гашиша и маленький пакетик с героином… Остатки былой роскоши. Конечно же, не очень хорошо обманывать, особенно любимую, но на двоих тут не хватит, зато мне одному – в самый раз… Да и вообще, это я его купил, имею право.

Сама процедура подготовки мне нравится; вот что к дисциплине приучает: надо не очень тупую иголку найти, промыть ложку, воды набрать, дверь в комнату запереть, ремень найти… Ах да, музыкальное сопровождение должно, так сказать, соответствовать… Ну вот, раствор готов, остывает уже, но расслабляться не время. Я же сам себя ставить не могу… Истыкав в пяти местах, и пробив в одном, вену на левой руке, я выбираю "контроль"… О-о-ох!.. Ремень пинаю под кровать, дезинфицирую руку при помощи СК "one" и становлюсь человеком. Теперь мне вообще на всех и все положить… Сижу себе на стульчике, приходуюсь душевно так, никого не трогаю… Потом прилег.

Час дня. Пора нанести визит любимой… Главное, чтобы она ничего не заметила. Сегодня у нас на повестке дня встреча с прекрасным, т.е. с нашим горячо и нежно боготворимым дилером Али. Поганый алжирец! Водила нужен, да и деньги тоже… Пусть она занимается, я позавчера последние отдал. На пороге комнаты пытаюсь скорчить жалобную и страдающую рожу… Получается неплохо. Постучался, вошел по-хозяйски. Мама где-то в бегах. Понять ее несложно: гораздо хуже могло переклинить голову дамочке из-за доченьки такой распрекрасной. Сидит ведь уже третий год на "черном"… А вот и моя любимая. Держит в руке нечто с рыбой… Вид у нее страдающий. Сама виновата… Я уже решил свои проблемы на сегодня: пускай теперь она побегает, а я рядом пассажиром поприсутствую…

- Привет, Киса! – целую.- Давно встала?
– Да нет… Плохо совсем чего-то… Может, поедем, а?
Известно куда и понятно зачем…
– А деньги где? У меня голяк полный…
– Я уже у Вики сотку заняла и с Мишей договорилась.
– Ну и?..
– Он нас через час на стоянке ждать будет. За пятнашку отвезет. Может пока че-как?
– Не-е… Не в кайф мне чего-то.
– Ну ладно. Мне самой …дец, как плохо…
Протягивает руку с четкой дорогой на "обратке":
– Смотри, как ты мне вчера надул! Хочешь, чтобы у меня флегмона была?
Да уж, действительно надул… Это мы в подвале ставились: больше негде было.
– Не нравится – ставься сама! Заколебала уже: надул – не надул! А кто мне в нерв попал? Я вообще чуть не сдох!.. Пройдет у тебя все. Дай поцелую…
Ладно, ругаться смысла не имеет… Сидим, пьем чай, беседуем. Интеллектуальные темы пытаюсь не затрагивать. Не то чтобы она совсем дура, но… Хотя, если подумать, она меня вполне устраивает. Попробовали бы вы найти в этой общаге что-то получше этой девочки с Проспекта Ветеранов. О том, что это она посадила меня на иглу, стараюсь не думать… Я особо и не сопротивлялся, если уж на то пошло… Идем ко мне выбирать что-нибудь с длинными рукавами; заботимся об окружающих, дабы им не поплохело.

Едем. Миша всю дорогу рассказывает разные приколы, я поддакиваю, Аня молчит. Она вообще в присутствии посторонних по минимуму выступает. Дура потому что. Из-за этого все уверены, что я ее, вероятно, жестоко и злостно избиваю… Хотя, может, и следовало бы…

Ну вот, мы и на месте. Просим Мишу подождать, а сами направляемся к входу в парк. Я уже заметил Али, сидящего на скамейке в компании еще каких-то арабов… Мы с Аней, не сговариваясь, ускоряем шаг; наши лица светятся улыбками… Уже в который раз происходит стандартный диалог:
– Hallo! Wie geht`s euch? Alles klar?- спрашивает нас Али, тоже улыбаясь.
– Na ja-a…Es ging mir schon besser, aber egal… Hast du Schora? – перехожу к основной теме.
– Wieviel willst du?
– Аня, давай лавэ! Да давай ты быстрее, чего ты там как еле живая? Also, fur achtzig.
Али вынимает из кармана бумажный сверток и выбирает, что положено. Отдает мне два пакетика по сорок марок и еще один за двадцать.
– Was ist das? – спрашиваю.
– Geschenk.
Не ожидал, не ожидал… Приятель Али отламывает еще гашиша марок на пятнадцать и протягивает Ане. С приподнятым подарками настроением мы прощаемся и почти бежим к машине. По дороге Аня что-то трет мне про дилеров-азерботов на Дыбенко в Питере, но досказать не успевает, потому что пришли… Мише всё это знать совсем не нужно…

Дорога назад тянется невыносимо долго, но вот и все: платим Мише его пятнашку и мы при делах, а он краем… Ищем комнату. Мои соседи уже сто пудов вернулись… У Ани еще мама не пришла, хотя уже почти четыре часа; очень хорошо. Не тратя слова и не делая лишних движений, готовимся к главным событиям. Я иду к себе за "кухней", а Ане дано задание набрать воды, расстелить на столе газету и повесить на дверь записку. Эту записку знают уже все обитатели общежития (700 человек); проходя мимо комнаты, они довольно громко посмеиваются… "Мама! Постучи и зайди через 10 минут! Аня" Десять минут – самое оптимальное время: можно успеть и вмазаться, и перепихнуться… Жаль, что мама на это послание плевать хотела. Я выбрал два баяна и иголки поприличнее и бегу назад, размахивая ложкой… Ну, вот и все, дверь заперли, окно занавесили, можно приступать. Обязанности у нас распределены строго: я как бывший рэйвер – cocaine, speed, heroin – отвечаю за сыпучие вещества, а она выбирает, уравнивает и, если руки не трясутся, готовит. Сегодня готовлю я… В ложке кипятится нечто темно-коричневое с плавающими ошметками… Ставлю всю эту бодягу на стол, и в дело вступает Аня. Ну а я иду разбираться с музыкальным сопровождением. Сегодня у нас солирует Brian Ferry… Из-за Ани; я его не переношу. Аня уже готова, я беру баян… Ставить ее проблематично: вен не видно, да и опыта у меня маловато. "У меня ж опыта нет!" Вечно что-то не получается, из-за чего мы часто ругаемся… С третьего раза беру "контроль" и гоню всю дрянь в тело любимой. Не дав как следует приходнуться, сую ей в руки свой шприц. Аня недовольна, но от меня уже не отвязаться… Давай работай! Садимся лицом друг к другу, она берет мою руку, а я зажимаю вену. Аню учить не надо, тепло пошло вверх по руке, во рту появляется характерный привкус… Видела бы меня сейчас моя мама… Да-а, неплохо я сыпанул. Видимо, скоро пойду чиститься…

Сидим на диване и разговариваем. Гера настолько примиряет меня с действительностью, что в данный момент я всем доволен: сиюминутных проблем нет, зато есть до хрена "шоры" и любимая девушка, которая мне всего на свете дороже. Когда у меня плохое настроение, а накупаю дрянного баночного пива, напиваюсь и тогда задаю Ане в различной форме один и тот же вопрос: "Зачем ты, сука, посадила меня на иглу?". Иногда пускаю при этом слезу… Но сегодня этого не будет. Мы с ней сейчас – принц и принцесса. Все хорошо настолько, что я предлагаю Ане воспользоваться маминым отсутствием и… Кончить я не могу по определению, но она сможет; я постараюсь… Потом мы, обнявшись, засыпаем. Проснулся от нелепых возгласов Бори… Он – друг мамы и мой одногрупник на курсах языка. Полный атрофан сорока с чем-то лет от роду. Мы с Аней, выгнав его, одеваемся и уходим. Откуда-то появившаяся мама ядовито смотрит нам вслед…

Восемь вечера… Идем гулять по общаге. На улице можно и получить от нациков… Если за забор выйти. Решаем зайти в гости к одному семейству на просмотр какого-нибудь фильма. Сережу с Мариной можно накурить и поприкалываться… Так мы и делаем. На середине фильма я отрубаюсь. Перебор с количеством явный. Прихожу в себя и вижу ползущие вверх по экрану титры… Мы еще часа два с половиной курим все вместе на скамейке в холле и трещим, рассказываем анекдоты и разные байки. Что ж ты молчишь-то все, а? Потом мы уходим, пора догнаться… Кроме как в самом безлюдном женском туалете это сделать негде. Но к таким поворотам судьбы мы уже давно привыкли и не огорчаемся. Главное – это делать все тихо и незаметно.

Уже час ночи… В туалет заходит охранник – евреев от нациков – и я, чуть дыша, залезаю с ногами на унитаз. Мало ли снизу заглянет еще… Если сверху – нам вилы двойные вылезут… Он долго топчется возле кабинки, а Аня изображает бурную деятельность. Наконец он не выдерживает:
– Wer ist da?
– Ich…
Ну, вот ведь дура, а?
– Wer "ich"?
– Popowa…
– A-a-h… Alles klar! Gute Nacht!
Ушел… А мы работаем по схеме, соблюдая максимальную осторожность – развернуться просто негде… Я один раз разлил; думал – убьет.
Мы снова счастливы… На минутку забегаю к себе. Соседи уже спят… Кладу все снаряжение назад в шкаф и мы выходим на улицу. Как хорошо! Лето, воздух теплый и чистый… Конечно, если в радиусе 5 км одни поля. Разглядываю звезды и водонапорную башню возле общаги. Она похожа на цветок мака без лепестков и, видимо поэтому, ее называют "Памятник погибшим наркоманам"… А я-то когда? Сидим себе около часа, потом начинает серьезно вырубать. Проводив любимую до комнаты, ковыляю к себе. Никого в коридорах нет, жутко даже как-то становится… Тихо раздеваюсь и ложусь на кровать. Какое-то время летаю, думаю, мечтаю… Сплю… Ну какая же все-таки тварь развесила эту желтую пакость на окнах, а?

Постоянная ссылка
Постоянная ссылка 27/06/2004  13:00:00, by admin, 739 просмотр
Mark Renton, Истории из жизни, вымыслы и пародии

погладить собаку

Погладить собаку

Я просыпаюсь от какой-то навязчивой неприятной мысли, а солнце ещё не взошло. Уже можно различить в серой пелене комнаты самые неожиданные предметы, вырванные из ночи наступающим рассветом; день еще не наступил. Даже до утра далеко. Я тихо лежу, стараясь не шевелиться, и смотрю, как свет начинает проникать в комнату сквозь жалюзи, и в ванной тихо капает вода. Она сводит меня с ума ещё с вечера, и даже как-то странно, что это продолжается сегодня. Хотя, может, это просто я сам проснулся вчера… Когда к этому всему добавляется пение назойливой птицы, приводя впечатления к какому-то пока неясному знаменателю, я встаю, стараясь не потревожить эти чёрные волосы, как вуаль закрывающие её лицо. Она так неглубоко дышит, что, казалось бы, должна вот-вот задохнуться, но продолжает жить, не смотря ни на что. Ей что-то снится: глаза в непрерывном и резком движении. Может быть даже, ей снюсь я. Мне приятно тешить себя подобными мыслями. Потом представляю, сколько в ней побывало мужчин и женщин, и прекращаю эту дурость. Я всё ещё вижу, как свет падает на ковёр в комнате, а на меня уже течёт вода из душа. Я, наверное, сплю, потому что, смотря на струи воды, почти не чувствую её… Словно лидокаином заморозили всю поверхность кожи. Не сегодня, когда-то в прошлом. Очень-очень давно. И даже мне самому не вспомнить. Я наспех вытираюсь, натягиваю джинсы и футболку и выхожу из её квартиры, стараясь не хлопнуть дверью. Босиком. Мне некого стесняться, когда город ещё пуст, да и когда он полон, тоже… Река ещё в дымке, но здесь я вижу солнце. Раньше было не так. Раньше всё было не так. Был балкон, были лёгкие прозрачные занавески, была теснота и уют. Идя по набережной и смотря под ноги, чтобы не наступить на стекло, я достаю из кармана самокрутку и на ходу поджигаю её. Ненавижу сидеть, когда утро переходит в день, когда исчезает туман над рекой и становится видна телебашня. Баржи с трёхцветными флагами плывут против течения на запад, туда, где восточные люди вытряхнут из них уголь, набьют кокаином и отправят через океан. Э… Мне внезапно становится смешно, и я вспоминаю, что курил не сигарету… Я дохожу до начала пешеходной части набережной и поворачиваю назад. Становится жарко, появляются какие-то одинаковые люди, которые начинают украдкой меня разглядывать. Босиком, с мокрыми фиолетовыми волосами, я покупаю пакетик сока в киоске и сигареты. Потом к этому добавляется банальная красная роза. Совсем не такая, какую она хотела бы от меня получить… И не такая, которую подарил бы ей я. Но это – не я. Я ещё сплю, а на набережную вышел тот, кому не сидится на месте, кому постоянно чего-то хочется, а чего, не знает и он сам, который, как джокер в карточной колоде, везде подходит, но нигде по-настоящему не нужен. Вносит хаос, одним словом. Я возвращаюсь в квартиру, кладу розу вместо себя на постель и устраиваюсь на диване в гостиной. Беру в руки журнал, но через пять минут он выпадает из моих рук, и солнце начинает светить прямо в лицо. Но мне всё равно, потому что я уже сплю.

Я не совсем понимаю, где я и на каком языке ко мне обращаются, но отвечаю на нём же. Потому что привык. Я проспал всё утро и полдня. Не говоря ей ни слова, иду в спальню и начинаю собирать свои вещи, роясь в шкафах и сбрасывая лишнее на пол. Она недоумённо смотрит, а потом начинаются вопросы. Мне лень отвечать, потому что она всё равно не поймёт. Я и сам до конца не понимаю. Это абсолютно не имеет значения, главное, что я это чувствую. Возможно, что если бы я попробовал об этом рассказать, то стало бы ясно, что я не прав. Но я не люблю быть неправым, и поэтому продолжаю сборы, тем более что вещей не так и много. Осталась только бритва в ванной и несколько CD’s, которые можно захватить по ходу. Она сидит в кресле, нервно крутя в пальцах сигарету, и смотрит на меня как на сумасшедшего… Пусть.

– Куда ты идёшь? – Сквозь вату слышится у меня в голове. – Ну, куда?
– Домой.
– Зачем?
– Не знаю. – И это чистая правда.
– Ты надолго?
– Не знаю.
– Но ты вернёшься?
– Конечно, дорогая, – И сотворил у себя на лице дьявольскую улыбку…
– У тебя есть деньги?
– Нет.
– Тебе дать?
– Да.

Она делает кофе, и мы быстро выпиваем его в аккомпанементе сигарет, сидя друг напротив друга. Я изучаю её, а она меня. Я смотрю, чтобы забыть, а она – чтобы вспоминать. Она человек, я – не совсем. Контраст и гармония, но инь-янь и близко не подходил. Потому что нет баланса; мы с ней стоим на одной чаше весов. Я не могу ответить на её вопросы, иначе всё пропало. Она заплачет, и я останусь. Или наоборот. Но то, что случится что-то не то, если я начну разговор – это точно. Поэтому не надо. Нахуй. Я беру со столика деньги и кладу на него взамен её ключи. Всё по честному… Смотрю на неё и уже жалею, что всё это затеял.

– Так ты придёшь? – Спрашивает она снова, как будто это что-то может изменить…
– Нет. – Я беру с пола сумку и ухожу.

Поставив вещи на мраморные плитки, я сижу в кафе на набережной. Она совсем не такая, как утром… Противно, обычно и очень людно… Глажу подошедшую ко мне собаку, которая не понимает моего языка. Пью уже второе пиво, и мне с каждой секундой становится всё легче. Не видя ничего, кроме необходимых ориентиров вокруг, я еду домой. Мне не нравилась эта девочка, меня не впечатляла её пизда, она по-дурацки одевалась и говорила не то. Почему я был с ней? Зачем я жил в её мире? Не знаю. Так было удобно. Она не спрашивала о тишине в сердце, а я не отвечал. Потому что мысли о тишине причиняют боль. Стоя на остановке и думая, как бы проехать без билета, я остался с тишиной один на один. Нет готовых решений, когда в кармане своих денег на чашку кофе, а кредитку съел банкомат. Нет ничего, кроме сигареты, вытащенной из пачки. И не хочется ехать на подошедшем автобусе, потому что уже тепло и вечер… А сумка лёгкая. А голова пустая. Есть прошлое и заунывная тоска, когда маленькие разрозненные части бытия возвращают к жизни меня-которого-нет. Что я здесь делаю? Иду навстречу новому этапу существования. Очередное путешествие внутри собственного кокона. Я знаю, что реальность субъективна. Я сам создаю её, каждую минуту, каждый миг. Я не звал её в свою жизнь, поэтому мне не о чем жалеть. Я не подхожу к людям и не предлагаю поддержку. Я их просто не люблю. Не пытайся понять меня. Чтобы это сделать, тебе нужно стать мной. Упади так низко, как я, закройся от мира, возненавидь всех вместе и каждого. Используй их. Надень маску, войди в их мир, вытри об него ноги и забудь спустить воду в унитазе. Они верят в свою уникальность. Мне смешно. Медленно бредущему по пустой летней улице с сумкой на плече, мне весело. Человечество, как колода карт: комбинаций много, но в конечном итоге всё упирается в какое-то изначальное, не очень большое число. Но в любой колоде есть пара джокеров. С ними интересно. Даже когда меня кидают – это нормально. Потому что не ожидал, потому что новое… Здесь я встречаю людей, которые безумно похожи на тех, что я оставил в прошлой своей жизни. Они лишь говорят на другом языке. Но похожи, кто-то больше, кто-то меньше на тех, кого нет рядом. Она была живой копией. Она – маска, слепок плоти с далёкого оригинала, её голова пуста… Пыль забивается в горло, но пить нечего. Вот мой дом, моя крепость… Сколько раз уже хотел просто поджечь эту мерзость и уйти, хлопнув дверью. Выбросить паспорт, взять с собой рюкзак с самым необходимым и уйти обновлённым. Что ждало бы меня? Ничего хорошего. Мне тяжело среди вас. Я хочу назад. Я хочу назад в свою жизнь. Потому что эта – не моя. Я разучился говорить вслух, потому что это бессмысленно. Это – бисер в подарок свиньям, это лекция по философии в аудитории глухих имбецилов. Я ненавижу себя за это. Я ненавижу несчастную и ни в чём не виноватую девочку, я хочу придушить попавшегося навстречу прохожего. Меня тошнит.

Я вхожу в квартиру, и бегу скорее открыть окно, потому что я уже месяц не выносил мусор. Я не собираюсь этого делать и сейчас, у меня совсем другие планы. Разбросав в стороны на грязной постели вещи, я нахожу под ними металлическую коробочку. Споласкиваю ложку, набираю воду и отмериваю порошок… Вытащив из джинс одним рывком ремень, я затягиваю левую руку и делаю инъекцию. Такое чувство, что я сейчас умру, потому что не хочется дышать и не слышно ударов сердца. И тогда я вспомнил её-настоящую, как сидела она там, где я сейчас начну блевать, и смотрела на меня. Я не могу больше плакать. Я всего лишь восстанавливаю баланс – кому-то ведь нужно этим заниматься…

Постоянная ссылка
Постоянная ссылка 23/06/2004  13:00:00, by admin, 758 просмотр
Mark Renton, Истории из жизни, вымыслы и пародии

небо есть

"В этот мой благословенный вечер
Собрались ко мне мои друзья,
Все, которых я очеловечил,
Выведя их из небытия."

Николай Гумилёв

Почти две тысячи лет назад повстречалась сыну римского солдата и проститутки Иешуе у колодца женщина, и рассказал он ей всё, что она сделала. А мне вот никто подобный не встречается, нет потому что пророков в своём отечестве. Да и в чужом их как-то не видно. Наверное, прячутся. Их ведь больнее всего будут благодарить, если что-то не так пойдёт. А если не пойдёт – тоже в скуке не оставят, не хрен молчать потому что, если спинной мозг от предчувствий вибрирует. Как же называлась эта станция метро? Не помню… Только конец декабря и серое небо Берлина, незнакомые неприятные люди, дурацкая стрижка и отсутствие того, что остальные называют домом. Только мои воспоминания, что необратимо рушат любые надежды на лучшую жизнь, стирают всё то, о чём когда-то мечтал и во что тогда же и верил. Давит небо, давит… Впечатывает в гладкий асфальт, забрызгивая моими внутренностями турецкие и арабские надписи на стенах. Желтоватый кафель под землёй вызывает ассоциации лишь с писсуарным окружением, а восточные районы – с русскими блочными домами. Где же аккуратные улочки университетского города, принявшего меня на полгода, где люди, к которым я привык? Где в конце-концов кусок гашиша, который успешно от меня прячется уже второй день? У меня есть ответы. Даже на "Что делать?" и "Кто виноват?" они имеются. Где? – Проёбано. Что делать? – Вешаться. Кто виноват? – Сам. Всё просто… И если бы не было воспоминаний, то можно было бы легко начать с нуля. Идти по пунктам, по пунктирам, по разумно составленным планам.

По воскресеньям улицы вымирают. Здесь нет магазинов и киосков, лишь пара человек с клетчатыми сумками, весело матерясь и попивая, идут туда же, куда и я. Вспомнив, что и у меня есть пиво, открываю рюкзак. Первый глоток Berliner Kindl благой вестью несётся в напрвалении желудка, второй и третий проникают в мозг. Я не ел уже сутки, поэтому распирает меня практически сразу же… Не могу есть. Это даже не волнение, это страх… Это любимый параноидальный психоз. Это заботливо оберегаемый от действительности внутренний пиздец, в то время находящийся ещё на подростковой стадии, а теперь пустивший побеги наружу и заполнивший собой всё… Я встал, как впрочем и всегда, удалившись от толпы на порядочное расстояние, и курю одну за одной. Судя по времени, автобус сейчас подъедет. По времени… За десять минут в голове проносится нечто похожее на смерч, на торнадо из кадров, оставляя после себя пустоту. Я успокаиваюсь и покупаю в здании вокзала коньяк. Привычные ко всему люди не обращают ни какого внимания на живой труп, выпивающий полбутылки за какие-то пять минут. О чём я сейчас думаю? Наверное, о том, что мне больше не холодно, и можно что-нибудь съесть. Тогда и подъехал мой автобус… Я покурил, дождавшись погрузки всех желающих – "Это на Гамбург? – Наверное. – А ты не знаешь? – А мы разве знакомы?" – и привычно толкающихся, и занял место у окна…

Я ни о чём не думал, просто заглотил оставшийся коньяк и уснул под музыку Nitzer Ebb. А когда проснулся, за окном уже мелькали странные улицы, а на куртке было замечено пятно. Снова пропустив всех вперёд, я вышел в люди. И, конечно же, не заметил её. Так что пришлось ей самой подойти… Той, к которой я ехал. Та, которую любил… Которую ненавидел.
– Привет, а ты всё такая же красивая, – смутилось.
– Ой, да я… – понравилось.
– Правда, – запечатлелось.
– Правда, – подтвердилось.
– Ты пил? – вопросилось.
– Не без этого, а куда сейчас? – заинтересовалось.
– Ко мне, вон там метро, – рассказалось.

И ещё больше рассказалось мне дома. Гораздо больше, чем она хотела рассказать, и меньше, чем я хотел услышать. Да, чего жалеть? Плюнь на меня, насри, размаж тонким слоем и оставь подсыхать… Потому что мне всё равно больше некуда идти. Потому что мосты сожжены, дважды, трижды, и я, задыхаясь от дыма, постоянно в движении. И хочется уже остановиться… Но никогда – окончательно. Мне не это написано на роду… Именно поэтому я её ударил. А потом выебал, плачущую. Она продолжала плакать? Нет… Она снова сказала, что я – самый лучший. Сегодня мой день, мы напиваемся до звона в ушах, мы выливаем друг на друга потоки событий и имён, мы засыпаем, обнявшись.

С утра я проснулся раньше неё. Намного раньше, как выясняется потом. Меня трясёт, меня тошнит, мне хочется пить… Я вливаю в себя пол-литра кофе, я читаю, лёжа в горячей ванне, я курю позволивший себя обнаружить в рюкзаке гашиш. А она спит… Я думаю, что она всё теперь делает не так, что она уже привыкла к кому-то ещё, и блюю в унитаз, поставив на него руки и зацепившись ногами за край ванны. С меня на синий кафель течёт вода. Я жалок и нелеп в своём похмелье: хожу из угла в угол и жду. Она просыпается. И ей тоже плохо… Вот оно, единство душ, вот то, что нас объединяет. И ещё любовь. А как же… Совместный завтрак похож на скорпионьи невидимые бои, я знаю, о чём она сейчас спросит. За что я её ударил. Но спросит себя, меня спрашивать бесполезно – я выкручусь. Как отмазался, когда она меня застала за раздеванием полногудой и пьяной брюнетки, когда меня обнаружили в гостях, трескавшимся купленным на её же деньги белым после двух дней отсутствия… И тогда она ответит себе: "Бьёт – значит, любит". Значит, не всё равно, значит, ударит соперника бейсбольной битой в подъезде. Как такое может не понравится? Как может не задеть толщиной с верёвку струны внутри?.. Поэтому мы идём за водкой.

- Как ты живёшь? – интересуется.
– Как-как… Вот так, бля, и живу, бля, – рассказывается.
– Может, ты сюда переедешь? – надеется.
– Да а что я тут буду делать? – возвращется.
– На работу устроишься, квартиру снимешь, – планируется.
– Я подумаю, – врётся. – Тебе налить? И поесть что-нибудь надо.
– А, да, сейчас… – пропускается.
– Я очень по тебе скучал, жаль, что ты так редко писала… А я так ждал, бля… После курсов домой торопился… Надеялся… А ты… – верится.
– Ты же знаешь, я не умею письма писать… – оправдывается.
– Да, но тем не менее. Пить будешь? Нет? А я – буду. – устремляется.

Четыре дня, четыре сраных дня… Телефонные звонки из туалета, подслушивание под дверью, анальный секс, и водка-водка-водка… И пиво, и ром, и мартини. И трясущиеся руки, и прогулки по вечерней набережной, и просмотр порнофильма в кино, и потерянные вещи, и двое заблудившихся людей. Двое никому не нужных, заблудившихся в собственных помойках душ, пациентов мегополиса. Двое, мы, нас, нам… Хорошо. Но это просто падежи странно звучащего языка, который мы выучили в одном и том же месте, но на разных его полюсах. Двое лучше чем один, но одному всегда проще. И я до сих пор в этом уверен… Мне хорошо с ней, но я готов к тому, что завтра и она скроется из вида, провожая взглядом автобус, везущий меня к следующей цели…

Я не остановлюсь, ведь я спалил и этот мост. Небо моё застилают клубы дыма. Вонючие густые облака, когда-то бывшие людьми, повстречавшимися мне где-то по дороге. Я помню вас всех.

Постоянная ссылка
Постоянная ссылка 19/06/2004  13:00:00, by admin, 821 просмотр
Mark Renton, Истории из жизни, вымыслы и пародии

почти как в жизни


Вот уже две недели подряд, каждый день, с утра в квартире, где я живу, раздаётся звонок. Это Миша зачастил ко мне в гости. И чего ему дома не сидится? Вот и сегодня опять. Заходит, снимает куртку и сразу садится в моё любимое кресло, пытаясь придать своей физиономии скорбное выражение. Каждый раз одно и то же. Ждёт моей реакции. Ему бы в кино играть…
– Хорош жало-то плющить, на похоронах оторвёшься, – говорю, – Давай вон, работай. Там, под журналом всё лежит.
– О, вот это дело, – начинает возить карточкой по коробке от CD Миша, – Сколько надо?
– Ну, как себе из чужого, не в гостях, блин. Пожирнее только… Во, нормально.
– Понял, – скорбь исчезает, – А сколько здесь всего?
– Грамм пятьдесят, если не развели. Типа, били себя в грудь и кричали слово "Боливия!" Давай уже, вон там трубки.
– Ага, – и чихает, старательно отвернув голову.
Миша быстро принимает обе дороги в левую ноздрю, зажимая правую пальцем. Потом я… Потом закуриваем.
– Так, может, съездим куда-нить? – оживляется Миша. Глаза блестят, рожа довольная – всё, как положено.
– Ага, полетим, блин, только вот на чём?
-Так тебе же папа вроде ключи оставлял… А-а-а.., – Мозг на стимуляторах – фабрика прописных истин…
– Ага-а… Нету больше, вот она, – и показываю на кучку порошка контрастно насыпанную на чёрное блюдце, – Не, не боливийский он, падла…
– Так, что, не едем никуда?
– Ну, на дорогу нам ещё хватит, – я выхватываю из-под стола пакет с деньгами и высыпаю их Мише на голову; и мы начинаем ржать.

Я уже плохо помню, зачем мы к ней едем, но Миша просто не даёт мне своей болтовнёй хоть на секунду задуматься. Ни сегодня, ни в прошедшие две недели. Как только на лице у меня появляется маска, он начинает что-то рассказывать. Блин, поначалу так бесило, а потом привык. Хороший он, Миша этот, мать его… И я снова начинаю смеяться. Потом замечаю в зеркале заднего вида лицо водилы. Он со страхом смотрит на нас, боясь встретиться взглядом с нашими безумными глазами.
– Мужчина, – обращаюсь я к нему дикторским голосом, – вы имеете что-то против, если мы тут у вас в автомобиле раскумаримся кокосами с комфортом? И следите за дорогой, ваша поддержка будет оценена адекватно.
– Старший помошник Лом, приступить к ликвидации натурпродукта! – это я Мише, типа.
– Есть, приступить! Водитель, торозите, не в падлу! – дикий смех явно пугает мужика… Он сворачивает в какой-то двор, паркуется и, бормоча под нос легко угадываемые слова, выходит из машины.
– Мужчина, – орёт Миша, – присоединяйтесь добровольно. А? Ну, как хотите, мужчина. За технику не волнуйтесь – не пострадает.
Дело сделано и мы подзываем "мужчину" обратно. В голове у меня серебрянные молоточки уже тысячами стучат по хрустальным колокольчикам… Через неопределяемое субъективно время нас довозят, куда заказывали. Мы даём деньги и получаем свободу.
– Вот ведь, а?! – Миша любуется видом с набережной, – А помнишь мы тут летом снимали? И вообще…
– Ну, – отвечаю я скромно. Да, было дело, шли как-то с рэйвища пешком через полгорода; Миша снимал на видео, а я комментировал. Лучшее лето… Бля… Миша не даёт мне довести мысль до конца:
– Всё, пошли, ну, хорош, давай, шевели копытом! – Вот поэтому он – мой лучший и последний друг.
– Пошли! – мы быстро перебегаем дорогу на глазах у стоящего неподалёку стража порядка и бежим во двор.

Перед подъездом я немного опомнился:
– Слушай, подожди! А какого моржового мы вообще к ней идём? Может, не надо всё-таки свинеть?
– Да ладно, пошли! Не ссы… Но можно, конечно, и не ходить. Как хочешь, – Миша неожиданно сдаётся. Но я-то привык всё делать назло:
– Пошли… Ты не помнишь, какой у неё этаж? Хотя, там табличка есть такая, типа, медная. Найдём…
Стоим перед дверью. Миша неожиданно нажимает на кнопку звонка, и я, вспомнив детские дурки, немедленно хочу свалить. Но мой друг – чел неглупый; он просто схватил меня за куртку…
– Кто там? – женский голос из-за двери. Я его сразу узнал.
– Э-э… Это Миша и Артур к Лене. Вы нас знаете…
– Секундочку подождите, пожалуйста, – слышны удаляющиеся шаги.
Я киваю своей плохо соображающей башкой в сторону возможного отступления, но Миша неумолим:
– Ща придёт, одевается, наверное, или ещё чего-нибудь там… – И дверь распахнулась… На пороге стоит Ленина мама. (Больше известная под псевдонимом "Мама Ленина"):
– О! А Лены нет, – запах виски несётся нам навстречу, я делаю шаг назад, Миша просто невежливо отворачивается, морща нос, – Может, подождёте?
– Да, нет, – чувствую пинок. Что за привычка, блин? Миша делает знаки: вращает глазами и строит страшные рожи, – Хотя, да… Зайдём, пожалуй, чего уж там.
Накатить виски на кокосы – это святое. Заморозил-разморозил. Хорошо… Проходим, нас рассаживают по креслам, расставляют, что положено и удаляются, попросив прощения за десятиминутное отсутствие. Как я ненавижу всё, что находится в этой квартире… Можно понять – где я только эту Лену тут не имел. Ванная очень хорошая тут… А между креслами расположен полированные журнальный столик:
– Подходящая поверхность, как вы думаете, ассистент? – вопрошаю я у Миши.
– Поверхность отвечает стандартам РОСТ, DIN, ISO и боливийскому национальному, – ответствует менторским тоном "асситент", приступая к традиционным манипуляциям.
Я не успел… Поднося трубочку к носу, я уже заметил Маму Ленина краем глаза. Но… В конце-то концов, не в моём положении беспокоиться о последствиях. Поэтому я довожу сие грязное дело до конца:
– А вы не хотите, случайно? – из чистой вежливости спрашиваю я Маму.
– Да-да, кстати,- некстати вставляет Миша.
Мама уже немного покачивается, но при полной памяти:
– Боже, как вы выросли, мальчики… А, давайте! – лихо заявляет она. И мы даём.
Мама подозрительно ловко убирает нехреновых размеров дорогу. Видимо, как благодарность появляется ещё одна бутылка виски.
Часа через два вошедшая в квартиру Лена с новым мужем идут на звук и застают бывшего молодого человека и его лучшего друга усердно воздающими должное отлично сохранившейся маме…
– Лена, выйди отсюда сейчас же!!! – взвизгивает Мама. Я ею просто горжусь.

Как мы вчера доехали домой, я почти не помню… Жутко болит голова и хочется повеситься с тоски. "Ничего, – утешаю я себя, – успешь…" Сразу становится легче и я даже начинаю улыбаться, увидев Мишу, лежащего в одежде и ботинках на диване в гостинной. Одеялом ему послужила куртка, ощупыванием карманов которой я и занимаюсь. Наличие у себя денег я уже проверил. О, всё на месте, пора поправиться.
– Вставай, слышь?!
– А??? – Миша открывает по-очереди глаза, – А… Блин , Артур ,нормально всё?
– Ага, щас будешь или кофе попьём сначала?
– Да, щас, – начинает осматривать себя, – Блин, мы что её, не раздеваясь, что ли? Все штаны в сперме…
– У меня таже херня… Ловко мы вчера, а?
– Ага… Где там это, ну, что обещано было? – Вот, сразу видно, что человек уже проснулся.
Мы приходим в себя не слезая с дивана, а потом бодро идём на кухню пить кофе.
– Слушай, – начинает Миша, затолкав в рот бутерброд, – а папа твой когда возвращается?
– Хм… А какое сегодня? Вроде, 15-е, нет?! Тогда 20-го. Есть предложение…
– Ну…
– Он с собой не все кредитки взял… Там American Express ещё лежит.
– Гы… – Мише идея явно нравится, – А у него они все на один счёт сделаны или на разные?
Ложка дёгтя в бочке громадья планов…
– Да какая разница? Оформим быстренько и все дела, код у меня есть. А, и трубу надо новую сделать. Пусть знает своё место, – Это всё уже после того, как была безжалостно продана папашина машина.
– Как там Лена, интересно?
– Как Лена-как Лена… Какая собственно разница, как там эта Лена? Мама вот ништяк, я давно подозревал, она ещё тогда на меня посматривала странно. "Ох, Артурчик! Да выпей чаю, да куда же ты?", типа.
– Не то слово. Женщина повелась… Гы.
– Женщину повели. А вот когда кончаешь женщине в рот, то извиняться при этом не надо. Ладно, я в душ пошёл. Не уходи никуда, я щас, штаны почисти! – вслед мне несётся Мишин хохот…

От банкомата мы отходим с опаской, потому как дневной лимит снят, а это немало. Есть ещё четыре дня, и четыре раза, соответственно… Миша ловит машину – мы едем куда-то за трубой. Непонятно откуда у такого разгильдяя, как Миша, полно нужных знакомых. Трубу нам дали через полчаса. Выбирал её, естественно, он. Счёт я оплачивать не собираюсь, но технику другу передам, так пусть для себя и выберет. "Сегодня нужно просто отдохнуть." – решаю я.
– Алё, ты уснул там уже или что? – интересуюсь я у Миши. Сидит, уставившись в окно уже минут десять как, – Давай, может, того, по тропическим фруктам в порошкообразной форме ударим?
– А… – Что-то странное творится с ним сегодня: тихий какой-то, может, Маму вспоминает? – Да-да. Где всё?
Нанюхались мы очень неплохо. Миша заметно оживляется и начинает рассказывать о своей поездке в Гоа. Историю я уже слышал раз пять, но сейчас она как-будто ожила. Я вижу океан, закат солнца над горами, названия которых никак не могу запомнить, пальмы, людей, Мишу с подругой, одетых почему-то в какие-то саронги. Мне безумно хочется там быть сейчас. Но я не могу – это было бы слишком неестественно, ехать куда-то в моём положении. А Миша всё рассказывает. Я не выдерживаю и подрываюсь с кресла:
– Слушай, а давай Маге позвоним!
– Зачем? – Миша недоволен тем, что его рассказ прервали.
– В сауну сходим, он там директор теперь, да и не видел я его давно. Балшёй чилавек стал, билят… Пад чиченами сидит, краник пользуит… Пошли, отдохнём хоть, а?!
– Давай, звони. Уболтал…

К сауне мы подъезжаем часам к шести. Но это только я так говорю, "сауна". На самом деле, какой-то оздоровительно-развлекательный комплекс со всем необходимым… В баре сидят продажные женщины и упыри в пилотах. Мага страшно нам рад, суетится вокруг, знакомит с какими-то людьми, кричит бармену и повару всяческие указания. Я отвожу его в сторону:
– Мага, мы с Мишей хотим немного отдохнуть сегодня, возможность есть? Сам понимаешь, если что – мы на любые условия согласны. Надоело всё, посидеть хотим нормально, типа, с мясом, с напитками, ну, ты врубаешься…
– Да о чём разговор, Артур?! Сделаем, только сауна через часик будет, щас хозяева там. Я угощаю. Не видел тебя давно, брат… Как ты живёшь?
Почему меня могут расстрогать самые казалось бы невинные слова?.. Эх, вот они, издержки производства.
– Спасибо тебе, Мага, всё в порядке – говорю, – Ты сам-то к нам не хочешь присоединиться?
– Можно, только часов в одиннадцать. Я Алику дела передам и подойду. Девочек надо? – Вопрос по существу, надо заметить.
– Гы, конечно. Только не таких, что у тебя тут в баре заседают. Чё-нить поприличнее. И блондинок не заказывай… Ну, ты же в курсах.
– Помню я всё, не забыл. Как от ОМОН’а тогда из общаги убегали тоже помню, гы-гы, – Мага смотрит мне пару секунд в глаза, потом быстро обнимает, хлопая по плечу и возвращается в бар.
Миша сидит за столиком и что-то пьёт:
– Артур, я тебе виски после вчерашнего не стал заказывать, щас коньяк принесут.
– Ага, спасибо. Ну, что, я договорился, всё будет. А попозже и Мага к нам придёт.
– О, нормально. Ну, где там этот?
– Его Алик зовут… Щас придёт. Давай пока нюхнём, сауну всё равно ещё час ждать.
– Да стрёмно как-то, народ пялится. Ко мне уже какой-то придурок у стойки докапывался.
– Забей, разберёмся. Давай раскумаримся уже.
Мы насыпаем небольшую кучку кокса на стол, чтобы больше не заморачиваться, и обхаживаем её с двух сторон трубочками. Подняв голову, я вижу устремлённые на нас взгляды. Добром это явно не кончится…
– Покажи, кто, – решаю я, – Ну, тот урод у стойки.
– Да брось, на фиг надо? – сопротивляется Миша, но уже достаточно вяло. Ему интересно узнать, чем всё кончится. Ха, мне тоже интересно.
Я подхожу к стойке и обращаюсь к "пацану", на которого указал Миша:
– Молодой человек, можно вам один вопрос задать? – спрашиваю я деланно-лениво, хотя самому даже под коксом стрёмно.
Тот увлечённо втирает что-то сидящей рядом крашенной блондинке и замечает меня не сразу:
– Ну, чё те надо, орёл?
– Мне? От вас ничего, просто хотел узнать, чем вам мой друг не угодил? – Показываю пальцем в направлении Миши, – Он вам, наверное, в пиво нассал нечаянно, да?
Договариваю я уже на полу, потому что получаю от человека в челюсть и падаю с высокого стула:
– Мохаммед Али – ты просто чмо… – Вскакиваю на ноги и бью человека как можно сильнее в глаз. Человек не падает, но бровь я ему рассёк. Кольцом, наверное. К нам сбегаются молодые люди из числа знакомых "боксёра", хватают его за руки, осматривают рану и наперебой советуют разобраться с пионером, то есть со мной, на улице. Миша подходит и протягивает мне коньяк. Я его немедленно выпиваю и выражаю свою готовность проследовать на свежий воздух.
Тут появляется Мага с какими-то южными людьми. Это хозяева, вроде… Мне ужасно страшно, я понимаю, что дело зашло уже слишком далеко. Мага что-то шепчет на ухо одному из южных людей, показывая на меня своими круглыми чёрными глазами. Человек расплывается в улыбке:
– Как твоя фамилия? – Обращается он ко мне. Я по привычке хочу ответить "манда кобылья", но – нельзя сейчас.
Я называю.
– Так это ты, называет имя моего папаши, сын? На отдых приехал?
Я начинаю соображать, что тут почём:
– Ага… А вы – Загид?
– Угадал… Вежливо ты всегда по телефону разговариваешь, нравится мне. Как отец поживает? – Южный человек оказался одним из папашиных бывших пациентов. Я его ещё до отъезда знал… Звонит каждую неделю, интересуется, нет ли у меня проблем и просит папашу к телефону.
– В Москве он, 20-го приедет.
– Приветы ему передавай, пусть позвонит мне, хорошо? – И, якобы только что заметив лежащий на полу стул и людей, стоящих вокруг боксёра, обращается ко мне вновь, – Что здесь случилось, Артур?
Я говорю, как всё было, потом пару деталей добавляет Миша. Спутники Загида рангом пониже советуют молодому человеку покинуть помещение и пойти отдыхать в другое место:
– Пшёл вон отсюда, бар-ран, нам тут гавна не нада, понил? – и провожают его к выходу.
– А ты молодец, за друга вступился… Отдыхаете сегодня у нас? – спрашивает у нас Загид.
– Да, мы же с Магой на одном курсе учились, пришли вот посидеть, – говорит, тщательно подбирая слова, Миша.
– Ну, молодцы, давайте. Отцу не забудь передать. Удачи тебе! – Загид пожимает нам руки и выходит из бара на улицу.
Мы возвращаемся к столику. Нас уже ждёт Алик:
– Артур, вот коньяк вам просили пацаны передать, друзья того ишака. Возьмёшь?
– А то, конечно. Спасибо, Алик. Если хотят, мы их нанюхать можем… Мы зла не держим, правда, Миш?
– Я передам. Мясо сейчас вам принести, или попозже?
– Лучше попозже, когда тётки подъедут, пусть с нами похавают… – Алик, кивнув, удаляется к столику пацанов, что-то говорит им, после чего за нашим столиком появляется ещё три гостя.
– Кокосы будете? – спрашивает у них Миша.
Мы снова разнюхиваемся и выпиваем в темпе и без разговоров (Да и о чём нам с ними говорить?) бутылку конины. Гости с миром удаляются, и только после этого меня словно отпускает державшая за что-то внутри рука:
– Вот это, что называется, повезло, блин, – говорю я Мише, – Могли бы и прибить нафиг.
– Да меня до сих пор колотит от твоих выходок. Давай ещё кокса, может? – И только сейчас Миша вновь стал улыбаться.
– Конечно, какой разговор?
Тут к столику подходят четыре охренительно красивые женщины и спрашивают разрешения сесть.
– Да мы вообще-то гостей ждём… – Говорю, – Но если уж очень хочется, то присоединяйтесь.
Женщины рассаживаются, я зову Алика. Он приносит всем гостьям ёмкости и сообщает, что мясо будет через минуту.
– Погоди, – говорю, – мы же его вроде как-то в другой компании хотели употребить?
– Так это и есть ваша компания, – сообщает Алик и ржёт. Вот это ничего себе, "проститутки". С такими и родителей знакомить не стыдно. Я перехватываю вопросительный взгляд Маги, стоящего у стойки бара, и поднимаю в ответ большой палец.
– Так что же мы просто так сидим, барышни? – Обращается к гостьям Миша, – Кушать подано, выпить заказывайте, кому что нравится.
И вопросительно смотрит на меня.
– Давай-давай, действуй. Нормально, – говорю я Мише.

После еды и выпивки мы уже отлично знакомы с нашими гостьями. Тётки они с виду классные, ведут себя просто не в пример другим шмарам, ну, а кокосы уважают наравне с нами. Беседу поддерживают, опять же… Даже боязно как-то и предлагать перейти к водным процедурам и прочим плотским увеселениям. Миша, видя, как я стесняюсь, берёт всю организационную работу на себя. И вот мы уже в сауне. Сидим рядом с Катей, закутавшись в простыни, за плетённым столиком, куда Алик принёс наши ёмкости, бутылки, закуску и даже кокос в пакетике, о котором все забыли. Рядом бассейн, где веселится с остальными тремя дамами Миша. Судя по звукам, его уже начали ублажать.
– Кать, будешь? – показываю я на рассыпаный на принесённом Аликом зеркале порошок.
– Ага, только не очень большую, а то у вас такие дозы, как будто в последний раз отрываетесь.
– Что, в общем-то практически соответствует правде, – Я полностью расслаблен, и мне уже всё равно, что кому-то что-то станет известно.
– Как?
– Нет, у Миши всё в порядке, – говорю я, снюхав жирную линию.
– А у тебя?
– Катя… Ну, ты же не дура, вижу… – Она улыбается, – Книжки читаешь, фильмы смотришь, жизнью живёшь… Ведь правда то, что мужики много рассказывают проституткам такого, чего они никому ни до этого, ни после, не скажут. Мне на банальность ситуации, честно говоря, положить. Просто ты мне нравишься… Очень нравишься.
– Честно говоря, Артур, странные вы ребята. Клиенты так себя вообще-то не ведут. Приятно, конечно, что и говорить… Мы вроде как знакомые ваши и просто отдыхаем вместе… А что с тобой не так, если можно спросить? Денег у вас, по моему, просто куры не клюют…
– Да, – усмехаюсь я, – наши знакомые. Пусть так и будет сегодня. А деньги… Да хер на них, один раз живём. Короче, Катя, вы потом Маге скажите, сколько, я ему деньги передам. Не хочу сам… И больше мы на эту тему не говорим, ладно? Пойдём, может, в сауне посидим, ты как на это смотришь? Миша, ты идёшь, нет? Ладно, не балуйся на воде! Мы скоро.
В сауне довольно темно, на фоне красных углей я вижу Катино тело. Почему-то становится её безумно жалко: такая баба во всех (ну, почти, я же с ней ещё не того…) отношениях "нумеро уно" и проститутка. Хотя, может это и к лучшему. Пусть сходят по ней с ума богатые клиенты, пусть обещают ей бросить жён и детей, пусть делают ей дорогие подарки. Да пусть вообще всё у неё будет хорошо.
– Артур, – вдруг тихо спрашивает она, – а можно всё-таки узнать, что с тобой?
– Можно, только, если тебе не сложно, принеси мне коньяка от души…
Через пять минут я лежу на спине, положив голову на её тёплые, влажные от пота бёдра:
– Мне этот диалог напоминает дешёвый фильм про шпионов. Нужный человек выбалтывает секреты подложенной под него женщине и предаёт Родину… Не обижайся, Кать. В общем, мне две недели назад сообщили, что я не жилец боле… Поэтому мы просто, не тормозя, гуляем как в предпоследний день Помпеи.
– А что с тобой? – После паузы спрашивает она.
– Не "эйдс", не бойся, рак. Растёт, падла, не по дням, а по часам.
– И что с тобой будет?
– Не знаю… Доктор сказал, что через неделю боль станет просто невозможно терпеть. Тогда я…
– Господи, Артур, ты так спокойно об этом говоришь… Словно всё решилось уже давно.
– Давно… Шестнадцать дней назад.
Я чувствую, как мне на лицо капают её слёзы. Поднимаюсь и сажусь рядом с ней, обнимая за плечи, – Катя, ты что с ума сошла?
– Нет, – всхлипывает она.
– Не смей меня жалеть, я последние две недели живу, как никогда до этого. У меня куча денег, друг Миша… У меня пока всё хорошо, – И, выдержав паузу, говорю тихо, – И ты мне очень нравишься…
– И ты мне… Я не буду плакать, обещаю, – И тоже обнимает меня.
– И не надо – я не знаю, как следует вести себя с плачущей барышней, – Шепчу я ей на ухо. Меня буквально несёт на себе волна животного желания. Я хочу любить эту женщину… – Пойдём, Катя… Там комната есть специальная…
– Я знаю. Пойдём, Артур, – и мы ушли…

За столиком праздник в разгаре. Явно удовлетворённый Миша вещает, стоя, тост. Закутанный в простыню, он похож на римского патриция из фильма "Мессалина", не хватает только лаврового венка… Мага сидит рядом с ним, пытаясь скинуть со своей волосатой груди, украшенной золотым полумесяцем на толстой цепуре, руки Катиной коллеги:
– Прикрати, сющай, пацан пра друга тост гаварит, убири руки, женщина, да?!- подделывает Мага южный акцент, хотя свободно говорит и без него. Мне приятно – тост про меня. Мы с Катей, практически трезвые после безумной скачки, сидим обнявшись. Выпили… Затем, я тостом выражаю благодарность Маге, нашему щедрому хозяину… Ну и всё в таком духе. Через час я снова изрядно пьян, но соображаю ещё, что так хорошо мне давно не было.
Часа через четыре мы собираемся на выход. Миша подерживает меня, я поддерживаю его, мы вместе страхуем Магу. Ну а нам троим не дают упасть дамы… Катя… Да, а что же делать с Катей? Я оттаскиваю Магу в комнату:
– Мага, слушай, я чё это за Катя такая?
– Нравится? Хорошая девочка, чистая. Гы-гы. Хочешь, забирай с собой, пусть отдохнёт!
– Ага… Ты им лавэ передал?
– Конечно, передал. Катя твоя брать не хотела сначала, но я ей объяснил, что тут не институт благородных девиц.
– И правильно сделал… Знаешь, по-моему, я влюбился, – Признаюсь ему, сам вдруг осознав, что это правда.
– Ну, вот и хорошо… Говорю тебе, бери её.
– Ага, – А что я ещё могу сказать?
– Мага, – вдруг вспоминаю я кое-что очень важное, – Мне ствол нужен, всё равно какой. Есть у тебя?
Мага раздумывает, трезвея на глазах. Явно колеблется:
– Есть.
– Сколько с меня?
– Эх, брат… Нисколько. Бери так, подарок тебе будет. Сейчас принесу, – Мага уходит на удивление ровной походкой и возвращается через минуту, – На, держи вот. ТТ… Не запачкайся, он в масле ещё.
– Спасибо тебе, Мага, прощай, – Мы обнялись, и я вышел на улицу…
Миша пытается поймать машину, раскачиваясь из стороны в сторону. Катя стоит возле входа.
– А где же остальные дамы?
– Мила со Светой остались, а Оля уже уехала.
– Поедешь со мной, ну, то есть с нами? – Спрашиваю я её, наконец-то решившись.
Она ничего не ответила, просто взяла меня за руку и крепко её сжала…

Сначала мы едем домой к Кате, куда я наотрез отказался заходить, затем везём какие-то её вещи ко мне. Потом к Мише… В общем, полночи уходит только на то, чтобы переодется для похода на вечерину. Нас этим не смутить – времени полно, да и спать не хочется. Ствол я благоразумно решаю оставить дома – мало ли как карты лягут? Миша прячет в специальный карман внутри ботинка кокосы, а Катя… Катя просто отлично выглядит и выбирает цель нашего вояжа. Мне название заведения ни о чём не говорит, потому как я уже года четыре не ходил на местные рэйвища, а Миша кивает одобрительно. Для поддержания духа праздника мы снова разнюхиваемся…

Я уже почти забыл, как это – безудержно клубиться, но волну ловлю легко. Миша с Катей ушли на танцпол, откуда орёт явно коммерческий хаус, а я решаю провести пока время с пользой в баре заведения. Сижу, пью свой ром с колой, никого не трогаю, рассмариваю граждан. Очень повезло, что кто-то встал и ушёл, оставив мне свой стул. Ибо граждан просто до хрена. Найт-клаб "Шпроты" – подходящее заведению название. Жаль, хозяева на идею не поведутся… Вечерина явно в апогее, люди неслабо уколбашены и довольны жизнью. Вдруг я замечаю знакомые физиономии – практически рядом со мной к стойке протискиваются Фил, мой приятель ещё с институтских времён, и Вова, из той же оперы. Меня они не видят. Пока не видят. Ради веселья я решаю оставить ценный стул отдыхающим и пролезаю сквозь толпу, оказываясь у друганов прямо за спиной:
– Извините за беспокойство, Управление по Незаконному Обороту Наркотиков, пройдёмте, граждане! – твёрдо чеканя слова, кричу я Филу в ухо. Тише говорить нереально, потому что музыка орёт ужасно громко.
Фил выплёвывает на стойку бара то, что он не успел проглотить. Я просто чувствую, как у него работает мозг лишь в одном направлении, типа, "Куда бы скинуть?" Он решается повернуться и видит мою довольную рожу:
– Артур!!! Ты совсем охренел, твою мать??? – орёт Фил с явным облегчением. Вова, которому он немедленно рассказывает прикол, присоединяется к нему.
– Ты как здесь вообще оказался? Ты же вроде бы уезжал, или как?
– Или как… Месяц тут торчу уже.
– А работа как же?
– Да бросил… На время. Решил сюда приехать на какое-то время – отдохнуть, – Складно сочиняю я, – Пилюли есть?
– Обижаешь… Сколько тебе, одну? – Спрашивает Вова.
– Не, я с друзьями тут, три. А какие, весёлые?
– Ага, без геры, не ссы. Пошли на воздух, что ли?
– Щас… Фил, ты Мишу должен помнить. Если подойдёт сюда он, или девушка в белом топе и кольцом в пупке, скажи им, что я приду скоро, ладно?
– А как я её узнаю, если здесь таких через одну?- Задаёт Фил вполне естественный вопрос.
– Узнаешь, она в этом притоне самая красивая.
К нашему возвращению уже все в сборе, а Миша так просто основательно пьян. Фил оживлённо беседует с Катей. Я же жду, когда меня вставит "Е". Вова, по ходу, занят тем же самым. Катя смотрит на меня с обожанием и грустью в глазах, мне приятно. Решаем отправиться в туалет, где Миша разделит кокосы и получит в лоб свою пилюлю, и встретится у входа на танцпол. Кате я отдаю всё прямо на месте.

На танцполе меня вставляет так, как никогда раньше. А-а-а-а-а!.. Я вдыхаю и выдыхаю прокуренный спёртый воздух, как человек, едва не захлебнувшийся за минуту до этого. Я чувствую, как сквозь меня текут басс-волны музыки. Нет, это не просто музыка, это вибрации Вселенной. Я один, она внутри меня, она – это я, я – это она… Придя немного в себя, но не останавливаясь, я начинаю подозревать, что доля кислоты в пилюлях не просто выше среднего, а зашкаливает. Но мне только того и надо. Я с любовью смотрю на друзей и Катю. Не в силах сдерживать себя, я начинаю гладить её руки и плечи… Ей это настолько приятно, что я слышу стон. Мы танцуем, глядя друг другу в глаза. Миша, прыгая рядом, с недоумением смотрит на нас: для него Катя – проститутка, которую мы сняли в сауне, для меня – Женщина, которую я просто обожаю. Последний Друг и Последняя Женщина, я люблю их обоих…

Мы веселимся без перерыва уже третий день. Время от времени заезжаем домой, чтобы переодеться. Сегодня уже 18-е число ближе к вечеру; уже три раза снимали деньги по папашиной карте… Сейчас мы дома: я, Миша и Катя. Мне нужно сделать массу телефонных звонков, потому как на 20-е запланирована глобальная вечеринка под кодовым названием "Последнее танго". Ожидается приход человек 15-ти не меньше. Мише поручено снять на вечер достойный номер в хорошей гостиннице, ибо квартиру поганить не стоит. Наоборот, я предлагаю тормознуться и сделать уборку, чтобы папашу не хватил удар по возвращении. Маму я звать не буду. Мы уже по традиции разнюхиваемся и начинаем борьбу с пылью, разбросанными повсюду вещами и мусором. Делаем перерывы для того, чтобы восполнить силы коксом и попить чаю, а затем продолжаем снова. Через три часа всё вылизано, как у кота яйца. Папаша будет доволен… Ну, а потом, я предлагаю всем куда-нибудь пойти посидеть. Типа, в бар какой-нибудь нормальный, но с музыкой…

Проснувшись, я обнаруживаю на подушке кровь. Это от кокса, не страшно. Миша ещё вчера жаловался, у Кати, вроде всё нормально. Иду в душ и после него чувствую себя просто новым человеком. Катя всё спит, я смотрю на неё, потом закрываю глаза. Блин, не повезло тебе со мной, девочка. Жаль мне тебя… И ещё много-много хороших слов говорю ей. Открыв глаза, я вижу, что Катя уже проснулась. По-моему, я что-то сказал вслух, ну да ладно.
– Кофе будешь? – Спрашиваю.
– Ага… – Говорит она, потягиваясь, – А сколько времени уже?
– Пол-второго… Надо вставать.
Я делаю на кухне кофе, а потом отправляюсь будить Мишу и его новую пассию Иру. Но по скрипу дивана и стонам уже ясно, что они там совсем не спят.
– Ну, и хрен с вами… Сами потом завтрак делайте.
Пока Катя заморачивается в ванной, я убираю постель, тщательно складывая бельё… Сегодня всё должно быть идеально. Всё до последней детали. Вопрос лишь в том, как быть с папашей. Решаю оставить ему записку: типа, привет, бла-бла, машина в ремонте, еда в холодильнике, то-сё, а вечером вас ждут в гостиннице такой-то, в номере таком-то, где и состоится праздник жизни. Миша обо всём договорился. Как всегда выяснилось, что администраторшу он тоже знает; нам скинули цену, но это как раз меня не волновало. Главное, это чтобы шум никого не трогал. Так, Катя там по-моему закончила – воды не слышно, пора и этих двух кроликов вытаскивать. Нам ещё по магазинам нужно – за одеждой.
– Миша, вы там все кончили или кто-то ещё нет?
– Все-все, заходи.
На диване валяется голый Миша с сигаретой во рту. Пепельница стоит у него на животе. С удивлением замечаю, что лобок его побрит.
– Прикройся, модник, блин… Привет, Ира, ты его обработала что ли? Гы, – Просто интересно мне.
– Ага, я. Привет, Артур, как спалось? – Ира уже одета и готова к действиям.
У неё огромные зелёные глаза, и вообще она очень даже ничего. Вчера в клубе Ира сначала приставала ко мне, но Катя ей всё доходчиво объяснила, и девочка переключилась на Мишу.
– Нормально, спасибо. Слушай, Миш, у тебя кровь из носа идёт?
– Ага, и у тебя тоже? – Я киваю в ответ, – Ну, пошли поедим. Ира, там в ванной в шкафчике новые щётки есть, возьми, не стесняйся. А ты давай уже вставай! Надо ещё по магазинам успеть. Типа, обновы для вечера неземной радости купить.
– Радости.., – Повторяет как в трансе Миша, – А Ира?
– И Ира тоже, объясни ей общее положение на фронтах, ладно? – Понравилась ему барышня, раз так беспокоится. Гы…
За завтраком я всем подношу, что прикажут, подливаю кофе и вообще, веду себя просто неподобающим образом. Как и не я… Может, так оно и есть. Я – не я… Ладно, пора.
– Всё, поехали, собирайтесь, я посуду вымою пока…

– Вот и всё, гражданин, цель перед нами. Надеюсь, что админша твоя ничего не напутала, – Говорю я у входа в гостинницу.
– Не, не должна, сказала, что лично проконтролирует – Отвечает Миша с нотками обиды в голосе, – Она баба очень толковая вообще-то.
– Ладно-ладно, нормально… Это я просто нервничаю. Сам понимаешь…
Барышни шествуют в некотором отдалении от нас и не слышат разговора.
– Так твой план остаётся в действии? – Спрашивает Миша обречённо. Он всё ещё пытается отговорить меня. Дурачок…
– Да, – Твёрдо говорю я, – Миша, так всем будет лучше, пойми. Да такой цирк никогда не забудут, легенды придумают, блин. Не волнуйся, всё будет хорошо…
– А ты о всех о нас подумал? Каково нам оставаться? Всё у тебя так складно, что просто жутко становится отчего-то… – Заканчивает он, уже смирившись с моей участью.
– Миша, а ты подумал, как отменно я начну себя чувствовать, когда никакой герыч от боли не спасёт?
– Извини… Я Ире в общем плане всё изложил. Ты теперь её герой, блин. Дура…
– Так, всё… Улыбку надень, щас всем станет хорошо. – Мы заходим в лифт и ждём барышень.

Вот он, момент истины. Мы четверо, в чёрных обновах, встречаем гостей. Пара мальчиков-халдеев разносит напитки и кокс, который пришлось им же в срочном порядке докупать и фасовать. Конечно, пары-тройки граммов мы не досчитаемся, если кому-то вообще придёт в голову дурацкая мысль о подсчётах. Но мне даже веселее от этого, пусть и мальчикам нормально будет. Администраторша постаралась, как надо. Миша – молодец, сумел донести идею… Музыка играет, гости веселятся. О, папаша пришёл, пойду-ка я его встречу.
– Привет, Старший! Нормально съездил?
– Здорово, Младший, нормально. Что с машиной?
– Да с тормозами что-то случилось, я отдал в мастерскую. Нормально всё будет, не волнуйся. Не стесняйся, проходи, не в гостях же. Вон там халдеи, чего душа велит, проси.
– Это что? – Спрашивает папаша, указывая на поднос с коксом, – То, что я думаю?
– Ага, угощайся, – К моему огромному удивлению он даже не протестует.
– А на какие шиши всё это? – Задаётся мне вполне разумный вопрос.
– Да дело одно с Мишей провернули. Его празднуем, ну, и мой отъезд, – Смеюсь в душе, добавляя "к верхним людям", – А вот, познакомься с моей девушкой Катей.
– Очень приятно, – заявляет папаша с возрастающей интонацией, пожимает Кате руку, а потом поворачивается ко мне, – У тебя как всегда хороший вкус, Младший.
– Ага… Катя, ты пока развлеки, пожалуйста, гостя, а я пойду с народом пообщаюсь, – Она просто великолепна сегодня вечером, моя Последняя Женщина. Ей так идёт это платье…
Я замечаю, что уже все приглашённые в сборе. Кто-то пришёл с подругами или молодыми людьми. Набралось человек 20. В общем, можно начинать. Я подхожу к стереосистеме, выключаю музыку и беру микрофон:
– Здравствуйте, дорогие мои друзья! Я очень рад, что вы нашли время, чтобы придти сюда. Знаю, я виноват перед многими из вас. Долгое время мы не общались – на то имелись серьёзные причины. Но сегодня мы все в сборе! Благодарю вас и надеюсь, что никто не уйдёт недовольным. Веселитесь, как будто слово "завтра" просто нет. Ура! – И сказав всю эту чушь, я начал уход в отрыв. Ну, а гости зааплодировали…
Часа через три я попытался найти Мишу, но бесполезно. Заметив, что Ира тоже не присутствует, я делаю вывод, что кролики снова в движении. Катя меня не отпускает от себя ни на шаг. Мы подходим по-очереди ко всем, я представляю её как свою девушку, и Катя каждый раз сияет от счастья. Папаша, вдоволь приняв кокса и виски, уже не без успеха домогается любви чужой дамы. Я подхожу и всовываю ему в руку ключ от одноместного номера. Так будет лучше, пусть поучит дамочку уму-разуму, да и от зрелища будет избавлен. Его, конечно, ожидает сюрприз, но это будет не сегодня. Вдруг, в каком-то порыве, я обнимаю его, слёзы предательски наворачиваются на глаза:
– Давай там, за себя и за того парня, – И ухожу.
– Катя, пойдём… – Говорю я ей на ухо… – Ты только не смей плакать, помнишь, ты обещала?
– Да… – Едва слышно говорит она и берёт меня за руку совсем как той ночью у сауны…
Я не могу описать словами чувства, что я испытываю к Ней, моей Последней Женщине. То, что мы делаем, можно назвать только словом Любовь. Любовь с большой буквы… Мне ни с кем не было так хорошо, как с Ней, здесь и сейчас. Я счастлив…
– Я люблю тебя, – Слышу я её голос и вторю ему эхом:
– Я люблю тебя…

Ну, вот… Я взял из сумки, что хотел, и начинаю всматриваться в полутьму. У подноса с коксом стоят Миша и Ира. Направляюсь туда же. Нужно заправиться…
– Ну, всё в порядке, никто не жаловался? – Спрашиваю у Миши, он ведь в курсе всего, как всегда.
– Не, ты что, все страшно довольны… Ты уже хочешь начинать?
– Секундочку, – Прошу его я.
Таких количеств кокаина за один раз я ещё никогда не принимал. Катя следует моему примеру. А потом, после недолгих раздумий, и оба "кролика". Я жду, пока эта убойной силы доза начнёт действовать, а тем временем подзываю халдея:
– Четыре виски сделай нам, пожалуйста! Безо льда и по полному стакану, – Парнишка приносит, что просили, и получает от Миши стодолларовую бумажку.
– Ну, что? Вы как, готовы? Давайте выпьем, друзья мои… Выпьем! Катя… Ира… Миша… – Я чокаюсь со всеми и мы выпиваем до дна, – Дайте, я обниму вас! Мне так будет вас не хватать…
Я снова выключаю музыку, а халдей зажигает свет. Обращаюсь ко всем:
– Дорогие гости! Мне бы очень хотелось сделать общий снимок всем на память. Попрошу всех встать вон туда. Спасибо… Так, немного кучнее…
Замечаю недоумённый взгляд Миши. Это изменение в планах его явно настораживает, но в конце концов и он присоединяется ко всем. Вот они, мои друзья и подруги, Миша, мой Последний Друг со своей девушкой, вот Катя, моя Последняя Женщина… Они стоят, улыбаясь.
– Спасибо вам, дорогие мои!
Я быстро вытаскиваю из кармана ТТ и начинаю стрелять, внимательно считая патроны…

Постоянная ссылка

:: Следующая страница >>

 
Старый Сайт

Поиск

Дополнительно

Кто онлайн?

Гостей: 32